Родственные связи

Все известные родственники

Отец: Хильдар - охотник, а позднее браконьер. Казнен в 1387г. в возрасте 37 лет.
Мать: Лотта - пейзанка, умерла разродившись Юттой в 1373 г. в возрасте 20 лет.
Сестра:Ютта - родилась в 1373 г., в возрасте 12 лет сбежала вместе с проезжавшим мимо балаганом.

О персонаже
Родился в простой пейзанской семье. Первенец. Отец-охотник, не помня себя от счастья, дал сыну звучное имя Ренн.
Рос мальчонкой громким и боевым: гонял кур, дрался с петухом, трепал за уши кудлатого охотничьего пса. Всё шло своим чередом, пока в 1373 году мать, разрешившись от бремени младшей сестрой Ренна, не умерла на третий день после родов.
Отца как подменили: прежде спокойный и добродушный, он вмиг связал свою жизнь с пьянством, стал первым дебоширом и задирой в округе, был не единожды бит, а всю свою злобу вымещал на сыне. Пожалуй, однажды бы и прибил, если бы не остальная родня, прятавшая от разбушевавшегося родителя потомство.

Но годы шли: со временем отцовские тумаки и затрещины стали слабее, а наука выживать давала свои плоды.
Способствовало этому и то, что во время одной из охот секач разодрал отцу ногу. А господин, вместо того, чтобы озаботиться жизнью слуги, дал пару монет и распрощался "по добру".
Пьянство, ненависть, злость, тумаки и затрещины - Ренн терпел, сносил побои, скрипел зубами и продолжал помогать отцу.
Тот, очерствевший и кряжистый, стал считать каждую монету, а как только поправился, подстроил пару "несчастных" случаев: то лучшая легавая господина свалилась в волчью яму, то новый охотник пропал на болотах без следа. Ренн и отец тем временем промышляли браконьерством.
"Человек человеку волк, - говаривал Хильдар, прикладываясь к пустеющей бутыли. - Помни это!"

Ренн помнил. Помнил, когда малявка Ютта - "надежда их дрянной жизни", "чудо с глазами матери", прихватив скромные пожитки, сбежала из дома с передвижным балаганом.
Помнил, когда имперские солдаты пришли за отцом, как скорое дознание вывело браконьера на чистую воду, как быстро и решительно привели в исполнение приговор.
Помнил, как солгал на призывном пункте, изменив имя и приписав себе лишний год, чтобы стать солдатом.
Помнил, и позабыть уже никогда не сможет.

Военная служба продлилась положенные десять лет.
Десять лет, проведенные под имперским стягом, в окружении собратьев по несчастью.
Десять лет походов, боевых тревог, муштры и сражений.
Ренн, которого все вокруг знали под именем Карн, неожиданно преуспел в военном ремесле: быстрый и ловкий, он быстро понабрался бойцовской науки, обучился владению оружием и вскоре стал одним из лучших.
Прочили Карну будущее десятника, а если повезет, то и сотника, но у окрепшего телом и огрубевшего сердцем сына браконьера были совсем другие мечты.
Человек человеку волк, и плясать под бой боевого барабана ему вовсе осточертело.
Следуя заветам покойного отца, Ренн экономил во всем, а после того, как покинул непобедимые ряды имперской армии, стал выгодно давать взаймы своим бывшим сослуживцам, наживаясь на проценте.

Он занялся ростовщичеством и торговлей, но не имея должных навыков практически прогорел. Взыскать с него долг явилась пара головорезов, которые встретили неприятный отпор. На счастье, оба оказались в розыске, а потому превышение самообороны обернулось признанием со стороны городской стражи.
Было удивительно, и бывший солдат с любопытством изучил, кого разыскивают в ближайших землях.  А затем нашел каждого: навыки браконьера и зверолова позволили загнать разбойника в лесу. Получив достойную оплату, Ренн, смекнув, что за человека дают больше, чем за свинью, сменил имя и занялся охотой за головами.

Охота продолжается вот уже больше десяти лет.
Ренар преуспел во многом, заслужил славу и уважение в своеобразных кругах. Не единожды его пытались убить, устраивали облавы, приходили за его головой. Всякий раз он выходил из воды сухим, оставляя противника с носом и лишая жизни. Он строго разделяет грань: берет контракты на тех, кто разыскивается законом, чурается клейма наемного убийцы.
Человек человеку волк, а петля на шее отца затянулась слишком быстро, чтобы он успел донести до сына другую науку.

Навыки
-умеет обеспечить себя всем необходимым: приготовить простую еду, раздобыть себе пропитание, заштопать одежду;
- с детства помогал отцу: умеет ставить силки, расставлять и мастерить ловушки на зверье различного размера, умеет удить рыбу. Всё это помогает и в ремесле охотника за головами;
- прошел жестокую армейскую школу имперской армии: умеет сражаться в строю и один на один, копьем и мечом, обучен простейшим муштровым командам, знает азы тактики и стратегии. Особенно преуспел в обращении с прямым одноручным мечом в паре с кинжалом. Регулярные тренировки и фанатизм позволили развить навыки владения оружием достаточно высоко: при должной подготовке, способен дать одновременный отпор трем-четырем противникам (все зависит от опыта оппонентов);
- умеет плавать, уверенно держится в седле, править небольшой лодкой;
- знает математический счет (и преуспел в вычислении процентов), в меру грамотен (умеет читать и писать).

Артефакты
-

Дополнительно
Характер скверный.
Чувство юмора специфично.
Садист. Сексист. Деревенщина.
Одержим желанием скопить хорошую сумму и открыть собственное дело, осесть на старости лет в каком-то уютном теплом закутке, чтобы никому не было до него дела.
На своей практике не единожды "дурил" заказчика: привозил изловленного разбойника, который после сбегал. Награда, разумеется, возврату и обжалованию не подлежит.

Пробный пост

Пост

– Сорок... пятьдесят... шестьдесят, – торговец щепетильно перебирал монету за монетой, изредка бросая косые взгляды на своего посетителя – шестьдесят пять крон, всё верно! Ваш груз доставят в лучшем виде, как обычно!

Отодвинув монеты в сторону, торгаш расплылся в довольной улыбке. Серрик, всё это время задумчиво изучавший нелепый агитационный рисунок, намалеванный на стене напротив, фыркнул.
– В прошлый раз, Волькец, продукты оказались порченными: мука с песком, подгнившая морковь, плесневая колбаса.

Квартирмейстер сделал шаг вперёд, накрывая ладонью широкую перевязь. Волькец, бросив невольный взгляд на рукоять ножа, направленную ему прямо в грудь, испуганно икнул.
– Я... я не хотел ничего дурного!
– В этом я не сомневаюсь, – холодно оборвал Добряк,  – иначе бы разрешил нашему коку отрезать тебе яйца. Знаешь, Волькец, он очень порывался узнать, где я достал такой хреновый провиант. А я встал на твою защиту, смекаешь?

Торгаш тотчас закивал головой. А затем не глядя ссыпал большую часть монет обратно.
– Милсдарь Серрик! Я приношу свои глубочайшие извинения! И надеюсь...

Добряк хохотнул. На миг в его глазах мелькнула та самая искорка, которую люди ошибочно принимали за признак радостного настроя.
– Я тоже, надеюсь, Волькец. Знаешь, капитану понравилась твоя реданская настойка. Именно она и сохранила твои яйца неприкосновенными.

А затем голос квартирмейстера вновь стал безучастно холоден.
– Но если ты повторишь свои фокусы, то я подскажу где искать твой дом.

Х Х Х

Он не любил Оксенфурт. Слишком много стражи. Слишком много шпионов. Пьяных студентов. Ученых. Шлюх. В их непростое время, когда сифилис и нож под ребра был чуть меньшей опасностью, чем религия и политика, Серрик предпочитал городам море. Его бескрайние просторы, соленый ветер, наполняющий паруса, расплавленное золото солнца в закатных волнах – всё это пленило Добряка добрых три десятка лет назад. И даже сейчас, когда жизнь неумолимо приближалась к своему паскудному финалу, она не ослабла. Серрик любил море, а оно отвечало ему взаимностью.

К сожалению, регулярные посещения городов для торговли и пополнения провианта, решения личностных вопросов и, разумеется, визитов по злачным местам, были необходимы. Каждому моряку требуется пить, есть, а также кого-то хорошенько оттрахать. А всякому уважающему пирату это необходимо в два, а то и три раза сильнее. Иначе к чему такая жизнь?

Серрик, как и любой порядочный пират, пил и ел, всласть спал и не слезал с продажных девок, пока не заноют чресла. Всё это с единственной целью – уйти в море как можно дольше. И пусть все радости и тревоги суши останутся за бортом.

У него оставался еще добрый час-два до того, как увальни Волькеца подвезут товар на "Лисицу". И помимо этого были еще пара поручений капитана, которые тот наверняка бы хотел разрешить. Поэтому Серрик отправился в нетипичное для любого пирата место: лавку книготорговца. У самых дверей он заметил озирающихся по сторонам типов: длинные плащи, грязная обувь, помятые шляпы и скучные лица. Добряк кисло оскаблился: не каждый день он видел таких пугал. "Пугала" же, завидев пирата, скисли ещё сильнее и поспешили ретироваться подальше. Даже фанатики не торопились связываться с пиратами.

Дверь открылась без скрипа. Серрик был здесь не единожды, и хозяин лавки, обещавший отыскать для капитана один редкий экземпляр к следующей встрече, был ему хорошенько знаком. Вот только сейчас хранителя книг и знаний не было на месте. Пират, замерев на пороге, тихонько закрыл за собою дверь.
– Мастер Клайнц! – прокаркал он, не надеясь получить ответ.