Октябрь в Алькане выдался необычайно теплым, словно давал насладиться упущенным летом. Только листва горела желтым и охрой, а не густо-зеленым. Солнце все также поднималось на востоке, ознаменовывая очередной день, высвечивая косыми лучами разбросанные чертежи на огромном столе, десяток сломанных или исписанных до невозможности грифелей. К полудню оно растворялось в сполохах пламени, рассыпаясь снопами искр от тяжелых ударов молота. На закате же сверкало радужным блеском на остриях клинков и устало клонилось за горизонт, напоследок вспыхивая алым в пустой мастерской. Так Матильда справлялась с утратой, забываясь ночами в крепких объятьях. Ей почти не снятся сны, сознание укутано плотным коконом усталости, но иногда кошмарам удается проникнуть тонкими сухими ветками под завесу забвение. Тогда такая желанная пустота заполняется осколками воспоминаний, ширится, оборачиваясь сумасшедшим калейдоскопом, и рассыпается песчаными бурями. От таких снов Тильда просыпалась с застывшим криком в горле и чувством липкого страха, ледяной коркой сковывающий позвоночник.

Она не хотела возвращаться в пустыню, памятуя через что прошла и всех тех, кого потеряла, Лауриана. Она не могла оставаться в Алькане, в относительной безопасности и обманном блаженном неведении, когда Бессмертный король с армией мертвецов бушует песчаной бурей в Калимаре. Она должна, если не положить этому конец, то хотя бы сделать все возможное дабы приблизить его.

Теплые октябрьские дни прогнал холодный ветер ноября, но в жарком Азра-Кайиме стирается тонкая грань между временами года. Песок и палящее солнце правит бал и только ночи стали холоднее. Немудрено, что одного из спутников они застали в жарких объятьях в комнате постоялого двора на окраине города-базара. Впрочем, личная жизнь обладателей ее клинков Матильду интересовала меньше всего, главное, чтобы те не ломали оружие. За такое можно схлопотать от его создателя.

Постоялый двор был условленным местом встречи, куда она прибыла вместе с Реем. За несколько дней до этого, в Алькане, они долго спорили, пострадало столовое серебро, но Тильда все же согласилась с вескими доводами Рейнарда не пускать ее одну в очередной поход в пустыню. Интересно, кто за кого будет больше переживать? В глубине души Матильды мотыльками трепетала благодарность, ей не хватало его поддержки в минувшее ужасно долгое лето.

Сборы оказались недолгими. Уже на следующий день они грузили верблюдов запасами провианта и бурдюками с водой. Высокие, лохматые, выносливые красавцы стоили увесистый мешок золота, а мог ли бы достаться бесплатно или, как минимум, в три раза дешевле, стоило кому-то из мужчин согласился с предложением погонщика обменять на них Тильду. Правда, вряд ли в анналы истории вошла бы дальнейшая судьба того погонщика, раздавленного камнями или утонувшего заживо в песках. 

- Алистер, а ты бывал в Башнариме раньше? - очень вовремя, перед отправлением поинтересовалась Матильда. Им предстоял долгий путь.

Рейнард бывал в пустыне не то чтобы часто - настолько нечасто, что до сих пор не решил - нравится она ему или нет. В родных лесах казалось все проще: там всегда можно было найти укрытие, услышать жизнь вокруг и спрятаться под густыми кронами от чужих глаз и дурной погоды. Пустыня же оставалась для него местом совершенно другим. Слишком открытым, слишком бескрайним. От одной мысли, что ближайшие дни придётся провести под открытым небом, а песок будет забиваться в сапоги, пса леса едва заметно передёргивало. Но он не мог иначе.

Не после того, как увидел, в каком состоянии вернулась Матильда с прошлого похода. Не после того, как почти каждую ночь просыпался от того, как девушка вздрагивала в немом крике, увидев очередной кошмар гложущей ее вины. Отпустить ее одну - Рейнард попросту не мог. Не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось, а потому после нескольких часов долгих споров, переступая через собственное желание не выпускать ее в ближайшие дни, они покинули Алькан и направились в Азра-Кайим.

Азра-Кайим, казалось, жил тревогой. Люди стекались к городу со всех сторон, таща за собой усталость, страх и бесконечные истории о проклятьях, мертвецах и гневе духов. Рейнард слышал их краем уха, но все равно умудрялся запомнить отдельные детали, которые мог использовать для собственных докладов в Светолесье. Эрвуд был уверен, что хотя бы его письма дают отцу знать о том, что его сын все еще жив. Поправив ремень на верблюжьем седле, он чуть оглядывается, изучая собранную компанию, с которой придется провести время. Об Эльсиде Рейнард знал безбожно мало, но Спэрроу ему, кажется, доверяла, да и в прошлом походе они были вместе, хотя все же что-то в нем напрягало. Про Алистера он был наслышан не больше, а потому энтузиазма в глазах пса леса почти не читалось.

Он находит взглядом Матильду среди всей суматохи. Упрямую, невозможную женщину, из-за которой несколько дней назад в Алькане едва не пострадала половина столовых приборов. Он до сих пор считал, что был прав. И до сих пор подозревал, что она считает ровно то же самое. Вот только спорить об этом было уже бесполезно. Забравшись в седло, он спокойно подъехал ближе к девушке, держась достаточно уверенно, для того, кто избегал походов в пустыню всяческими способами.

- А ведь могли сейчас сидеть дома, - хмыкнул он негромко, косясь на Матильду. - Ты бы работала, я бы мешал тебе работать. Хороший был план. - очаровательно улыбнувшись, он смотрит на Эльсида и Алистера и добавляет громче. - Ты прав, - обратился он к Эльсиду, - но с нами как минимум двое, кто частенько пропадает в пустыне, что может случиться?

Отредактировано Reynard Erwood (2026-05-18 20:51:55)

За тем, как Алистер пытается разжечь костёр, Моргул наблюдал с вежливым принятием чужой потребности проявить себя. В их четвёрке двое были магами, а для любого мага разжечь костёр — плёвое дело, потому как зажечь что-нибудь небольшое это тот самый базовый минимум, которому учат с младых ногтей. Али мог бы попросить Матильду. Или же осколка, который, будучи элементалистом, мог разжечь не просто костёр, а яростный пожар.

— Я тогда пойду первым, — равнодушно отозвался Моргул. Правильнее было бы, конечно, спать всю ночь напролёт, чтобы избежать мыслей, но это было бы слишком просто. Слишком… несамоповреждающе. — Мне всё равно, какую часть ночи не спать.

Все дни пути осколок был… странным. Спонтанно, будто по щелчку пальцев, безо всяких внешних предпосылок, менялось не просто его поведение, а словно сама личность, как если бы он не мог определиться, какую маску желает носить и чередовал их в хаотичном порядке, становясь то услужливо-разговорчивым, эксцентричным и лукавым с похоронной замогильной ноткой, каким был Эльсид Касилья, то вдруг отстранялся, становился внешне бессовестно базэмоционален и нелюдим, предпочитал держаться особняком, на некотором отдалении от остальных, становясь привычным Моргулом, то делался потерянным, словно ребёнок, оставленный родителями в очереди у лотка на крупном базаре незнакомого города — у этой личности не было ни имени, ни обозначений, ни судьбы.

Иногда, впрочем, ради разнообразия, он становился почти нормальным — тем Моргулом, на которого уже повлиял Леон, которого Риан уже назвал своим другом, и который ещё не знал, что он наследник рода графского рода Ловеллов, которого при рождении мать нарекла Искандером, но который смиренно продолжал отзываться на имя Эльсида, когда Леон отверг его как Моргула.

Привычный мир рушился как карточный домик. Падение драконов, Бессмертный король, потеря — не гибель! — Риана, а теперь ещё и внезапно обнаружившаяся семья.

— Не учи дедушек кашлять. И следи за языком, — лёгкий, почти игривый подзатыльник опустился на бедовую голову Алистера. — Перед тобой графиня, а не баба, крыса ты воровская.

[dice=3872-1:20]

Подпись автора

Буря держалась где-то в стороне, за горизонтом, но Рейнарда не покидало ощущение, что рано или поздно их маленький "караван" будет настигнут ею, как и многие другие разоренные стоянки, что попадались им на пути. Временами ее присутствие напоминало о себе далеким рокотом, заставляя невольно прислушиваться к ветру, но пока что пустыня ограничивалась привычными испытаниями: жарой днем, холодом ночью и песком, который каким-то чудом умудрялся забиться всюду. Для Рейнарда же было еще одно испытание - их небольшая компания. За несколько дней пути он так и не привык к мысли, что приходится делить дорогу с людьми, которых он сам едва знает. Эрвуд поддерживал разговор, если к нему обращались, но сам с расспросами не лез, предпочитая держаться ближе к Спэрроу, чья безопасность волновала его куда больше всего остального.
Будь его воля - он бы развернулся обратно, перекинув девушку через плечо и увезя ее в безопасное место. Будь его воля, он бы продолжил споры, которые ни к чему не привели бы. К его несчастью, Рейнард слишком любил  эту зазнобу, и слишком хорошо ее знал, чтобы понимать: если Матильда что-то решила, вряд ли она сможет сойти с намеченного пути.

Поэтому, когда верблюды наотрез отказались двигаться дальше, Эрвуд не стал спорить с новыми товарищами. За годы странствий им была усвоена одна простая истина: если животное чего-то боится, человеку стоит хотя бы задуматься о причине. Особенно, когда речь идет о месте, где из песка поднимаются древние руины, а где-то неподалеку бродит армия мертвецов. Забрав самое необходимое, он двинулся дальше, молчаливо изучая местность, будто это могло помочь ориентироваться в песках так же уверенно, как в лесах Светолесья или на городских улицах.

Когда день начал клониться к вечеру и было предложено разбить лагерь, он только коротко кивает: им нужно немного отдохнуть, да и вряд ли в сумерках они смогут далеко уйти. Поэтому мужчина помогает устроить место для ночлега и натаскать сухих веток для костра, но даже не успевает предложить свою помощь по разведению огня. Впрочем, Алистер и без того прекрасно справлялся сам. Устроившись неподалеку от костра, Рейнард наблюдал за спутниками с легкой усмешкой. Алистер хозяйничал в лагере с таким видом, будто находился не посреди проклятой пустыни, а в знакомой таверне. Затем его взгляд скользнул к Эльсиду, и пес леса в очередной раз поймал себя на мысли, что чем дольше продолжается их путь, тем сложнее становится понять, какой именно Эльсид сейчас стоит перед ними. Дело было не только в том, как вел себя мужчина, порой меняясь за долю секунды. Было что-то ещё, смутное, едва уловимое чувство, которое Эрвуд мог бы списать на интуицию.

Впрочем, лезть в чужую душу Эрвуд никогда не любил.

- Осторожнее со словами, Алистер, - лениво протянул Рейнард. - Я бы не советовал называть Матильду бабой. Это обычно плохо заканчивается.

Рейнард перевёл взгляд на Матильду, невольно качнув головой. Даже посреди пустыни, рядом с руинами неизвестного города и под угрозой встречи с армией мёртвых, она каким-то образом умудрялась оставаться собой.

- Слышали? - усмехнулся он на слова Матильды. - Меня официально назначили сторожевым псом.

Покачав головой, Рейнард ненадолго задумался над словами о дозоре. Ему было без разницы, когда именно заступать в дозор - сейчас или под утро. Куда важнее было, чтобы хотя бы кто-то из них встретил возможные неприятности с ясной головой.

- Если уж распределять обязанности, то я за то, чтобы первым дежурил Эльсид. Всё равно добровольно вызвался. А утром составлю компанию тебе, Алистер, если вдруг что.

Он протянул ладони к огню и ненадолго замолчал, рассматривая темнеющие вдали руины. Что-то в них не нравилось ему ещё с того момента, как они появились на горизонте. Не страх. Скорее то знакомое ощущение, которое обычно посещало человека за несколько часов до неприятностей. И опыт подсказывал Рейнарду, что подобным ощущениям лучше доверять.

[dice=27104-1:20]

Отредактировано Reynard Erwood (2026-05-31 10:01:46)

Если бы с утра кто-то спросил Рейнарда, стоило ли всю ночь просидеть в дозоре ради безопасности Матильды, он бы без колебаний ответил утвердительно. Если бы этот кто-то спросил остальных участников похода, ответ, вероятнее всего, оказался бы совсем другим. Сам Эрвуд предпочитал считать, что дважды поднятый среди ночи лагерь - небольшая плата за бдительность. А потому он невозмутимо игнорирует косые взгляды спутников и весьма красноречивое выражение лица Матильды поутру, которые говорили сами за себя: лучше бы Рейнард послушал ее и поспал ночью.

Уже тем самым утром усталость все же брала свое. Ночь без сна ощущалась тяжелым грузом на плечах, а солнце, что вновь прогревало пустыню - совсем не прибавляло бодрости. Из-за этого Рейнард становился молчаливее обычного, все чаще щурился, всматриваясь в горизонт, и лишь изредка позволял себе короткие реплики, когда к нему обращались. И если уж быть честным с самим собой, Рейнард действительно чувствовал себя немного глупо из-за собственного упрямства. Особенно теперь, когда последствия бессонной ночи ощущал не только он один. Но все же времени для копания в собственных мыслях было не так много, чтобы предаваться самобичеванию. К тому же, когда впереди наконец показались руины и сонливость ненадолго отступила.

Поднявшийся из песков город производил странное ощущение: даже спустя века разрушений в нем чувствовалось что-то неправильное и вместе с тем величественное. Не то самое величие, которое подталкивает безумцев искать древние руины, а наоборот - то, от чего невольно возникала мысль, что этому месту лучше было оставаться погребенным под песками. Эрвуд даже на несколько секунд остановился, разглядывая Око, от которого по коже шли мурашки и перехватывало дыхание. Он был псом леса и видел многое, но это место не внушало ему особого доверия.

- Не знаю, что ожидал увидеть, - негромко признается он, нарушая молчание. - Но точно не это.

Взгляд мужчины невольно скользнул к Матильде, словно проверяя, что она все еще рядом, а после и к другим членам похода. Он не мог прочесть по взгляду и выражению лица, что думали Эльсид и Алистер, хотя первый и выглядел так,  будто бы подобные руины уже давно перестали его удивлять. Это цепляло внимание пса леса, а мысль о том, что Эльсид все еще остается для него загадкой  лишь укреплялась с новой силой.

- Только не говори, что ты уже бывал в месте вроде этого, - его губы касается легкая ухмылка.

Всего лишь попытка немного разбавить атмосферу, которая, по ощущениям Рея начинала давить похлеще любой усталости. Повернув голову снова к руинам, он задерживает взгляд на террасах и лестницах, отмечает про себя места, где можно укрыться в случае опасности и медленно кивает сам себе. После ночного дозора веки наливались свинцом, а мысли временами начинали подозрительно медленно выдавать хоть что-то стоящее, что стоило озвучивать вслух. Поэтому он лишь слегка усмехается и снова смотрит на товарищей.

- Если честно, сейчас меня интересует возможность вздремнуть. Поэтому, если найдете что-то интересное, разбудите меня, я буду там, - он махнул рукой в сторону внешней террасы, которая показалась ему отличным местом, чтобы вздремнуть. - Иначе к вечеру я начну видеть башнаров даже в собственном бурдюке.

Усмешка снова скользнула на его губах и тут же исчезла. Окинув напоследок взглядом храм и задержавшись на мгновение на Матильде, Эрвуд направился к тому месту, на которое указал, чтобы устроится в тени и хотя бы ненадолго прикрыть глаза.

Отредактировано Reynard Erwood (2026-06-14 09:23:39)

Руины Ил'Саара выглядели величественно. Матильде не хватало воображения представить город на пике его славы, развеянным песками и временем тысячелетия назад. Но что-то не давало покоя. Что-то засевшее у основания черепа, как легкий зуд, как ощущение гусиной кожи, под порывами ледяного ветра. Этакое предчувствие, полагаться на которое можно, если доверяешь интуиции. Матильда доверяла, но, возможно, в ней говорила усталость пути и прошедшей ночи.

Она ступала через лабиринт когда-то обитаемых, а ныне разрушенных, жилищ, оглядываясь по сторонам., прислушиваясь к шелесту песка под ногами. Пустыня - не лес и не поле, наполненное стрекотом насекомых и ошалелым чириканьем птиц. Здесь не услышишь хруст веток или мягкую поступь лисицы, топота ежей и прочей живности. Иногда, ей казалось, что пески и людей не особо привечают, несмотря на то, сколько человек может назвать подобное место домом. Могло назвать. 

- Нам лучше расходиться далеко и оставаться в видимости друг друга. Хорошо, Эльсид? - но тот уже ушел, оставалось надеяться, что он ее услышал. Она обратила внимание к Рею. Ее храбрый сумасбродный рыцарь, которого порой хотелось прикопать, но чаще все же нет. Тильда улыбнулась мимолетным воспоминаниям. - Отдохни, но услышишь что - кричи. Или сразу жги. - она коснулась его руки напоследок и направилась изучать руины.

Как-то надо было попасть внутрь, но подходить к самому водоему, уходящего темной бездной вглубь, ей не хотелось. То самое предчувствие билось маленькой сумасшедшей птицей, но Тильда старалась не обращать на него внимание. Слишком нервной она стала в пустыне, память прошлых вылазок крепко засела в ней, заставляя видеть подвох за каждым углом полуразрушенных акведуков. Пальцы касались потертых стен. Никакой магии она не вкладывала в это, всего лишь хотела представить: каково это жить в подобном месте много-много лет назад. 

Матильда старалась не отходить далеко, чтобы в любой момент вернуться к Рею. Она не позволит себе потерять кого-то еще в песках Башнарима. 

[dice=17424-1:20]

Вскрик вспарывает тишину оазиса, слишком мерную, почти убаюкивающую, и Матильда, напрочь забывая о цели своих поисков, бросается к месту, где должен был мирно отсыпаться Рейнард. Песок под ногами предательски утекает, заставляя скользить. Поворот, еще один, Тильда едва успевает притормозить, избегая участи впечататься на всей скорости в асгута.

В асгута, не в Рейнарда, но лучше бы в него.

Беглого взгляда хватает, чтобы заметить его отсутствие, как и отсутствие Алистера. Молнией пронзает мысль, которую она успевает отогнать быстрее, чем та ядовито отравила бы сознание. Возможно, впервые в жизни Матильда пожалела о предпочтении пользоваться кинжалами вместо хорошего крепкого клинка. Каменному монстру эти мелкие ножички не нанесут никакого урона, как надоедливые пчелы для неповоротливого медведя, решившего разбить улей сладкого меда. Ульем в данном случае оказалась Тильда, только быть раздавленной камнями не входило в ее планы на ближайшее будущее.

Рука тянется в походный мешок, небольшая рубиновая сфера плавно ложится в пальцы. Тильде все не досуг было ее починить как следует. То одно, то другое, то проклятье. Да и закинула она сферу совершенно случайно. Трофей из, казалось бы, давно минувшего в песках прошлого путешествия. Там тоже были асгуды, только тогда с ними справился Леон и его дикая магия. В другой раз помогла буря, устроенная Анваром и клинок Риана, разрубившего камень, словно нож масло. Теперь же Тильда оказалась один на один с детищем башнаримских песков. Хрупкий маленький маг против здоровенного каменного чудища.

Действовать следовало быстро. Она активировала сферу и кинула в сторону монстра, надеясь, что та придавит его, утопит в песках. Сама успевает отбежать и не попасть в радиус действия, скрываясь за руинами. Не долго думая, Матильда магией направляет каменные глыбы в сторону асгута, чтоб раздавило наверняка. Клин клином, камень камнем. Золотые жилки нового кондуита переливаются, концентрируя и вкладывая больше силы в ее удар.

1 кубик с 20 гранями на атаку
использовать Рубиновую сферу и получить +3
броском на магию и получает помеху -2
[dice=11616-1:20]