Волнения в борделе начались с первыми лучами утреннего солнца. Весь, принесенная накануне, не на шутку встревожила не только всех девушек заведения, но и новоиспеченную хозяйку, словно проверяя ее на прочность. Она только забрала бразды правления домом удовольствия у мадам Летиции, а теперь ее ждала встреча сразу троих принцев, сыновей Императора. Привычный статус одной из жемчужин заведения остался позади, теперь ей предстояло принять их как полновластной хозяйке этого места.
Мадам Летиция еще неделю назад отбыла в свое загородное поместье на окраине Морнфейга, оставляя все заботы об известном доме удовольствий на Уну. Официально о передаче дел знал лишь персонал и постоянные клиенты, и мысль о том, что принцы вот-вот войдет в двери, еще не зная, что встречать их будет не мадам Летиция, а она, заставляла девушку нервничать.
Но показать это волнение она не имела права.
Ее лицо с самого утра было бесстрастной маской спокойствия. Она стоит посреди огромной приемной, той самой, что когда-то поразила воображение еще юной девушки, и ее властный, ровный и мелодичный голос, рассекает суету девушек.
— Элиса, эти полотна должны ниспадать, а не висеть тряпкой! Сдвинь их так, чтобы были лишь силуэты, а не все подробности, это тебе не театр! Ирида, поправляй свечи в канделябрах! Я хочу, чтобы свет был мягким, золотистым, а не слепящим, — ее взгляд скользит по просторному залу, выцепляя все несовершенства, которые не заметит простой обыватель. Когда она впервые оказалась здесь, малышкой, это место казалось ей входом в рай, а девушки, стоявшие на открытым втором этаже с изящным балконом — ангелами. Сейчас же она видела каждую пылинку на бархате, каждый неуместный завиток и неровный вдох девушек. Ее девушек. Все должно быть безупречно.
— Лиана, немедленно смой свои духи. Масло жасмина, самую каплю на шею. Искушение в намеке, а не в натиске, — она провожает взглядом вспыхнувшую юную девушку, что тут же устремилась прочь.
Она делает глубокий вдох, знакомые ароматы дома успокаивают. Ее легкие шаги утопают в мягких коврах. Следующая точка контроля — купальни. Она спускается на нижний этаж, чувствуя, как теплый воздух окутывает ее еще на подходе.
Пространство бассейна встречает ее приглушенным эхо и всплесками воды. Высокие сводчатые потолки теряются в полумгле, которую едва рассекают огни свечей. Золотые отблески огня дрожат на поверхности воды. Над бассейном из белого мрамора стелится пар, преломляя свет. Здесь воздух отличается. Он густой и сладкий. Ваниль, розмарин, терпкие восточные масла и аромат лепестков лилии, которые плавали на поверхности воды. Она краем глаза замечает девушек, что замерли в нишах вокруг бассейна. Каждая из них в струящемся, почти невесомом одеянии, рядом с ними серебрянные подносы с кубками и вином. Они неподвижны в ожидании главных гостей этого дня.
— Ни слова без спроса. Ни одного навязчивого взгляда. Утонченная тишина. Предвкушение. Позвольте им захотеть вашего внимания. Да, они принцы, но в первую очередь они мужчины, — тихо произносит Уна, а девицы лишь склоняют головы в ответ на ее слова.
Лишь осмотрев каждый уголок борделя она поднимается в собственные покои. Пламя свечей причудливым узором разливается по комнате. Воздух пропитан лавандой и розмарином. В собственной купальне она расслабляется в горячей воде, пока девушки приводят в порядок ее тело и волосы. Она должна блистать. Больше, чем обычно. Девушки с особой тщательностью расчесывают ее черные пряди, опрыскивая их маслами, чтобы они не только напоминали шелк на ощупь, но и оставляли тонкую вуаль аромата, который будет ассоциироваться у клиентов исключительно с ней. Умасливание волос и тела — один из главных этапов в уходе за кожей в доме удовольствий. Когда процедуры заканчиваются, она выбирает вместо привычного платья из тончайшего черного шелка новый наряд. Алый, который выделяет ее на фоне остальных проституток.
Закончив приготовления, она покидает свои покои. Останавливается на балконе второго этажа, осматривая приемную сверху. Убеждается, что все идеально, и медленно спускается. Едва ее нога касается ковров первого этажа, раздается приглушенный грохот тяжелой двери. Она скользит к ним навстречу, встречая улыбкой.
Их было трое. И она узнала бы их из тысячи, даже с учетом что младших видела лишь на портретах.
— Ваши высочества, кронпринц — она склоняет голову в изящном, почтительном поклоне, рассчитанном именно для королевской крови, — добро пожаловать в наш дом.
Ее взгляд скользит по лицам. Младший сын императора, с лицом высеченным из йортуннского мрамора, казался самым строгим в этом заведении, но она видела, как взгляды девушек рассматривали его, наслышанные о северных народах. Леон, старший бастард, с военной выправкой и прямым взглядом, интриговал не меньше. И Филипп. Кронпринц, на которого надеялась вся империя, излучающий уверенность одним своим присутствием. На долю секунды дольше она задерживает свой взгляд на нем, прежде чем вернуть внимание Леону, одаривая его полуулыбкой.
— Милорд, мне лестно, что вы приняли меня за мою великую наставницу, но мадам Летиция отошла от дел. Теперь я распоряжаюсь в этом доме и буду рада сделать все, чтобы ваш визит оказался приятным, и вы убедились в наших стандартах, — она окидывает взглядом младшего сына императора, — Уна. Уна Иллери.
— Позвольте провести вас в гостиную. Дорога, даже самая быстрая и веселая, утомительна. В этом доме вас ждет отдых, уединение и все, что поможет смыть пыль Аргенты. Прошу, пройдите за мной. — Она двигается вперед, уверенная, что они последуют за ней. Ведет их по коридору мимо ниспадающих шелков, за которыми чудилось сдержанное дыхание девушек, мимо дверей, ведущих в будуары, где царила тишина.
Она толкает резную дверь, открывая их взору гостиную, предназначенную для особых гостей. Комната дышит отрешенностью от внешнего мира. Свечи создают полумрак, подушки застилают пол. В центре установлен низкий резной стол из темного дерева, на котором лежат угощения: ломтики засахаренного инжира, серебряные кувшины с вином и медовыми настоями, мисочки с персиками, виноградом, алыми яблоками и спелой, почти черной вишней. В дальнем углу, под высоким балдахином, стоит диван, обитый винного цвета бархатом. В конце гостиной две двери. Одна ведет непосредственно в купальню, вторая в коридор, из которого расходятся уединенные комнаты.
Уна отступает, пропуская принцев.
— Прошу, чувствуйте себя как дома. Вино, мед, фрукты – к вашим услугам. Если вам потребуется что-то особенное, чего не видите, стоит лишь сказать, — ее губы трогает легкая, гостеприимная улыбка.
— Ваше Светлейшее Высочество, — она наконец-то смотрит Филиппу в глаза, — желаете сперва посетить купальни?
