С приезда послов минул уже месяц, и все это время Кайден не знал покоя. Утро он проводил с супругой, справляясь о ее здоровье, завтракал вместе с ней в ее покоях (после выкидыша лекари некоторое время запрещали Мерите покидать светелку). Днем Великий князь погружался в дела, которых заметно прибавилось с момента приезда высоких гостей из Империи. А ведь, помимо этого, оставались еще и текущие заботы о нуждах Светолесья и его жителей, о которых тоже забывать не следовало. Вечера, весьма поздние, когда дневные хлопоты наконец отпускали, Зорич вновь становился мужем и отцом, стремясь уделить хоть немного времени тому самому дорогому, что должно быть в жизни каждого человека - семье. Если к тому моменту, как Кай приходил в жилую часть великокняжеского терема, все уже спали, он мог тихонько устроиться в кресле в покоях Мериты или в детской у младших, чтобы спланировать дела на грядущий день и полюбоваться своим сокровищем. Несколько ночей Великий князь провел в светелке Веры. Сестра стала особенно беспокойной в последнее время, чем весьма тревожила Агату и брата. Она бормотала сквозь сон, но тихо, так что не получалось разобрать ни слова. Поутру на щеках Веры можно было увидеть высохшие дорожки слез. Сам же Кайден почти не спал. Не хотел видеть снов, а потому давал волю усталости лишь тогда, когда сил совсем не оставалось и сон обещал быть забытьем без сновидений. Но даже тогда... Даже тогда к нему приходили они - его погибшие дети, те, кого он не уберег. Зорич слышал их плач, а их не по-детски серьезные взгляды прожигали ему душу.
Между тем из Крессалита, занятого расшифровкой символов на обрывке пергамента и лечением Илвана, начали приходить отчеты. С каждым разом все тревожней. Расшифровка шла медленно, больно уж язык оказался мудреный, как будто нарочно кем-то исковерканный. И все-таки не даром школа Крессалита почитается сильнейшей в их мире. Справились, и легла на стол перед Великим князем расшифровка, а рядом - запись того, что в бреду бормотал Илван. И оба текста вели в Долину Ветров к легендарному дубу - “Дубу Висельников”.

Спустя несколько дней и одно заседание Совета, на котором было решено не дружину и магов отправлять, а самим князьям в те края отправиться, прибыла их экспедиция в Долину Ветров. Что ж, и в самом деле ветрено, вот только у самого дуба не то что ветер, сама жизнь, мнится, замирала. Всех звуков - биение сердец человеческих, что к древнему не то проклятому, не то святому месту пожаловали.
И вот корни, сильные, в землю впивающиеся с тем, чтобы соки из нее тянуть. В одном месте свились они подобно арке, обрамляя собою нечто, что более всего на дверь походило. А может, и защищая. Подойдя ближе, Кайден коснулся ладонью коры. На ощупь она казалась теплой, но не привычно. Не как у прочих деревьев в лесу, когда чувствуешь силу жизни, что бежит по стволу. Когда этим теплом тебя обволакивает и хочется обнять, прижаться и слушать. Тепло этого дерева было теплом человека в лихорадке. Не обжигает, но тревожит.
И вот голос в голове. Скрипучий, хриплый, старый. Как если бы сам дуб говорил с каждым из них, вопрошал и ждал ответа, точно зная, скажешь ты правду или солжешь. Но ведь деревья не говорят. Ведь нет же?
- Я - Кайден Зорич, Великий князь Светолесья, - голос Кая тверд, нет в нем ни страха, ни трепета. - Я пришел получить ответы.

[dice=7744-1:20]

Он всего пару лет, как сменил своего отца на посту воеводы Черноречья, и только после официальной передачи бразд управления княжеской дружиной и ополчением от отца к сыну, Вацлав понял и осунувшееся от усталости лицо Володимира, и опущенные под грузом ответственности плечи в стенах родового дома. Он редко бывал в пенатах, пропустил первые шаги своих детей, а занятость на границах, в гарнизонах, и маготехнических кагортах, где он проводил так много времени, вытягивала из него последние силы.

Но напасти преследовали этот год с самого начала сезона посевов. Все началось с вестей с восточных рубежей. Там появились «пепельники», бродячая банда, которая организовала свою секту, где поклонялись искаженным образам света и возмездия. Они отринули богов, считая, что только вездесущий свет может очистить земли княжеств от всего порочного, почерпнутого из Империи. «Живительным огнем», как они говорили, они сжигали хутора, выжигали «нечистую плоть» с тел людей и оставляли после себя знаки - круги из пепла и птичьи кости. Вацлаву долго пришлось искать их, они передвигались с места на место быстро, будто не одна группа была, а несколько, и всегда были над шаг впереди княжеской дружины.

Стоило Вацлаву уладить проблему культистов, на Черноречье опустились другие вести. В Крессалите был убил князь Ратмир.

Новаки всегда были близки с Драганами, и их отцы крепко дружили в такие давние времена, еще до того, как Володимир стал Воеводой Черноречья, а сам Ратмир – принял княжество под свое правление. Не сказать, что это сильно влияло на самого Вацлава, и пусть он был вхож в семью Драганов, это не помогло ему остаться в ближнем круге Ратмира после побега его дочери, будто сам Вацлав был повинен в побеге Ярины из княжества.

Отчасти так оно и было, но в мужчине слишком мало саморефлексии за чужие решения.

Закрытие границ добавило Вацлаву работы. Хотя Черноречье не имеет сухопутной границы с другими государствами, оно все же остается одним из морских портов для торговых путей с Тайхо. Многие купцы остались недовольными решением Великого Совета и пытались пробраться, не имея на то дозволения от Высокого Воеводы. Охранные посты то и дело писали жалобы молодому воеводе. Не успел он наладить работу своих подчиненных там, как пришли вновь новости из Иневрата - был отравлен мэтр Илван, один из учителей Вацлава во времена академии.

«Проклятье…»

И вот теперь, когда получили расшифровку странных знаков, Вацлав стоял в Долине Ветров подле своего молодого князя. Наверняка у него было такое же посеревшее от усталости лицо, как и у остальных людей Светлого Князя.

- В чем твоя цель?

Вацлав морщится в сомнении. Крессалит воспитал в нем скептицизм и надлежание проверять любую информацию, а армия приучила его собранности и ожиданию подвоха. Внимательная пара взгляд Новака вознеслась в крону дерева, будто бы он искал говорившего на ветвях.

- Назови свою цель.

Он отступил ближе к внешнему кругу от дерева, пытаясь оглядеть дуб с лучшего обзора, но это не дало никакой информации:

- Я желаю разобраться с угрозой, которая зависла над княжествами, - проговорил он без звука и раздраженно выдыхая в усы.

- Угроз много. - Он это знал. - Ради чего твоя сталь, Вацлав? Ради чего твой гнев?

Вацлав стиснул зубы. Он ненавидел эту игру в угадывания с самого детства. Приказ должен быть прямым. Ненавидел необходимость выворачивать душу перед древним деревом, словно он лишился рассудка. Его взгляд на мгновение метнулся к фигуре Всевлада, застывшей у корней. Разобраться в гибели отца. Честно. Прямо.

А он? Что он хочет? Не для протокола совета, не для отчета. Для себя.

Он вспомнил запах гари от сожженных «пепельниками» хуторов. Вспомнил усталое лицо отца, когда тот передавал ему печать воеводы. Вспомнил обиженные глаза Софии и смех детей, который он слышал так редко в последние годы.

- Чтобы мои дети не узнали запаха пожарищ на своей земле, - выдохнул он наконец, глядя не на дерево, а куда-то сквозь него, в туманное будущее. – Чтобы им не пришлось гасить чужие костры. Чтобы границы были тихими. Вот моя цель. Обеспечить мир. Настоящий, а не на пергаменте.
[dice=29040-1:20]

Отредактировано Waclaw Nowak (2025-12-18 23:01:29)

Трудно началось лето. У Великой княгини особенно, ибо опасности преследовали её с самого начала тёплой поры: то сжечь пытаются, то на Совете слово дают, то испытывают на прочность и нервы, и умения целительницы. В последнем Мерита условно преуспела - мэтра Илвана она смогла вырвать из хладных рук Марена, которые тянулись к мужчине после отравления неизвестным веществом. Имперцы думали, что княгиня борется с одним из их уникальных ядов, но по всему выходило, кто-то решил создать такую видимость. Как бы то ни было, свой долг целителя она исполнила, зато матери - нет. Одну жизнь Марен не смог получить здесь и сейчас - немедля взял другую. И хотя по справедливости обмен выглядел честным, а плата - закономерной, Мерита тяжело перенесла потерю ребёнка. Казалось бы, её птенчиков уже аж четырнадцать. Потеря пятнадцатого не должна была быть столь болезненной, но вы попробуйте сказать это женщине, которая носит эту жизнь под сердцем, а затем ощущает наступившую пустоту.
Как бы то ни было, с помощью зелий и целительства Великая княгиня смогла не только пережить эту потерю, но и довольно быстро вновь встать на ноги. Тем временем крессалитские лучшие умы в Этерии смогли расшифровать находку её сына, а также успешно поддерживали состояние мэтра на грани жизни и смерти. Его бормотание в бреду давало мало зацепок, в отличие от символов на печати. Расшифровка дала наводку на Долину Ветров и тамошний легендарный дуб, о котором каких только тёмных слухов да рассказов по сей день народ ни молвит, из уст в уста поколениями передавая.
Дело оказалось достойным внимания нескольких княжеских семей. Яромир, брат её старший, тоже порывался ехать из Волховии прямо на остров Крес - благо, путь-то ближний - только тревожно в столице, там тоже поддержка нужна. Потому прилетела в Иневрат весть, что прибудет князь Волховии в помощь племяннику, Владу Зоричу, которого под присмотром Великого воеводы да дядьки за главного решили оставить. Благо, ни Виридарские, ни Уваровы вероломством не славились, а потому сердце за оставленный трон у Великого князя должно было болеть не столь сильно.
Мерита была вновь уверена, что и её оставят в стенах великокняжеского терема, но супруг оценил по достоинству её старания, хотя и не поощрил такой большой риск княгини как матери. Ей тоже належало держать путь вместе с государем, их первенцем и старшей дочерью, чей дар прозрения мог оказаться крайне полезным в столь тёмном деле, к Дубу Висельников. До Креса ехали уж большей компанией - присоединились князь Драган со своими людьми да славным воеводой из рода Новак, князь Светлицкий, княгиня Тиходольская со своим сопровождением. Добрались без происшествий и проскакиваний биения сердец. Происшествия поджидали впереди.
Стоило им ступить на землю Долины Ветров и обозреть то, что лежало за магическим защитным контуром академии, как княгиня сразу почуяла недоброе. Столь много голов болталось на этих ветвях, так много тел легло к этим корням, но землице не мудрено было пропитаться хмарью. Вкруг старого могучего древа тишина стояла истинно мёртвая, в его кроне не щебетали птицы и даже ветер отказывался там петь, супротив названия-то долины. Мерита поёжилась под своим плащом.
Часть их славной компании должна была остаться здесь, снаружи, и попробовать узнать больше на месте. Пятерым належало рискнуть углубиться в древо, когда обнаружилось наличие подобия арки, сплетённой из корней. Казалось бы, это просто вход. Как если бы внутри дерева кто-то жил и упросил то сделать ему не нору лисью, а прямо практически дверь на поверхность. Но при приближении княгине показалось, что это раззявленный рот, который собирается их проглотить.
Милодар остался с правителями Светлицкого княжества и Тиходолья, остальные Зоричи же держались друг друга у входа под корни дуба. Зорким глазом Великая княгиня замечает вязь символов на арке, и лишь один из них, круг с рассечённым ободом, вспыхивает прямо на их глазах. В следующий же миг государыня слышит в голове своей голос чужой, не похожий ни на один из знакомых ей. Она немного рассеяно озирается в поисках такого же недоумении на лицах остальных членов группы. Но видит лишь решимость на ликах двух князей, а затем слышит их твёрдые ответы. Прощебетала и дочка позицию истинно достойную потомка великокняжеского рода. Все услышанные ответы деально подходили под вопрос, который Мерита услышала в своей голове. Значит их спросили об одном и том же, и от неё отозваться тоже требуется.
- Я здесь, чтобы быть опорой для своих родных и близких, а ещё чтобы вспомоществовать Великому князю в защите Светолесья. - её голос звучит уверенно, потому что Мерита не кривила душой даже перед иноземными послами, что бы там они сами на сей счёт ни думали. Не было причин лгать и перед корнями древнего древа, которое, кажется, совсем не обычное. Часто ли с вами беседуют деревья, в конце концов?..
[dice=15488-1:20]

Отредактировано Merita Zorich (2025-12-20 03:24:02)

Подпись автора

thnx, пандаминимум

Когда затих последний голос и багровый свет на арке из корней погас, Всевлад не испытал облегчения. Напротив, ощущение, будто их впустили не по праву, а по допущению, лишь усилилось. Проход, открывшийся под корнями, выглядел слишком узким и слишком намеренным, чтобы быть просто ходом вниз. Он задержался на мгновение, вдыхая тяжёлый, сухой воздух с металлической нотой, и только затем шагнул вперёд, пригнувшись, следуя за остальными.
С каждым неровным шагом вниз посох в его руке отзывался всё отчётливее. Не резкой болью и не угрозой, а напряжением, похожим на дрожь перед грозой. Магия здесь не пряталась и не спала, она заполняла пространство плотным слоем, давя на виски и заставляя держать внимание собранным. По мере того, как путники спускались всё ниже, дневной свет сверху начинал растворяться, теряя чёткость, будто кто-то медленно стирал его края. Тени сгущались, ступени уходили вниз неровной, скользкой лентой, и Всевлад понял, что дальше полагаться на случайное освещение будет неразумно. Он остановился, дав остальным время выровнять шаг, и слегка развернул ладонь над посохом. Два пальца - без резкого жеста, почти лениво - дрогнули, и между ними вспыхнули тонкие серебряные нити. Они вышли из ладони стремительно, как живые, обвили древко посоха плотными витками и рванулись вверх, к набалдашнику, скользя по дереву с тихим, едва слышным звоном. Там, у самой вершины, нити сомкнулись, переплелись в одно целое - и свет родился не вспышкой, а собранным, уверенным сиянием. Он был ровным и тёплым, будто посох принял его без сопротивления, и мягко раздвинул тьму вокруг, обозначая корни, влажные стены и бледные грибы на земле. Князь отметил про себя, как магия места отозвалась на Искру - не враждебно, но настороженно, словно запоминая этот свет.
Достигнув просторного зала, Всевлад сделал несколько шагов вперёд и остановился. Потолок терялся во мраке, и ощущение замкнутости здесь было обманчивым. Он поднял посох и выпустил сферу света вверх, позволив ей медленно подняться к центру зала. Сияние разлилось под сводами, выявляя мозаику на полу, массивную каменную плиту ворот и символы, вырезанные с холодной точностью.
Драган внимательно осмотрел статуи в нишах, задерживаясь взглядом на предметах в их руках и на металлических пластинах у ног. Всё здесь выглядело слишком выверенным, чтобы быть случайным.
- Предлагаю играть по правилам, - произнёс он негромко, но так, чтобы его услышали. - Место это дремучее и явно не любит спешки. Лучше считать, что нас проверяют, чем надеяться на удачу.
Пока остальные рассматривали зал, Всевлад прислушивался к магии, ощущая, как она меняется от движения света и присутствия людей. Она не усиливалась и не отступала, но словно наблюдала, ожидая следующего шага. Это ожидание было почти осязаемым.
Он вновь посмотрел на ворота и затем на статуи, словно примеряя одно к другому.
- Если исходить не из формы, а из смысла, - продолжил он после короткой паузы, - то плуг логично соотнести с тремя дельтами. Он делит землю, снова и снова. Меч - с зигзагом, как знак удара и конфликта. Весло - с вытянутой фигурой, движением вниз и вперёд. Ключ - с решёткой, как с преградой, которую он открывает. А кольцо… - он на мгновение задержал взгляд на символе башни, - кольцо подходит к башне. Власть, структура, замкнутый центр.
Он перевёл взгляд на Великого князя и слегка склонил голову, оставляя пространство для решения.
- Но решать, конечно, Вам, Светлый государь.

Древо или магия, которая жила внутри него, им поддалось. Символ вспыхнул ярко багрянцем и погас, а ассоциация с открытой пастью, которая намерена их проглотить, стала обретать всё больше сходства с реальность. Мерита с некоторым сомнением смотрела на проём, в котором разве что такие низкорослые, как она, смогут чувствовать себя относительно комфортно, но явно не рослые мужчины.
Княгиня пошла вслед за супругом, и стоило лишь пересечь незримую черту, как её тело словно резко прошибло спазмом и дрожью, как при ознобе. Все волоски приподнялись, мурашки промаршировали стройной волной. Но это ощущение длилось лишь какое-то мгновенное, в течение которого Мерита успела предположить, что простудилась по пути сюда, но затем отмела дурную догадку, всё же остановившись на том, что дело в этом месте. В магии этого места. И, конечно, не осталось без внимания, что при входе кондуит отреагировал на что-то.
В утробе дуба плотность магического фона стала ощущаться явственнее. На земляных стенах в корнях хоть и росли светящиеся грибы, но Мерита всё равно достала из своей дорожной сумки фонарик со светящимся кристаллом и выставила перед собою, чтобы лучше было видно, куда ступает нога. На каждом сантиметре был риск проделать путь до подножия кубарем, потому что скользкий мох оказался тем ещё коварным фактором, который никто не мог учесть, когда они сюда собирались.
Великий князь предложил ей руку, и Мерита продолжила аккуратный неспешный спуск вслед за супругом, надеясь, что свет от кристалла и ему хоть малость стал подспорьем. Не стихало лишь волнение за Северину, но княгиня верила, что жених дочери не позволит ей упасть. Князь Драган производил впечатление человека серьёзного и надёжного, что в паре и в семье, несомненно, важно. Ну и, в конце концов, он был не один, а с воеводой, который тоже вряд ли останется в стороне в случае чего.
По её ощущениям спуск занят целую вечность, но зато, к счастью, никто не пострадал. Они оказались в большой квадратной зале. При попытке осмотреться, целительница отметила, что либо над ними непроглядным поддубный мрак, либо земляной потолок очень высокий. Лишь бы на головы не осыпался, конечно. В середине зала из поджидал уже знакомый символ, который теперь однозначно что-то значил. Проход из этого помещения оказался запечатан массивной и тяжёлой на вид камерной плитой, изрезанной разномастными символами, но блокиратором и замком, как видно, служила металлическая пластина в центре. К ней надо было как-то раздобыть пять ключей.
Князь Черноречья первым выдвинул предложение принять правила игры в этом месте, и Мерита мысленно отметила, что по-другому вряд ли вообще получится, даже если они попробуют, скажем, как-то снести эту дверь силой. Предчувствие твердило, что обходные манёвры вряд ли дадут хороший результат.
Мерита подошла к статуям, чтобы получше рассмотреть предметы в их руках, а затем попеременно стала косить взором то на эти предметы, то на металлическую пластину на плите. Всевлад озвучил своё предположение касательно решения очевидной головоломки, которую, конечно, можно было решать и методом перебора, если времени хватит и не предусмотрено никаких ловушек за неправильные варианты, но лучше было бы действительно не торопиться и хорошенько обдумать подход к решению. Пока что выходило так, что сама княгиня оказалась согласна с догадкой князя лишь касательно решётки. Ключ в самом деле идеально подходил. Но остальное...
- Могу... я выдвинуть теорию? - поинтересовалась женщина, обращаясь в первую очередь к государю, но и к остальным тоже. Этот промежуточный  вопрос вскоре после того, как высказалась дочка, как будто звучат неуместно, но привычка бывает сильнее даже здравого смысла. Получив в ответ великокняжеский кивок одобрения, Мерита продолжила, - Разделяю мысль князя о том, что к решётке подходит ключ, а значит пластину этой статуи стоит вставить в область, где нарисована решётка. Но в остальном мне кажется, что ближе к правде предположение дочери. Меч же, предположительно, походит к башне. Воины защищают такие укреплённые места, воины части ходят с мечами. Кольцо могло бы подойти вон к той вытянутой фигуре, если допустить, что это чей-то палец схематично обозначили.
Высказав свою мысль, Мерита умолкла. Они с дочкой с князем Драганом сильно разошлись в ассоциативном ряде, сойдясь лишь в одной точке. И княгиню нисколечко не удивит, если Великий князь решит прислушаться к голосу другого мужчины. В конце концов... что его жена может понимать в таких вещах, верно?.. Вон, жизни чужие порою спасает - уже неплохо, толк есть. Только вот одну маленькую не сберегла. И чувство вины точило душу изнутри, точно червь яблоко, а голос страха твердил, что пусть самодержец сохраняет самообладание, но она его наверняка сильно расстроила тем, что мало того, что не рассказала загодя о своём положении, но ещё и не побереглась, потеряв их маленького. Однако к мнению любимицы дочери Великий князь вполне мог прислушаться. Умненькой выросла из соловушка, мыслила ясно и интеллект свой направляла на защиту государства и в помощь семье, как и подобает княжне и потомку одного из древнейших родов Светолесья. Гордость и отрада Зоричей.

Подпись автора

thnx, пандаминимум

Что ж, коли то было первым испытанием на их пути к тайне сего древнего места, так можно считать, что с ним они успешно справились. То ли магия древняя словам их поверила, то ли признала в каждом того, кем он был, но дверь в стволе дуба отворилась, являя им проход вниз по ступеням в кромешную тьму. Оглянувшись на своих спутников, Кайден первым шагнул в проход. Стоило ему только переступить порог, как висок пронзила острая боль, а в ушах зазвучал детский плач, далёкий и знакомый. Судорожно вдохнув густой, пахнущий землей и металлом воздух, Великий князь лишь на мгновение позволил себе прикрыть глаза и плотно сжать челюсть, переживая этот приступ. Что-то внутри него рвалось бежать вперед, поверив будто там, у основания этих ступеней, его ждет потерянное. Но здравый смысл, редко изменявший государю, и на сей раз не позволил оступиться. Умерших не вернуть, как бы нам этого ни хотелось. Медленно выдохнув, Кай открыл глаза и сделал шаг. Морок тут же рассеялся, оставив после себя ощущение пустоты.
- Осторожнее, - произнес Зорич, в тусклом свете росших из земляных стен грибов рассмотрев лестницу. - Лестница крутая, а ступени неровные и кое-где поросли мхом. Ступайте с оглядкой.
Нагнувшись, Великий князь подобрал с земли камушек не больше яйца голубиного и бросил его вниз, прислушиваясь, когда звук от падения затихнет, да каким он будет. Вдруг вода всплеснет, али вовсе конца этой лестнице не будет.
- Глубоко, - изрек он, когда внизу вновь воцарилась тишина, - княгиня, на мою руку обопритесь...
Так они и спустились с супругой при свете ее фонарика. Узковаты были ступени, так что Кайдену приходилось с великой осторожностью по ним ступать, дабы вниз не свергнуться. Меж тем пару раз он на дочь любимую взгляд бросал, убеждаясь, что с Севериной все в порядке и жених, коли что, пособить ей сумеет.
Но вот завершился спуск, выведя их в зал с воротами и статуями. На вратах тех ни замка, ни засова, только символы, коими они все исписаны. Рядом, вечными стражами, замерли каменные солдаты. В руках у каждого предмет особый, а у ворот плиты с изображениями. Знать, загадка, без ответа на которую дальше пути им не будет.
- Знатные затейники сие место строили, - не без уважения молвил Великий князь, ближе к вратам подходя, символы рассмотреть. - Так что? У кого какие предположения?
Всех спутников своих выслушал Зорич, не перебивая, а уж после крепко задумался. Не сошлись они в едином мнении, значит, ему решение принимать, чей вариант разумнее и вернее покажется. Еще раз взглядом Великий князь статуи и плиты обводит. Что, коли ошибутся они? Только ли врата им не отворят или и тот путь, коим пришли, отрежут? Чувство у Кайдена, словно не просто он путь дальнейший им открыть своим решением должен, но жизни сохранить. И оттого решение ему стократ тяжелее кажется.
- Согласен я с Великой княгиней, - озвучивает Зорич, чуть голову склоняя в сторону Мериты, - и княжной. Ключ Решетку отпирает. Меч, должно быть, символизирует стражу, что Башню защищает. Эти три Дельты подобны волнам или течению, а значит к ним подходит Весло. Зигзаг - вспаханное поле, борозды, что ставил Плуг на земле. А эта вытянутая Фигура более всего похожа на палец или человека. К ней Кольцо подойдет... Князь, воевода, помогите мне.
Когда фрагменты на стене были установлены в решенном порядке, Кайден всем велел отступить и сам шаг назад сделал, дожидаясь воли неведомого хозяина всего места.

На мгновение в зале воцарилась абсолютная, гнетущая тишина. Кайден бросил тревожный взгляд на жену и дочь, ощущая, как сердце замерло, пропуская удары. И в то же мгновение пространство вокруг них ожило, запульсировало с такой силой, что это отдалось во всем теле Великого князя. От наполнившего помещение гула заложило уши. Символы вспыхнули багрянцем, подтверждая ужасную догадку - они ошиблись.
Пол под их ногами содрогнулся. На голову посыпались комья земли и мелкий камень. Но страшнее всего были статуи. Ожившие каменные исполины, устремившие на них свои пустые, бесчувственные взгляды, сошли с постаментов, неумолимо смыкая кольцо вокруг вторгшихся в их обитель живых, не причиняя вреда, но вытесняя к лестнице, по которой они пришли сюда.
Пальцы Кая инстинктивно сжали рукоять меча, готовясь защищаться, но тут гул в его ушах сменил иной звук. Голос... Нет, многоголосье. Один голос сменял собой другой, но все они звали его, окликали и корили за то, что не уберег, не защитил. Пальцы Великого князя, ослабев, разжались, отпуская эфес, когда перед ним, всего в нескольких шагах, появилась фигура. Она не была стабильной. Очертания ее менялись, как и лица, объединенные лишь общими родовыми чертами его рода. Зорич никогда прежде их не видел, но безошибочно узнал. Шесть голосов, шесть лиц... Его дети, его сыновья. То, какими они могли бы стать, если бы выросли. Лишь у троих из них были имена, что горечью утраты горели на сердце отца: Михей, Траян, Петр. Из груди Кайдена вырвался сдавленный стон, глаза обожгло слезами, но именно это и привело его в чувство. Он уже ощущал на себе нечто подобное. Слышал эти голоса, их плач, там, на вершине лестницы, переступая порог этого места. “Иллюзия. Это все иллюзия!”
С усилием оторвав взгляд от силуэта, Зорич вновь взглянул на пластину за спинами каменных воинов. Где они ошиблись? Где они ошиблись? Исполины стояли стеной, но их движения были грузными и медлительными. Что, если попробовать проскочить и исправить ошибку? Но прежде нужно понять, где они ошиблись. Стараясь не обращать внимания на голоса зовущих его сыновей, Великий князь сосредоточился на задаче. У них оставалось еще два озвученных варианта. Князь Всевлад и воевода так же не сошлись во мнении, но что, если один из этих вариантов верен? Размышляя об этом, Кай взглянул на двух мужчин, встретившись взглядом с Драганом, и решение пришло само.
- Ваш вариант, князь! - крикнул Зорич, надеясь, что за гулом его услышат. - Попробуем!
Но прежде им следовало хотя бы добраться до двери, минуя каменных стражей. А потом попытаться вытащить пластины, чтобы переустановить их. Голоса отвлекали, лица сыновей не давали как следует сосредоточиться, но времени на промедление почти не осталось. Пол под ногами отчаянно вибрировал, а свод зала того и гляди рухнет им на головы. Они либо рискнут сейчас, либо отступят к ступеням и признают поражение.
- Северина, оставайся с матушкой, - велел Кай, жестом давая понять мужчинам, чтобы были готовы. Голоса детей давили, все настойчивей взывая к отцу, и сердцем он рвался к каждому из них, но повторял себе, что это все лишь иллюзия. “Они мертвы, а мертвые не возвращаются!” - Сейчас! - отдал он приказ, первым бросившись в открывшийся зазор между двух статуй, набегу выставляя защитный барьер из плотно сжатого воздуха.

[dice=32912-1:20]

[dice=11616-1:20]

[dice=32912-1:20]

[dice=3872-1:20]

Была ли княгиня уверена, что они верно решили загадку, выстроенную неведомо кем? Нет, ни полраза. Несмотря на то, что с дочерью они сошлись во мнении, существовали ещё два, подкреплённые доводами князя Драгана и его воеводы. Когда пластины оказались установлены на те места, которые им определили незваные гости, всё смолкло, настала словно бы гробовая тишина. Мерита очень надеялась, что вот сейчас заскрипит скрытый механизм и распахнёт перед ними массивную дверь, скрывающую от их взоров либо дальнейший путь, либо какое-то конечное помещение.
Увы, дверь не отворилась, а символы на плите вспыхнули багрянцем - знаком беды. И даже сам воздух будто стал враждебен к вторженцам, пол под ногами задрожал, как если бы намерен был вздыбиться, точно необъезженный конь. Пять стражей, хранивших пластины, дрогнули на своих постаментах. И покуда с них осыпалось каменное крошево, сверху продолжало сыпаться ещё что-то с потолка, затрудняя дыхание в замкнутом пространстве. Стражи принялись теснить их группу к выходу, но не нападали. И самой Мерите мгновенно показалось, что если статуи не проявляют первыми агрессии, то не следует её провоцировать атаками. Самым простым решением казался уход обратно по той крутой лестнице. Но у них всё ещё имелась миссия. Возможно, что здесь найдётся ответ и на то, как вызволить мэтра из пограничного состояния между жизнью и смертью, позволив окончательно прийти в себя.
Но если они намерены были воспротивиться немому приказу убираться вон, придётся сильно рисковать и молить богов, чтобы им удалось исправить ошибку. Ведь очевидно, что пластины требуется вынуть и заново переустановить. И Великий князь уже решил, как именно. Он также озвучил наказ княжне Северине остаться с нею, но ей самой не велел держаться подальше, хотя очевидно, что его жене, ни разу не боевому магу, нечего делать в такой опасной зоне. Однако она уже здесь, она уже спустилась и потолок или оружие этих стражей вот-вот обрушатся на них всех. Нужно было принести пользу их отряду, а не прятаться за спинами мужчин, надеясь, что они сами всё решат, а они с Севериной в сторонке постоят и понаблюдают за успехами.
Ох, если бы ещё не плач детский в её голове... Мерита и без того не могла простить себе каждую маленькую потерянную жизнь, которую по тем или иным причинам не смогла произвести на свет. И хотя то, что она из себя по итогу выталкивала, теряя ребёнка, плакать не могло, эти звуки казались слишком реальными.
- Я попробую помочь государю. Но ты, прошу, не ходи за мной. Это очень опасно. Если никто не преуспеет, вернись к Милодару и расскажи, что здесь случилось. - с этими словами княгиня поцеловала чело любимой дочери и, проследив на каких позициях стоят мужчины, по сигналу супруга тоже ринулась преодолевать препятствия в виде оживших статуй. По дрожащему полу, при осыпающемя потолке, который частично сбивал видимость, её идея была едва ли реальной, но Мерита надеялась магией хоть как-то помочь исправить сложившуюся ситуацию, а, может, и вовсе успеть вытащить хоть одну пластину. Одной парой рук это в любом случае сделать было бы тяжело.
Пока бежала к цели, ей показалось, что на своём пути её супруг упал. Запнулся? Или всё же уклонился? Попытка глянуться могла стоить собственных костей. Она и без того едва держалась на ногах и с огромным трудом миновала стражей, на волоске была от того, чтобы растянуться на полу.
Кондуит был ей единственным подспорьем, когда женщина попыталась применить обыкновенную бытовую барьерную магию, чтобы ослабить ту силу, что удерживала пластины на их нынешних местах, а затем и достать их. Если бы всё получилось, она исполнила бы наказ Великого князя - установила пластины так, как изрёк князь Драган.
Броски на стойкость и ловкость тут.
Попытка ослабить магию, удерживающую пластины (помеха совокупная - 5)
[dice=19360-1:20]
На силу - попытка вытащить пластины (помеха совокупная - 3), сложность 12
[dice=29040-1:20]

Отредактировано Merita Zorich (2026-01-11 19:02:03)

Подпись автора

thnx, пандаминимум

Кайдена с малых лет учили, что после того как его земная жизнь завершится, он окажется в ином мире. Лучшем, если верить старинным текстам и жрецам. Божественные чертоги, пиры, а может быть, тишина и покой. Но не было ни чертогов, ни пиров, ни богов. Лишь пустота, наполненная тьмой, обступала Зорича. Мрак, окружавший его, был настолько абсолютен, что он не видел собственных ладоней, поднесенных к лицу. Это и есть его смерть? Тот самый иной мир, о котором столько говорят жрецы? Вечные пустота и мрак. Вечное пребывание в одиночестве.
Решив выяснить, насколько велика его темница, Великий князь вытянул вперед обе руки, рассчитывая нащупать стены или хоть что-то, что дало бы границы мраку. Но его пальцы ощутили лишь пустоту. Тогда он попробовал сделать шаг. Вышло. Еще шаг. Еще. И еще. Тьма расступалась перед ним, подобно пелене. Но, даже двигаясь, Кайден не мог избавиться от мысли, что стоит на месте, придавленный какой-то невидимой силой. Что за жестокие шутки? Отец не раз повторял ему, что каждому дается по его вере. Если слова его были истиной, то все, что теперь окружало Зорича, было им незаслуженно. Разве он не верил в Богов? Разве не почитал их? И вот что он получил взамен! Мрак и пустоту!
Смех заставил тьму вокруг Кайдена вздрогнуть и словно бы сжаться, прячась за его спиной от того, кто стоял впереди. Князь и сам вздрогнул, ощущая, как сердце в груди забилось чаще. Он замер, не смея идти дальше в опасении, что тот весельчак вряд ли окажется ему другом. Но с другой стороны, он ведь уже мертв, так что еще может с ним случиться?
Впереди забрезжил тусклый свет. Он пульсировал и нарастал по мере того, как приближался. Кай смотрел на него, не в силах пошевелиться. Шагнуть навстречу или броситься прочь казалось одинаково глупо. Приходилось стоять, глядя на это сияние, пока от него не начало жечь глаза. Когда боль в них стала невыносима, Зорич зажмурился и вскинул вверх руку, отгораживаясь от света.
- Папа, - он так давно не слышал этот голос, но даже теперь способен его узнать. Распахнув глаза, князь видит того, что когда-то был ему дороже всех на этом и том свете. Того, кого он до сих пор оплакивал в своем сердце. – Папочка.
- Михай? – не веря своим глазам, шепчет Кайден. Пораженный увиденным, вместо того, чтобы обнять, простирающего к нему руки мальчика, он делает шаг прочь от сына. Ведь это не может быть он. Это всего лишь морок. Призрак его воображения.
– Я так соскучился за тобою, папа. Так ждал тебя. Здесь было так одиноко и холодно… И страшно.
Не дождавшись действий от отца, Михай подошел к нему, протянув руки. И отцовское сердце дрогнуло. Присев на корточки, Кай ласково коснулся лица ребенка, убирая с него непослушные смоляные кудри. Чувство радости и тоски, что охватили его в этот момент, были столь глубоки, что Великий князь не смог сдержать слез.
- Мой мальчик, сынок. Мой храбрый птенчик, - шептал Зорич, прижимая к себе сына. – Прости меня…
Он поднимает на него глаза, и тут же что-то горячее капает ему на лицо. Князь смотрит на сына и не может отвести взгляд, видя, как по бледным щекам ребенка бегут кровавые слезы. Сердце предательски замирает, дыхание перехватывает, а грудь словно сдавливает тисками. И вот уже все вокруг него заливает красным. А перед ним уже не Михей, а тот другой... Василь. И за его спиной тела, растерзанные и окровавленные. Зорич всматривается в родные лица их с Меритой детей. Пустые глаза, обращенные к нему, все еще хранят следы ужаса и боли. Ее он тоже видит. Она жива, но он откуда-то знает, что это ненадолго... Кинжал пронзает его плоть. Боль разливается по телу, и Кайден стонет, смыкая пальцы на рукояти...

...Но вместо рукояти под пальцами Великого князя - лишь холодный камень.
Он распахнул глаза, и первое, что увидел - едва различимый сводчатый потолок, уносящийся вверх. Все тело ныло от боли, а ощущение было таким, как если бы на него опрокинули каменную стену, которая лишь чудом его не раздавила. Приходя в себя, Зорич попытался вспомнить, что случилось, но его разум, похоже, все еще был поглощен тем кошмаром, что он видел. Голова гудела, как колокол. Пришлось несколько раз сморгнуть, чтобы кровавая пелена спала с глаз.
Не сразу, но Каю удалось сесть, а затем и подняться на ноги. Стоял он, впрочем, не совсем уверенно, но этого хватило, дабы оглядеться. Похоже, они все-таки справились. Статуи вернулись на место, двери были открыты. Князь нашел глазами Мериту, что бинтовала плечо Вацлава, а затем и дочь. Обе были целы, хотя Северина, мнится, прибывала в шоке. Отец хотел подойти к дочери, но заметил лежащего ничком Всевлада. На голове у того виднелась ссадина. “Похоже, не только я один приложился головой”.
- Со мной... - Кайден неуверенно улыбнулся осматривающей его супруге. Закончив помогать воеводе, она поспешила заняться им. - Со мной все в порядке. Отдохнул немного, только и всего. Не тревожься, моя красавица, - молвил, мягко коснувшись ее щеки. Видение кровавое все еще перед глазами князя стояло, но он его силой воли отогнал. - К дочери подойди, а я пока зятю нашему помогу.
- Всевлад... - позвал Кайден князя, опустившись подле него на колени и осторожно похлопав по щекам. - Влад... Вот так... - улыбнулся он, когда Драган отозвался и открыл глаза. - Ничего-ничего... Молодец. Как голова? Встать сможешь?..
Когда и князь Черноречья оказался на ногах, Кай обратил свой взор на распахнутые двери. Нелегко им это далось. Очень нелегко. А ведь только в начале пути они.
За вратами обнаружился грот с озером. Воды его были темны, так что дна не увидеть. Глубоко ли оно? Отчего-то не хотелось Кайдену то проверять. Но ни лодки, ни подвесного моста видно не было.
Однако ж не может того быть, чтобы весь их путь вел к этому озеру?
Мерита решила вдоль озера пройти, берег осмотреть. Что ж, доброе. Великий князь же на стены свой взор обратил. Вдруг указания какие сыщутся, али очередная загадка.

[dice=25168-1:20]

Рывок вперёд оборвался внезапно. Всевлад успел лишь скользнуть мимо каменной лапы стража с мечом - и в следующий миг зал вздыбился, будто само основание мира решило стряхнуть с себя живых. Пол ударил волной, беспощадной и слепой. Князь рухнул, не успев выставить рук. Удар головой о холодную мозаику был последним, что он почувствовал. Посох выскользнул из пальцев и с глухим стуком покатился по камню. Тьма сомкнулась.

Сознание распалось на обрывки. Вспышки - лица, силуэты, чужие и родные голоса, давно забытые запахи. Детство, дорога, залитая солнцем, смех, тревога, прощание. Всё кружилось, как рассыпанное стекло в медленном водовороте.

И вдруг - тишина.

Из этой тишины выступил один образ. Чёткий, неподвижный. Лицо отца - усталое, строгое, но по-прежнему надёжное, как сам камень под ногами.

- Всевлад… - прозвучал голос, тихо, но настойчиво.

Он вздрогнул. Имя будто потянуло его вверх, к свету.

- Всевлад!

Голос изменился, стал резче, ближе. Тьма дрогнула и отступила. Он вдохнул - резко, болезненно - и распахнул глаза. Над ним склонилось лицо Кайдена, обрамленное мягкой улыбкой.

- …Я с вами, Светлый государь, благодарю, - выдохнул Всевлад, голос прозвучал хрипло. Он моргнул, возвращая миру чёткость. - Похоже, камень сегодня оказался упрямее меня….

Мозаика под ногами всё ещё отдавалась тупой болью в висках. Всевлад нащупал посох, поднял его и опёрся - так же, как когда-то видел это у отца. Дерево и металл приняли вес безмолвно, уверенно.

Он быстро окинул взглядом остальных. Все были на ногах. Живы. И только тогда он нашёл Северину. Живую, целую, не одну - и лишь после этого позволил себе выдохнуть чуть спокойнее.

Ворота за спинами стражей уже были открыты.

За отварёнными каменными плитами открылся обширный грот, залитый тусклым голубоватым сиянием. В центре - подземное озеро, чёрное, как ночное стекло, не отражающее свет. Отполированные временем берега уходили в темноту.

Когда головная боль отступила, Всевлад перехватил посох и сосредоточился. Магия отзывалась неохотно, но всё ещё была с ним. Он заметил, что Вацлав действует рядом, и молча подстроился под его ритм.

С набалдашника посоха вытянулись серебряные нити - тонкие, как паутина, с тусклым голубым свечением. Они дрогнули, словно принюхиваясь, и стремительно ушли вниз, прорезая воздух и уходя в чёрную толщу озера. Свет их растворялся в воде, но не исчезал, тянулся глубже, ощупывая скрытое дно, отвечая на зов того, что было сокрыто под гладью.

Всевлад замер, удерживая плетение, вслушиваясь - не ушами, а чем-то глубже - в безмолвный ответ стихии. В годы учёбы в академии он не раз уходил так же далеко в элементалистику, позволяя связи с первоосновой вести его, а не наоборот. И сейчас он искренне надеялся, что эта выстраданная, выученная связь не подведёт его и здесь - сыграет ему на руку там, где глаза и шаги были бессильны.

[dice=21296-1:20]

Под ногами шуршала мелкая галька. В потемках приходилось ступать осторожно, дабы не оступиться. У самой стены оказавшись, Великий князь ладонью ее коснулся. Холоден камень и неровен. Может, на нем чья рука неведомая какие подсказки и оставила, да проверить то Кайден не успел. Поначалу не рассмотреть ничего было. Вспомнил князь про “Глаз Сумерек”, что во внутреннем кармане кафтана его хранился. Полез за ним, надеясь, что при недавнем падении артефакт не пострадал. Да только достать не успел...
Вскрикнула Мерита, о чем-то их предупреждая, но потонул ее голос в гуле и грохоте. Оглянулся Великий князь, охваченный тревогой за любимую супругу и князя с воеводой, а только и успел увидеть, как Всевлад под воду ушел, а Вацлава по мелководью тащит в глубь озера. Первым же порывом своим хотел он на помощь им броситься, как в него самого водяной шар ударил. Кайден только и успел, что голову руками прикрыть. Ни о каких щитах магических и речи идти не могло. Не оставил ему времени враг неведомый.
Ударом воды отбросило Зорича к той самой стене, которую он осмотреть не успел. Благо, что хоть близко стоял, оттого приложился не сильно. По телу боль волной прошла, что по берегу песчаному, да вроде следов не оставила, задев лишь те, что уже были им получены. Боль-напоминание. Воздух из легких выбило, так что и не вздохнуть. Вода в рот и горло попала. Закашлялся. Но то пустяки. Куда страшнее оказалось вновь ориентацию в пространстве утратить. Пусть на краткий миг, но в глазах вспыхнуло золотыми кругами темноту прорезая. А в ушах шум не стихал. То ли кричали, то ли гремело. “Помогите, боги!”
Сколько с того удара времени минуло? Мгновение али более, только заставил себя Кайден собраться, не обращая внимания ни на холод одежды, что промокла до самого исподнего, ни на шум в голове, ни на боль в теле. Образ скрывающегося под водой Всевлада и воеводы его, что вот-вот должен был разделить судьбу князя своего, как и осознание того, что, окромя него, помочь им больше некому, не дали Зоричу погрузиться в беспамятство.
Бросился он к озеру, надеясь успеть Вацлава за руку ухватить да на берег вытащить, а там уже вдвоем и князя Драгана вызволят.

Брокос на ловкость
"Помогите, боги!"

[dice=34848-1:20]

Серебряные нити едва успели углубиться в тёмную толщу, как отклик пришёл - но не тот, которого он ожидал. Вода не расступилась и не позволила себя исследовать. Она сомкнулась.

Всевлад почувствовал это прежде, чем увидел: натяжение. Резкое, чужое. Его плетение, ещё мгновение назад послушное и чёткое, вдруг оказалось перехвачено. Голубоватые нити дрогнули, исказились - и словно попали в захват. Поверхность озера вспучилась без всплеска, без брызг, и магические линии рвануло назад с силой, какой он не закладывал.

Удар был не в тело - в саму связь.

Посох дёрнуло так резко, что ладонь вспыхнула болью. Каменный берег ушёл из-под ног. Всевлад успел лишь вдохнуть - коротко, удивлённо - прежде чем вода поднялась навстречу, не разбрызгиваясь, не пенясь. Она раскрылась, как пасть, и сомкнулась над ним.

Холод ударил не температурой - тяжестью. Вода оказалась плотной, вязкой, почти осязаемо густой. Она не приняла его в себя, а остановила, замедлила, как насекомое в янтаре. Свет, проникавший сверху, исчез мгновенно; вокруг осталась чёрная толща, лишённая глубины и направления.

Он попытался двинуть рукой - и понял, что движения больше не принадлежат ему полностью. Что-то обвило запястья, щиколотки, грудь. Не водоросли. Не течение. Давление. Множество невидимых ладоней, холодных и безликих, которые не хватали - удерживали. Они тянули вниз без ярости, без спешки, с уверенной неизбежностью.

Лёгкие начали гореть. Сердце заколотилось глухо и часто, звук его ударов расползался в черепе тяжёлым эхом. Всевлад попытался сосредоточиться, собрать мысль в узел, вызвать Искру - но стихия вокруг была теперь не средой, а противником. Она глушила, растворяла намерение прежде, чем оно успевало оформиться.

На краткий миг его пронзила не паника - злость. На себя. За поспешность. За то, что снова переоценил право касаться древнего. Темнота сгущалась. Давление усиливалось. Тело становилось тяжёлым, мысли - вязкими.

И всё же где-то глубоко, сквозь нарастающий шум в ушах, он упрямо удерживал одно: он ещё жив. А значит - ещё может бороться. Всевлад заставил себя замереть, насколько это было возможно. Прекратил рваться вверх, перестал тянуть магию наружу. Вместо этого он сделал то, чему его учили в академии на самых тяжёлых практиках: он не противопоставил стихии волю - он признал её.

Сквозь жжение в груди он отпустил агрессию заклинания, распустил остатки серебряных нитей и позволил им раствориться в воде. Затем - медленно, едва заметно - начал выстраивать новое плетение. Не как крюк и не как сеть, а как дыхание. Тонкая, почти невидимая пульсация пошла от его груди, повторяя ритм сердца.

Он не приказывал воде. Он следовал её воле, стараясь подстроиться под её буйство насколько сейчас это было возможно.

Собрав остатки сил, Всевлад направил импульс не против давления, а вдоль него, позволяя телу развернуться в потоке. Невидимые «руки» не разжались, но их хватка изменилась. Он скользнул, не вырываясь, а смещаясь - туда, где давление было слабее.

С последним осознанным усилием он рванулся по найденной линии, вкладывая в движение всё, что ещё отзывалось в нём живым теплом Искры.

[dice=13552-1:20]
+3 от Кайдена