Велизарий шагнул внутрь, и мягкий золотистый свет магических ламп на мгновение заставил его прищуриться – слишком ровный, слишком неестественный после пламени факелов в коридоре. Он не стал задерживаться у входа, не стал оглядываться в поисках слабых мест в позах собравшихся или пытаться уловить обрывки разговоров. Пустое. Те, кто сейчас перешептывались, склонив головы, решат ровно столько, сколько им позволят решить те, кто держит в руках реальные цифры. А цифры были у него. В левой руке, перехваченные тонким ремешком, покоилась кипа пергаментов – ровная, аккуратная, подогнанная под один размер. Сверху лежала сухая сводка по восстановлению когорт, пострадавших в архаданских степях: сколько рекрутов принято, сколько ветеранов вернулось в строй, сколько единиц снаряжения распределено. То, что от него ждали. То, что можно было положить на стол и сказать: «Я сделал». Но под этой сводкой, плотно прижатые друг к другу, лежали листы подлиннее – донесения с западной границы, добытые его людьми. Исписанные мелким, убористым почерком, с пометками на полях, сделанными уже его рукой. Там, где другие видели панику и слухи, он видел систему. И сегодня он эту систему обнажит.

Он был одет строго, как и подобает стратегу, явившемуся на совет, а не на прием. Темно-бордовая туника из плотной шерсти перехвачена узким черным ремнем. Поверх – короткий военный плащ того же глубокого бордо, застегнутый на правом плече бронзовой фибулой без единого завитка. Никаких фамильных драгоценностей, никаких знаков отличия, кроме нашивок на вороте, обозначающих его должность. Правая рука, как всегда, скрыта перчаткой из мягкой черной кожи, плотно облегающей каждый палец, скрывающей уродство, которое он не выставлял напоказ, но и не прятал намеренно. Сапоги из кожи до колен, без бляшек и позолоты, стертые в походах, но начищенные до тусклого блеска. Он не собирался никому ничего доказывать своей одеждой.

Главнокомандующий уже был здесь. Ренуар Тарнвелл сидел во главе стола, откинувшись на спинку кресла, взгляд острый, как лезвие спаты, скользит по присутствующим. Велизарий встретил этот взгляд, проходя к своему месту, и коротко, без тени подобострастия, бросил:

– Ренуар.

В этом имени, произнесенном без титулов, поместилось многое. И годы совместных кампаний. И то молчаливое уважение, которое возникает между профессионалами, понимающими цену слов. И – незавершенность. Та самая незавершенность их прежних бесед, в которых Велизарий просил об одном – позволить ему сделать то, что велит долг крови. Позволить отправиться на восток, в Йортунн, где пепел его второго отца еще не остыл, а убийцы ходили по земле, не опасаясь возмездия. Отказ Ренуара – продиктованный, как он тогда объяснял, заботой о здоровье израненного стратега, но на самом деле, как понимал Велизарий, политической волей свыше – лег между ними невидимой трещиной. Тонкой, как волос, но ощутимой, как шрам на обожженной руке. В одном коротком слове, брошенном на ходу, не было ни обиды, ни вызова. Была лишь констатация: я здесь. Я сделал то, что ты велел. Я восстановил твои когорты. Я исцелил своё тело. А теперь смотри, что я нашел там, куда ты меня не посылал.

Подпись автора

Хронология жизни

На дворе пик сезона яблок и груш. Заканчивается жатва. Давят виноград, солят мясо, засевают озимые. И всё равно в воздухе пахнет войной.

Не нужны даже домыслы и молва - империю сотрясает так, что дрожит каждый угол. Люди чувствуют это, продолжая свой обычный цикл, потому что ничего другого не остаётся. Как и армии, на которую, по абсолютному убеждению Лэклейна, скоро взвалится небесный свод. Концентрация угроз - просто ошеломляющая, и хуже всего то, что подступают они постепенно.

Годерак сидит расслабленно, но весь во внимании. Слушает отчёт Леона об уничтоженных скрижалях и совсем ему не завидует. Разумеется, ястребы за этим столом будут недовольны. А ведь он прав, на кой чёрт то, что остаётся опасным даже в наших руках? Лэклейн скрещивает руки, почти бессознательно обхватывая себя, и едва заметно кивает в такт словам, что аж звенят от напряжения.

Когда его вызывают, он поднимается в спешке, с непривычным для себя ощущением лёгкого, раздражающего волнения. На этом месте должен был быть Браккен - держать линию и за Сольнмарк, и за Морнфейг - и сама эта мысль отзывается где-то под рёбрами коротким, глухим уколом. Но... но.

- Итак, по юго-восточному берегу идут регулярные налёты пиратов. Мы выставили патрули на пинасах и усилили береговую стражу, в том числе из людей моей конной когорты. Часть деревень пришлось увести вглубь - ожидаемо, люди злятся, но иначе мы их просто подставляем. Я понимаю, что пока это выглядит как второстепенная проблема, но если её тянуть, мы начнём терять снабжение и выход в море, а это уже удар по флоту и по всей обороне, - Годерак замолкает на долю мгновения, не позволяя себе добавить лишнего, и, конечно же, не заикается о тех, кто приносит ему новости быстрее любых официальных донесений, - Сольнмарк держит всё своими силами, мы там стоим и будем стоять сколько нужно, просто не следует дёргать нас оттуда - сейчас это только навредит.

Лэклейн клонится чуть вперёд, упираясь костяшками о шероховатую поверхность стола. На лице расплывается ироничная усмешка.

- А вот куда действительно нужны люди - так это на границу с Йортунном. Там уже неспокойно, среди простого люда растёт такая неприязнь, что вам и не снилась. Все толкуют про переговоры, но если мы дождёмся, что это оформится в открытую войну, будет поздно, - Лэк хочет сказать, что это неизбежно, что они рано или поздно двинутся вперёд, и никакая дипломатия не сработает, если одна сторона жаждет крови - но он лишь префект, человек с поля, и такие вещи за этим столом либо доказывают, либо оставляют при себе, - наша позиция - лучше усилить границу сейчас, спокойно и заранее, чем потом пытаться латать её под давлением. Поэтому от имени легата Браккена я запрашиваю подкрепление в Морнфейг.

Он уже опускается в кресло, но, вспомнив ещё кое-что, лениво поднимает ладонь, не давая разговору окончательно уйти дальше.

- По Светлолесью, Велировой помощью, без сюрпризов. Границы так же закрыты, наши гарнизоны на местах. Того, кто сжёг их Крессалит, ещё не найден. В остальном - тихо, насколько это сейчас вообще возможно.

Куб на харизму:

[dice=32912-1:20]

Переброс этой жести:

[dice=5808-1:20]

Отредактировано Laclain de Gauderac (2026-03-20 13:29:42)

Ренуар внимательно слушал всех, не перебивая никого. За столько времени в Империи скопилось столько проблем, что похоже одна армия что-то решает. Он чуть подался вперед, не поднимаясь с места

— Господа, — произнес он, и голос его, низкий и ровный, прозвучал в тишине не громче, чем говорил до этого Вальтер Бранд или Велизарий. Он положил руки на подлокотники, пальцы его чуть сжали резное дерево. Медленно обведя взглядом присутствующих, он задерживался на каждом лице ровно настолько, чтобы человек под этим взглядом почувствовал себя единственным в зале, и ни на мгновение дольше.

— Я выслушал вас, — сказал он, и в этих словах не было ни одобрения, ни порицания, только простая констатация факта. Он откинулся на спинку кресла, и в этом движении, в том, как его подбородок оказался слегка приподнят, как темная щетина на его лице стала резче в теплом свете ламп

— Легат Виерра, — обратился он к Сантьяго, и голос его оставался все таким же ровным, только у Тарнвелла она звучала не как приказ замолчать, а как приговор, вынесенный после долгого и тщательного разбирательства, — совершили ошибку. В том, что не уследили за сборищем баронов в сточных каналах Нерет-Дуара и взрыв, который произошел там. Ошибка ваша в том, что вы позволили этому случиться, не имея на месте человека, который мог бы доложить раньше. И этого достаточно, — продолжил Тарнвелл, и в его голосе не было ни злорадства, ни даже суровости — была только та самая холодная, абсолютная беспристрастность, с которой командир снимает с должности офицера, чьи заслуги больше не могут перевесить его неспособность удержать ситуацию под контролем, — чтобы я, как главнокомандующий, принял решение. Вы отстраняетесь от командования юго-западными территориями

Он замолчал, и пальцы его, лежащие на подлокотниках, чуть заметно напряглись.

— Однако, — Тарнвелл сделал паузу, и в этой паузе его пальцы вновь сплелись в замок перед собой, — армия не может ждать.

Он опять медленно обвел взглядом собравшихся, задерживаясь на каждом лице, и в этом взгляде, скользящем по рядам, читался подсчет, взвешивание, прикидка.

— Поэтому, господа, — продолжил он, и голос его стал чуть громче, чуть тверже, — я выношу на голосование вопрос о назначении нового легата юго-западных земель. Кандидатуры, которые я предлагаю на рассмотрение военного совета

Ренуар сделал паузу, ожидая реакции других. Сейчас им нужна была сильная армия на западе и сильный лидер, который сможет удержать.

— Голосование будет открытым, — сказал Тарнвелл. — Каждый из присутствующих членов военного совета выскажется за кандидата. Я, как главнокомандующий, оставляю за собой право принять окончательное решение с учетом ваших голосов. — Ренуар опять сделать паузу, чтобы перевести дух. — Вальтер Бранд, огласите кандидатов

После чего Ренуар решил уже разобраться с докладом Леона. Конечно он понимал, что они там сделали много правильных решений, но бюракратия она такая, что нельзя что-то делать без указа сверху. И делать грубые ошибки

— Префект Харрис, я понимаю ваше недовольствие. Но ошибки достаточно критичные, которые можно было избежать, — Тарнвелл перевел взгляд на Леона, и в этом взгляде не было и тени той поддержки, но не было и осуждения — была только та самая холодная оценка, с которой он обводил взглядом собравшихся в самом начале, —возможно вы поступили правильно, уничтожив скрижаль. . — Он сделал паузу, и в зале стало так тихо, что скрип пера писаря, который все это время продолжал работать, показался вдруг оглушительным. — Но впредь, прежде чем уничтожать артефакты такого уровня, вы будете докладывать мне лично. Даже если для этого вам придется гнать курьера через всю пустыню.  — голос его стал чуть ниже, чуть жестче. — Какую аномалию они вызвали?

У главнокомандующего появлялись мысли, что без него реально практически ничего могут решить. Такое чувство что в некоторых местах стража вообще не работает

— Префект де Годерак, проблемы с пиратами обсудим чуть позже — Тарнвелл повернулся к Лэклейну, и в его глазах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее усталость, но усталость эта была не человеческой слабостью, а скорее свойством человека, который слишком долго смотрит на карту, где слишком много красных точек, а сил прикрыть их все одновременно не хватает даже у главнокомандующего величайшей армии мира, — У вас есть доказательства, что в Йортунне готовится восстание? Расследоване по убийству прошлого наместника закончено?  — он чуть наклонился вперед, положив обе руки на стол. 

Про проблемы с пиратами Ренуар решил отложить. Нужно решить другие проблемы. Но отпускать эту ситуацию он конечно не собирался. Так как понимал, что это может нанести удары по поставкам. Он выпрямился и медленно прошелся вдоль стола, и в этой неторопливой походке, в стуке подковок его сапог о каменный пол. Насчет восстановления кагорт, Ренуар лишь одобрительно кинул. Опять же, сейчас надо было решить другие проблемы

— Стратег Авиен , — сказал он, остановившись напротив Велизарий — вы,правы. Западная граница будет укреплена, но мы должны выяснить больше что происходит, нам нужна информация. В открытый бой не вступать, для этого нужно найти и подготовить подходящие место, мы не можем сделать тут ошибку и добавить людей в армию мертвых. Когорты будут переброшены туда, но после обсужденя с регентским советом. И господин Брант, — он перевел взгляд на арканит-легата, — распорядится этим так, чтобы работы в Нерет-Дуаре не остановились, но и угроза из пустыни не застала нас врасплох. Снарядите больше разведчиков. Начните подготовку, а я обсужу это с советом в скором времени

Главнокомандующий понимал, что нельзя без совета перебрасывать войска. На такое нужно разрешение, было бы военное положение, тогда он смог сам это решить. Но без совета, его руки связаны. Он вернулся к своему креслу, но не сел — остановился за ним, положив руки на высокую резную спинку.

— Что касается Тандридис Торвин, — произнес он, и голос его стал вдруг очень спокойным, почти равнодушным, — ее статус пока не изменится, Йортунн не знают что она жива и так должно пока продолжаться. Пока расследование по убийству прошлого наместника не завериштся, её не тронут. И это точно не мы будем решать, а регентский совет. Если они посчитают, что её нужно арестовать, так и будет. Сейчас причин для ареста нету.

Подпись автора

Надо бы потом хорошенько дать по роже Баллистеру за то, что господин начальник не соизволил явиться сюда сам. Мысль приходит так внезапно и не к месту, что Лэклейну стоит чудовищных усилий не рассмеяться прямо посреди этой кутерьмы серьёзных вояк, привыкших взвешивать каждое слово. Он уважает их всех, без оговорок и снисходительности, и за каждого из сидящих здесь, пожалуй, действительно дал бы голову на отсечение, однако всё же не ожидал, что прибудет за поддержкой, а уедет с обвинениями.

Хорошая новость заключается в том, что Годерак не умеет злиться по-настоящему. Ярость, вспыльчивость, та мгновенная готовность воспламениться от одного неверного слова, за которую церковь с её вечным зудом по части грехов любит журить людей, досталась кому угодно, только не им с братом. Лэк смотрит на Велизария - чисто и ясно, с лёгкой улыбкой, чуть пожимает плечами, и начинает говорить.

- Бей своих, чтобы чужие боялись. Таков план, стратег? Как уже было сказано главнокомандующим, в Йортунне даже не знают, что она жива. Её статус был определен более двадцати лет назад покойным императором, и с тех пор она не северянка, а супруга принца крови. И что же, по-вашему, должны сделать мы? Пойти против собственного сюзерена, ворваться в его дом, забрать мать его детей и для пущей убедительности вздёрнуть несчастную женщину на главной площади столицы? Йортуннские ярлы не только не испугаются - они, скорее всего, даже не поймут, что именно произошло. А вот у нас ситуация ухудшится. Впрочем, даже не это самое занятное. Новым супремным ярлом назначен сын старшей сестры леди Тандрис, человек, который жил в Йортунне, вырос в северных обычаях и теперь сидит там, пытаясь о чём-то договориться. Но арестовать, разумеется, следует не лорда Ская, а его тётку. Понял, - Лэклейн слегка покачивается на своём месте, словно ему скучно, - но это решает регентский совет. Надеюсь на справедливое расследование, ни Браккен, ни я в частности в это вмешиваться не будем. Конфликт армии с властью и Трибуналом за знамя правосудия в наши планы не входит.

Высказавшись, Лэклейн ненадолго замолкает, давая возможность кому-либо ответить или перевести разговор. Потом поднимает взгляд на главнокомандующего, уже без улыбки.

- Да, господин главнокомандующий, я понял. С пиратами мы разберёмся своими силами и не станем более отнимать у ставки время на это, пока речь идёт о куда более крупных проблемах. Что до Йортунна, то здесь я позволю себе напомнить очевидное: армия не отряд юстициариев. Не мы ведём следствие, когда речь идёт о делах такого рода. Если угодно, вы можете отдать приказ, и тогда это будет уже не дознание, а военное вмешательство на территории Йортунна. Но в таком случае стоит называть вещи своими именами - это станет casus belli, и вряд ли после кому-то на севере захочется разбираться действовали мы из осторожности или из необходимости. Насколько мне известно, расследование по убийству прежнего наместника идёт, а среди северян уже хватает тех, кто не ставит супремного ярла ни во что, если не сказать грубее. Вот это, с моей точки зрения, и есть настоящая опасность. Лорда Ская могут попытаться сделать марионеткой, - Лэк кривится, - ответить вам, будто у меня на руках имеются безупречные доказательства уже готового восстания - я не могу. Но и делать вид, что опасности нет, тоже не стану. Я прошу только сыграть на опережение.

После этого Годерак больше не возвращается ни к Йортунну, ни к леди Тандрис. Лишь откидывается назад, переводя взгляд с главнокомандующего и рассеивает его на остальных. Когда разговор наконец сворачивает к выбору нового легата юго-западных земель, Лэклейн не медлит и не изображает раздумий дольше, чем того требует простая вежливость к собранию.

- Голос за Велизария.

Сочувствую, приятель. На Харриса Лэк не оглядывается. Хотел он эту должность или не хотел - префект понятия не имеет, но на всякий случай чувствует вину.

Куб на харизму:
[dice=11616-1:20]

[indent] Леон не смотрит на людей, голосующих вокруг него. Он ехал сюда не за должностью, о которой говорил наместник, потому что был уверен - не готов к ней и никогда не будет ее достоин. Он ехал за очередной попыткой получить поддержку в их борьбе на границе.

Префект писал главнокомандующему много лет - с просьбой увеличить число войск на границе с Калимаром и Башнаримом, - но не получил ни одного удовлетворительного ответа. Его победы восприняли как повод выдохнуть: если Харрис и так справляется, зачем нужны еще войска?

Быть может, знавший пустыню, несущий в своей крови ее часть, он всегда знал - однажды катастрофа случится.

Посылать гонцов через всю пустыню? Скажи Леон это в полевом штабе, и его соратники либо рассмеются, либо вспыхнут недовольством и непониманием - кто же, Велир его подери, принимает подобные решения? Каждый из людей префекта видел: их опасные миссии лишь чудом не заканчиваются смертью всей группы, а уж о гонцах, идущих из руин древнего храма прямиком в Соларум, говорить и вовсе было бы смешно.

И все же префект Харрис не спорит. Приказы не обсуждаются.
Что могло - так это слова тех, кто забыл, где они находятся.

[indent] - Для вас он принц Скай Корбен, - чеканит Леон, так же не смотря в сторону барона Гойнвирага и Юпосты, - Я слушал вас, не перебивая, но ваши вольные предположения о его роли на севере и реакциях северян оставьте при себе. Главнокомандующий уже ответил о текущем положении принцессы Тандридис. Зал военного совета - не место для политических прений.

С момента смерти императора многие позабыли, что может позволить себе обычный военный. Теперь же обмен "любезностями" лишь подтверждал эти мысли Леона, вгоняя его в мрачное разочарование. Такой будет выглядеть новая армия Империи после падения драконов? С такой армией они не протянут и десять лет.

[indent] - Благодарю за честь быть выдвинутым на голосование, главнокомандующий, - почтительно склоняет голову он в сторону Тарнвелла, чуть прикрывая глаза, - Если сегодня, волей совета, я буду избран, то сделаю все, чтобы устранить угрозу и подчинить воле короны пустыню. Если нет - буду верно служить господину Авиену, - он переводит взгляд на Велизария.

Признаться честно, он не желал бы видеть во главе юго-запада столь радикального и прямолинейного человека, если верить молве о нем. В пустыне практически невозможно держать ровный строй и следовать привычным тактикам - за попытки цепляться за них уже поплатился префект, бывший на месте Леона. Оставалось лишь надеяться, что в случае выбора стратега на должность легата тот позволит Харрису и дальше использовать свои методы в борьбе с Бессмертным королем.

Он обещал Сантьяго, что не подведет его.
Даже если тот перестал быть легатом - это обещание все еще в силе.

[indent] - Я голосую за Велизария.

Должность легата связывает по рукам и ногам там, где требовалось личное участие командира.

[dice=29040-1:20]

Главнокомандующий Тарнвелл продолжал сидеть неподвижно, выслушивая каждого тут. Он понимал, что ещё много дел надо будет решить, прежде чем заканчивать собрание.  Его руки, всё так же покоящиеся на резных подлокотниках, казались отлитыми из того же темного дерева, и только внимательный наблюдатель мог заметить, как побелели костяшки пальцев, когда голоса в зале перешли на повышенные тона. Он не перебивал, не вскидывал руку в призыве к тишине — само его присутствие, давящее и холодное, постепенно вытесняло шум из помещения. Когда последний голос затих, и арканит-легат Бранд зафиксировал финальный перевес в пользу Велизария Авиена, Ренуар не спешил с ответом, чтобы каждый ещё успел подумать и решить для себя окончательно, возможно ещё кто-то сомневался или решит сменить голос.

— Решение военного совета принято, и я подтверждаю его своей властью, — произнес он наконец, и его низкий голос, лишенный эмоциональной окраски, эхом отразился от сводов зала, ставя точку в политических прениях. — Стратег Велизарий Авиен, с этой минуты вы принимаете на себя командование юго-западными территориями и всеми силами, дислоцированными в этом регионе, неся персональную ответственность перед короной и передо мной за каждый шаг, сделанный в сторону Башнарима. Я услышал опасения префектов относительно вашего опыта в специфических условиях пустыни, но полагаю, что ваша холодная рассудительность станет именно тем фундаментом, на котором мы выстроим новую оборону, не позволяя эмоциям и личным амбициям диктовать условия войны.

Ренуар чуть сместил центр тяжести, по-прежнему не вставая, и перевел свой взгляд на Леона. Он одобрительно кивнул в его сторону, за то что он решил прогосовать не за себя.

— Префект Харрис, ваше решение проголосовать за оппонента и ваша готовность к подчинению говорят о понимании воинского долга. а потому вы остаетесь на своем посту как ключевое звено в этой структуре. Вы станете глазами и руками легата Авиена в песках, передавая ему свой опыт и знание местности, и я жду от вас двоих не соперничества, а слаженной работы, ибо любая трещина в вашем взаимодействии станет брешью, в которую хлынет армия мертвых.

Затем главнокомандующий медленно повернул голову к Сантьяго Виерре. Было понятно, что не смотря на его ошибки, нельзя было терять такого человека.

— Что же касается вас, Сантьяго, то ваша служба на посту легата завершена здесь и сейчас, но Империя не может позволить себе разбрасываться офицерами вашего ранга в столь темные времена. Вы направляетесь в распоряжение штаба, там со всем ещё раз ознакомлюсь и решу куда вас назначить. Сдайте знаки отличия легата арканит-легату Бранду и покиньте зал совета, ваше присутствие на обсуждении дальнейших стратегических планов более не требуется.

Тарнвелл замолчал, и его подбородок вновь чуть приподнялся, когда он обвел взглядом всех оставшихся, словно заново выстраивая на шахматной доске фигуры, которые только что претерпели столь серьезные изменения.

— Господа, мы закончили с назначениями, но мы только начали подготовку к тому, что ждет нас за пределами стен этого зала. Стратег Авиен, префект Харрис, я жду от вас совместный план укрепления западных рубежей и предложения по модернизации разведки  к следующему дню.

Он на мгновение закрыл глаза, чтоб обдумать ещё раз всё. И уже потом обратился к Лэклейну. Голос его все также был очень спокойным и в какой-то степени холодный

— Префект де Годерак. Мы не можем просто так двигать войска туда сюда, на это уйдет очень много ресурсов. Я как говорил, постараюсь донести это совету, понимаю что Йортунн может быть угрозой, но там стоят войска и в любой момент из столицы могут пойти резервы. В условиях мира, я не могу отправлять войска сам. На это нужно разрешение. Если принц Скай Корбен, является предателем, мы узнаем это. Но этим расследованием будут заниматься тоже специальные люди, если на то будет причина

После этих слов, он устало вздохнул и продолжил наблюдать за всеми. Ренуар понимал, что увидив слабость Империи. Любой мог на них напасть в спину, пока они дерутся с мертверцами. Но они не могут просто так это бросить, если не остановить армию эту, то она может стать больше

на лидерство

Подпись автора

– Я сделаю всё, чтобы оправдать доверие Империи, – молвил Велизарий без тени торжества, когда Ренуар Тарнвелл объявил о его назначении. Акцент был сделан сознательно. Не главнокомандующего, не короны – только Империи, последнему непререкаемому авторитету. При живом императоре Вольфганге III он никогда не взобрался бы столь высоко – напротив, последние годы его держали в Архадане, подальше от столицы и штаба, в «почётной» ссылке. Новая должность меняла всё. Не то чтобы ответственность тяготила его – он нёс её с юности, не сгибаясь под тяжестью. Но к мысли, что отныне его жизнь будет принадлежать западным степям, а не каменным стенам Соларума или восточным перевалам, где лежал пепел приёмного отца, ещё предстояло привыкнуть.

Проводив взглядом уходящего Сантьяго Виерра и коротко кивнув на первое распоряжение главнокомандующего, Велизарий сосредоточился на голосах, наполнявших зал. Когда крики утихли, он поднял левую руку, привлекая внимание.

– Ваше Превосходительство, – обратился он к Тарнвеллу официально, холодно. – У меня есть несколько давно назревших предложений.

Он не стал сразу комментировать уже прозвучавшие просьбы. Авиен не никогда не терпел суеты.

– Первое. Уверен, большинство присутствующих согласно: ввиду возникшей магической угрозы необходимо добиться от регентского совета объявления временного военного положения в провинциях Драская, Архадан и Крессфолд – до стабилизации ситуации на западной границе и в так называемых теневых землях. Это уменьшит влияние бюрократии, упростит логистику, ускорит реагирование на новые угрозы, даже в ущерб интересам местной аристократии. Префект Зейн прав, мы не можем позволить себе промедление.

Затем он начал перечислять сопутствующие меры, не повышая голоса:

– Таким образом мы сможем в кратчайшие сроки сосредоточить силы всех трёх магических когорт на трех ключевых участках: на западной границе, в теневых землях, на границе с Йортунном. Одну из восстановленных линейных когорт предлагаю направить на полигоны Драконьего Арсенала, на границу Крессфолда и Морнфейга, для отработки наступательных действий в горной местности. А также усилить её инженерной когортой и ветеранами Йортуннской завоевательной кампании на случай, если переговоры с ярлами пройдут неудачно. И я предложил бы делать это открыто, как и в случае с объявлением статуса выжившей дочери ярла Торнсей. В этом стратег и арканит-легат правы.

Он замолчал на мгновение, переводя дыхание, и в этом молчании читалась невысказанная мысль: только глупец верит, что заложник когда-нибудь простит своих поработителей. Велизарий сам оказался в шкуре этой йортуннской принцессы много лет назад, когда варвары сожгли его дом, убили родителей и увели его самого в неволю, и потому прекрасно её понимал.

– Далее. Прошу запросить временное перемещение конной когорты префекта де Годерака с востока на запад – в качестве мобильного ударного резерва, потому как именно там уже в ближайшие недели начнётся наша наступательная военная кампания либо, если угроза недооценена, манёвренная оборона, в куда более подходящих для конницы пустынных степях драскайской равнины, а не морнфейгских предгорьях. Другие конные когорты не могут быть развернуты в столь сжатые сроки.

Велизарий повернулся в сторону Леона Харриса:

– Также прошу прекратить или, по меньшей мере, приостановить следствие трибунала в отношении префекта Харриса до окончания башнаримской кампании. Само по себе выдвижение Харриса на должность легата противоречит духу дисциплинарного следствия, так что более нет необходимости тратить на это наше время и ресурсы и отвлекать войска от несения службы. Результаты кампании и отсутствие повторных дисциплинарных нарушений сами по себе послужат основой для формального оправдательного приговора на следующем совете. И так как возможность искупления проступка делом – лучшая из мер, по этой же причине я предлагаю назначить главой комиссии по поимке и предъявлению суду так называемых криминальных баронов Вальгравии именно Сантьяго Виерра. Мотивация Сантьяго и несколько сотен знающих своё дело легионеров в данном случае будут эффективнее целой когорты. Если позволите, я лично отберу людей для этой миссии из своей бывшей когорты, известной как «Чёрные плащи».

Велизарий закончил оглашать первый блок предложений и сделал паузу, давая высказаться другим. Молча слушал, не перебивал и после заговорил вновь, предпочтя на этот раз прямо высказать ту правду, о которой многие предпочитают молчать или которая кому-то кажется чересчур неудобной.

– И второе. Не менее важное. После гибели императорских драконов сохранение имперского единства и порядка теперь лежит на легионерах и их командирах. Мы больше не можем позволить себе делать вид, что при предыдущем главнокомандующем в армии не начали пробиваться ростки разложения, итогом которого стала трагедия у Башни некромантов. Ротация в войсках перестала быть обязательным правовым актом. Командиры всех звеньев с годами такой службы обрастают связями с местной знатью и личными интересами. Бдительность и ответственность притупляются, обновление командного состава замещается кумовством на местах. Постоянная служба в землях своего сеньора стала нормой, а не редким исключением.

Его взгляд упал на де Годерака. Он видел – и все видели – то внутреннее колебание, которое выдаёт конфликт между долгом и личной вассальной преданностью. И префект не был одинок в этом.

– Ваше Превосходительство, – продолжил Авиен, вновь обращаясь к главнокомандующему. – Проходящее переформирование старых когорт и создание новых даёт нам возможность провести ротацию провинциальных когорт, центурий, префектов и центурионов, служащих на одном месте более трёх лет – согласно все еще действующему императорскому указу 1230 года о реформе армии и введении обязательной ротации войск на границах. Там, где ротация невозможна из-за внешних факторов, предлагаю отсрочить её на год.

Он медленно обвёл взглядом лица – тех, кто переглядывался, кто отводил глаза, кто одобрительно кивал и бросал ему вызов. Он знал, кто из них увяз во взаимных обязательствах и интересах со знатью провинции, в которой служит, а кто, напротив, отправлял в столицу рапорты о прегрешениях своих коллег, но не находил отклика.

– Мне и некоторым другим высокопоставленным командирам императорская власть нередко поручала устранять последствия застоявшейся системы. Я знаю, о чём говорю. Проблема никуда не делась, и в сложившейся ситуации она может привести к необратимым последствиям.

[dice=15488-1:20]

Отредактировано Velisarius Avienus (2026-04-06 13:38:51)

Подпись автора

Хронология жизни

[indent] Занятые спорами и попытками занять иной или более высокий статус, военные вокруг не придают большого значения Сантьяго, покинувшему зал совета. Леон провожает его усталым и тяжелым взглядом, в миг оставшись без поддержки командира и перед фактом дальнейшей службы с человеком, о котором не знал ничего, кроме сомнительной репутации "палача". И пусть он проголосовал за Велизария, где-то на глубине подсознания скребется не честолюбие, но опасение, что именно сегодня принц совершил непоправимую ошибку.

"Триумф", на который рассчитывал наместник Фонтейн, обсуждая возможное назначение воспитанника на должность легата, оказался разрушающей трещиной среди множества других. Сейчас они обнажаются вновь и вновь, выставляя напоказ самые неприглядные стороны армии после смерти императора.

Каждый из присутствующих забыл, для чего он здесь, играя в игры, насмехаясь друг над другом или откровенно выражая симпатии и неприязнь. Слушая длинные речи, ненадолго Леон задумывается - как бы повел себя его отец. Покойный император присутствовал на многих заседаниях военного совета, если не на всех. Под его строгим взором люди боялись молвить без позволения, а все их предложения не выходили за рамки полномочий.

[indent] - В приостановке следствия нет необходимости, - наконец берет слово, когда голоса ораторов и перешептывания в зале стихают, - оно и сейчас не требует от нас значительных ресурсов. Достаточно фиксировать происходящее и работать с полученными данными. - казалось, префект всаживает кинжал в собственную руку. Тем не менее он знает, что любая заминка будет трактована уродливым образом в виду его происхождения, - Следствие либо идет непрерывно, либо теряет смысл. Перерыв в нем создаст пространство для трактовок, в которых факты будут подменены удобными выводами. Я не вижу причин допускать это.

Его голос тверд, хоть в душе и бушевал ураган. Он вновь обводит взглядом зал, всматриваясь в лица тех, кто еще недавно напоминал о расследовании в отношении него. Леон бросает им вызов с несомненным удовольствием - ему нечего скрывать ни в помыслах, ни в сердце, ни на острие клинка. Цель любого достойного принца и солдата - защитить этот хрупкий мир и империю, даже если все вокруг будут упорно сопротивляться и язвительно вопрошать, не слишком ли много префект на себя берет.

Если такова цена - сядет в тюрьму, будет опозорен или умрет. Потребуется - станет будущим щитом, и в этом стремлении захлебнется.

[indent] - Господин Авиен, военное положение - крайняя мера. Чтобы расчистить дорогу в лесу, не обязательно поджигать его целиком. Ваше предложение действительно упростит логистику и ускорит принятие решений, но вместе с этим усилит и влияние армии.

Леон не добавляет очевидного, но Велизарий и так уже озвучил, что армия начала гнить. Власть не может держаться в руках заинтересованных людей, не имеющих дозволения по праву рождения.

[indent] - Регентский совет состоит из наместников, которых вы хотите прижать к земле. Пойдут ли они на это? - задает риторический вопрос в воздух, - Что до присутствующих, с радостью готовых взять на себя управление проблемными провинциями... вынужден напомнить: мы служим миру, а не он нам. Мы - залог единства, не забывайте этого.

[indent] Их "добрые" соседние страны были бы очень рады взглянуть на то, как армия и знать пожирают друг друга. Как "люди чести" казнят всех противников и критиков, прикрывая это обвинениями в измене или попытке сместить нынешнего императора. Только вот "временное" имеет свойство становиться постоянным, чтобы после внезапно объявить, будто и императором может стать кто угодно, а не род со священной кровью.

[indent] - Ваше Превосходительство, из года в год я слал письма в столицу с единственной просьбой - усилить запад. Вы спрашивали, какую аномалию вызвала одна из Скрижалей... Под влиянием врага большая часть Калимара и вся территория башнаримской пустыни стала зоной, в которой любой погибший поднимается упырем. Пока что аномалия не затронула Азра-Кайим и приграничные территории, однако армия Бессмертного короля будет неизбежно расти за счет калимарских поселений. По крайней мере за пределами Арионской Империи я прошу полной свободы действий, оценку которым приведет следствие постфактум. Нам некогда слать гонцов через всю пустыню.

Леон смотрит на главнокомандующего испытующим взглядом. От его волнения не осталось и следа - в отсутствии прежнего командира окружавшие его префекты юго-запада начинают опираться на знакомую и понятную им фигуру. Даже забавно, что среди этой кучки рядом невольно затесался единственный представитель востока, почти отчаянно не желавший присоединяться к ним.

Велизарий не ждал, что все его предложения найдут одобрение. Его давно уже не заботило то, что думают о нём другие – взращенный тиронской философией, он искренне полагал, что источник страданий и беспокойств человека не в самих вещах или обстоятельствах, а в том, как он на них реагирует и как их интерпретирует. Не меняясь в лице, он пропустил мимо ушей колкость префекта де Годерака, за которым угадывалось волнение от внезапно свалившейся ответственности представлять на совете целый легион. Речи Велизария, звучавшие на этом военном совете, были задокументированы, поднятые темы приоткрыли подноготную арионской армии, и он верил, что сами эти факты открывали пути для решения многих проблем и затыкали рты противникам этого.

Пожалуй, единственное, что действительно разочаровало Велизария в словах Ренуара Торнвелла – его отказ сформировать наступательный корпус в горах Драконьего Арсенала, который стал бы стратегическим резервом главнокомандующего, его шахматной «вилкой», одновременно нависающей над дипломатической войной в Йортунне и прикрывающей правый фланг Теневых земель на случай, если некроманты сделают новый ход. Если бы они с Ренуаром беседовали наедине, Вэл приложил бы все силы, чтобы переубедить командира. Но здесь, в зале совета, при свидетелях, покушаться на ещё не окрепшую репутацию молодого главнокомандующего он не мог.

Тарнвелл заговорил о малой вероятности согласия регентов на военное положение, Авиен подал голос:
– Ваше Превосходительство, позвольте добавить аргумент. Напомните регентам, что они смогут отменить военное положение в названных провинциях собственным же решением в любой момент, так что любые обвинения в узурпации власти военными будут несостоятельны. Нам важно лишь, чтобы в ближайшие месяцы вопросы безопасности границ и полного содействия армии оставались приоритетными – а это требует мобилизации общества и ресурсов. Готова ли провинциальная знать требовать этого от собственного имени, жертвуя влиянием среди простонародья? Сомневаюсь. Указания должны исходить из Соларума.

Он умолк. По крайней мере, голос и чаяния армии будут услышаны.

Когда Вальтер Брант вопросил о заключительных просьбах, и Велизарий вновь взял слово, намереваясь поднять кадровый вопрос.

– Действующий префект магической когорты, которую мы перебрасываем на западную границу, всё ещё находится в госпитале и не в состоянии вернуться к командованию. Так как происходящее на западе ставит перед нами задачу противодействия умертвиям, я прошу рассмотреть центуриона Верену Атеи на должность исполняющего обязанности командира этой когорты.

Он перевёл взгляд с главнокомандующего на арканит-легата.

– Верена – военный маг и элементалист III степени, компетентный командир. Вам известны её возможности, господин Брант, как и результаты её продолжающихся изысканий в аномальной зоне Теневых земель. Что касается прочих центурий «Чёрных плащей» – их рекомендую оставить в Архадане, держать в узде этот союз своевольных городов. Их же будет полезнее всего привлечь к сопровождению магов при возведении сдерживающих барьеров.

Он замолчал, левой рукой придерживая край пергамента, правую, в перчатке, по-прежнему держа на колене.

[dice=7744-1:20]

Подпись автора

Хронология жизни