Ветер этой осенью принес в Йортунн не только ранние морозы, но и беды, что шли одна за другой, не давая северу перевести дыхание. Восставшие мертвецы, вернувшиеся тотемы, новый наместник, похищение Бьерна, смерть Торгрима, похищение яиц последних драконов. Восприняв исчезновение брата как собственный провал, Торфинн погрузился в работу, загоняя и себя, и своих людей. Повинуясь приказам, разведчики Аскона почти перестали знать отдых: их гнали по трактам, деревням и лесным дорогам, заставляя вынюхивать любую тень слухов. Рагнарссон не гнушался следить даже за соседними ярлствами, слишком хорошо понимая, как быстро страх и жадность превращают людей в предателей. И когда до него дошли вести, что одно из драконьих яиц оказалось в руках шайки местных бандитов, отряд самых верных людей уже спустя пару часов загонял лошадей по дороге на север. Слишком многое в последние месяцы было упущено и вырвано прямо из рук. Главное теперь было не позволить прошлым ошибкам повториться вновь.

Север встретил небольшой отряд привычно недружелюбно. Ветер с Эгериза тянулся вдоль берега, ледяными пальцами забираясь под меха, и шевелил темные волосы Торфинна, пока тот стоял на пригорке чуть в стороне от остальных, разглядывая озеро сквозь редкий сосновый бор и слушая доклад разведчика. Слишком много совпадений для обычных разбойников. Если Ледяные волки действительно работали только ради идеи вернуть яйцо в Долину Костей, они не стали бы таскать с собой оружие Империи так открыто. Их либо кто-то снабжал, либо среди них были бывшие имперцы. Оба варианта пахли дерьмом.

Что же до самих имперцев…Сжав ладонь в кулак, разведчик перевел взгляд на Эйриду и Бьерна. Мысль о том, что яйцо вновь оказалось в чужих руках после всего произошедшего в Империи, раздражала почти физически. Особенно теперь, когда перед глазами то и дело вставало лицо арионской принцессы и следы веревок на руках брата. До чего низко упала репутация Йортунна. Когда-то их боялись, теперь же враги спокойно гуляли по северу, будто по цветочному саду, разбитому во дворе очередного замка.

— Имперцы пришли не за волками, — медленно выдохнув, Торфинн разложил карту прям на снегу, — Иначе уже ударили бы. Они либо ждут, пока те двинутся к перевалу, либо ведут их, - наклонившись, он кончиком ножа ткнул в берег между двумя лагерями, — Если мы нападем на разбойников сейчас, шум услышат все. Даже если победим быстро, имперцы ударят по ослабленным, а если сперва атаковать лагерь Империи, волки успеют уйти к перевалу и в тумане мы их не найдем.

На мгновение брюнет замолчал, всматриваясь в темный лес за озером, а затем взгляд снова вернулся к схеме местности.

— Если две шавки дерутся за кость, умнее дождаться, пока одна перегрызет второй горло. Нужно разделить их. Я с двумя людьми обойду берег и подойду к лагерю имперцев ночью. Если арионцы уже готовятся к штурму, мы дадим им начать первыми и пока они будут резать друг друга, основной отряд обойдет бор с северной стороны и заберет яйцо. Семерых можно взять быстро, если ударить одновременно и не дать построиться. Если же они еще только наблюдают или заодно, тогда мы тихо вырежем дозорных и используем их лагерь как прикрытие.

Ветер снова ударил в лицо ледяной крошкой, вынуждая даже привыкших к холодам северян ежиться и переступать с ноги на ногу. Злорадно надеясь, что имперцам сейчас приходится туго, Торфинн поднял ворот плаща выше и коротко посмотрел на Бьерна.

— Если яйцо снова уйдет через перевал, второй возможности может не быть. Значит, действовать нужно до рассвета.

Голос оставался ровным, почти холодным, но внутри уже привычно собиралось то самое острое ощущение перед охотой. Глава разведки окинул взглядом своих людей, удовлетворенно замечая в их глазах такой же голодный блеск и решимость, а затем перевел взгляд на озеро. Где-то там, за туманом и соснами, лежало существо, ради которого уже начали убивать люди. И если драконы действительно возвращались в мир, он не собирался позволить Империи первой посадить одного из них себе на цепь.

[dice=34848-1:20]

Отредактировано Thorfinn Ragnarsson (2026-05-12 17:25:28)

«Имперские клинки у разбойников» — эта мысль цеплялась и не уходила, пока ветер волочил по насту сухую ледяную крупу, что забивалась под мех белого плаща Бьерна. Иней уже лег на его плечи, превращая пушистую волчью шерсть в тяжелую шкуру, и молодому северянину то и дело приходилось придерживать плащ рукой, чтобы тот не хлопал у него за спиной. Но гораздо сильнее его сейчас раздражало другое.

Он все еще слишком хорошо помнил встречу с имперцами в горах. Их доспехи. Запах железа и лошадиного пота среди осеннего снега. Ровную арионскую речь между скал и подлый удар по затылку, после которого мир провалился во мрак. Он помнил веревки у себя на запястьях и спокойное лицо принцессы Люцианы, смотревшей на него так, будто Йортунн уже перестал быть землей, способной ответить ударом.

Под тонким шрамом на затылке неприятно заныло.

Бьерн машинально провел по нему большим пальцем, будто стирая воспоминание, и медленно стянул меховую перчатку зубами, после чего опустил взгляд на карту. Торфинн был прав, да и мать тоже. Две стороны явно чего-то ждали, а ожидание воинов почти всегда означало засаду.

— Здесь явно что-то нечисто. Да, у Империи добротная сталь. Волки могли оставить ее себе после набегов, но они не первую зиму живут разбоем. Люди, которые столько времени водят за нос Империю, не разобьют лагерь с арионцами на хвосте, — он присел возле карты, упираясь локтем в колено, и несколько мгновений смотрел на след сакса Эйриды, уходящий к перевалу. — Они либо договорились, либо давно знают друг о друге, а потому ложный след оставлять не стоит. Если Волки связаны с арионцами, они не поведутся на такую приманку. Только насторожатся раньше времени. А если среди них есть бывшие солдаты Империи, они быстро поймут, что след оставлен нарочно. Это только займет у нас время и рассредоточит наших людей.

Позади негромко хрустнул снег.

Хальвар, огромный даже среди северян, молча переступил ближе к пригорку. Его длинный датский топор покоился на плече, а рыжая борода поседела от снега еще сильнее. Чуть поодаль Эйнар поправлял ремень колчана, настороженно глядя в сторону соснового бора, будто и сейчас пытался уловить среди деревьев чужое движение. Сигрун стояла ближе к лошадям, опершись ладонью на рукоять одного из своих топоров. Ветер трепал светлые волосы у ее висков, а меховой воротник закрывал половину лица.

— Прежде всего нам нужно узнать численность и намерения имперцев, а для этого к ним нужно подобраться. И да, лучше всего с этим справится Торфинн и его люди, — взглянув в глаза Рагнарсону, Бьерн едва заметно кивнул и продолжил, переводя внимание своих голубых глаз на мать. — За это время мы подберемся ближе к Волкам. Заранее условимся о сигналах и будем их ждать.

Хрэйвин, все это время беззвучно сидевший на толстой ветви сосны, тяжело переступил когтями и резко повернул голову, словно услышал в завываниях ветра то, чего не слышали люди. Обеспокоенно глядя на противоположный берег озера Эгериз, теперь сокол неустанно топтался на месте и порой расправлял широкий размах черных крыльев, позволяя редким лучам зимнего солнца выхватывать всполохи магии среди своего оперения.

Торгрим однажды сказал, что звери чувствуют приближение беды раньше, чем человек. И, глядя сейчас на Хрэйвина, Бьерн охотно верил словам утраченного провидца.

— Если арионцы ударят по Волкам, мы заберем яйцо в суматохе. Если же они действуют вместе... — взгляд северянина остановился на темной линии бора. — Тогда вырежем обе стороны прежде, чем кто-то из них успеет уйти к перевалу.

[dice=30976-1:20]

Отредактировано Bjorn Thornsey (2026-05-17 21:35:30)

Ночь медленно подкрадывалась к Эгеризу. Сначала потускнели снежные вершины Серебряных гор, точно кто-то задул свет над ними, а затем и туман начал плотнее сползать к водной глади, заботливо укрывая озеро белесой пеленой своего рыхлого покрывала. Мороз крепчал с каждым часом. Воздух стал сухим и колючим, а дыхание оседало на мехе и волосах тонким инеем.

Но только когда окончательно стемнело, отряд двинулся через лес.

Впереди всех шел Эйнар. Следопыт двигался почти бесшумно, временами исчезая между сосен так ловко, будто сам лес пропускал его через себя, а вот остальные держались плотнее, пока снег негромко хрустел под их сапогами. Хальвар, даже при всей своей тяжести, ступал сейчас осторожно, удерживая свой длинный топор ближе к телу, чтобы тот не цеплял ветви. Сигрун держалась левее, временами исчезая в тумане между стволами и вновь возникая рядом без единого слова. А в середине, неподалеку от матери, ступал Бьерн, чувствуя, как холод постепенно пробирается под его стеганую куртку, оседая где-то между лопаток тупой стылостью. Перед самым уходом из лагеря он снял с себя меховой плащ и оставил его на седле своей лошади. Тот был теплым и не пропускал ветер, но от влажности и мороза к ночи мех стал слишком тяжелым и сковывал движения, а этой роскоши молодой северянин позволить себе не мог.

Чем ближе они подходили к лагерю Волков, тем сильнее каждого из них царапало ощущение неправильности. На пути не было ни дозорных, ни слухачей, ни следов обходов. Здесь даже кострами почти не пахло. Густой, обычно наполненный множеством звуков лес неожиданно затаился, и только ветер изредка завывал сквозь колючие кроны, да где-то вдали поскрипывал лед у берега озера.

Все это было дурным предзнаменованием.

Когда Эйнар внезапно остановился и жестом подал сигнал, Бьерн двинулся к нему первым. Осторожно переступая через припорошенные снегом корни, он настороженно замер, когда под его сапогом тихо хрустнула ветка, но лес отозвался лишь равнодушным завыванием ветра со стороны озера.
— Кровь, — едва слышно бросил следопыт.
Бьерн приблизился к нему и опустился рядом, касаясь пальцами черных пятен у корней дерева. Корка на них уже успела схватиться морозом, и пока Ульфрик негромко спрашивал Эйнара о чем-то, взгляд ярлсона напряженно скользил в направлении, куда указывал следопыт. Низкие молодые сосны были задеты там на уровне плеч, будто кто-то ломился через лес напролом, не разбирая дороги.

Кто-то бежал из лагеря Волков. Раненый. В спешке.

Бьерн медленно выпрямился, чувствуя, как внутри собирается знакомое напряжение. Не резкое, а тягучее. Такое бывает перед бурей, когда море еще спокойно, но волны уже начинают вздыматься сильнее, меняя свой ход. И будто почувствовав перемены в хозяине, Хрэйвин тенью скользнул между деревьев и бесшумно устремился в ту сторону, куда вел неизвестный кровавый след.
— Поведешь нас, — проводив сокола взглядом, Бьерн кивнул в сторону сломанных веток и опустил руку на плечо Эйнара. — Если кто-то ушел из лагеря раненым, значит причина была серьезной. И я хочу знать, от чего именно они бежали.

Он перевел взгляд в сторону, где за деревьями скрывался лагерь разбойников.

Тишина там теперь ощущалась иначе.

[dice=34848-1:20]

[indent] Туман над Эгеризом к ночи стал плотнее, расползаясь меж сосен серыми клочьями, в которых гасли очертания деревьев и человеческих фигур. Лагерь имперцев впереди жил своей жизнью: сквозь редкие просветы мелькали отблески костров, слышался приглушенный лязг металла и редкие голоса, но здесь, ближе к кромке леса, все тонуло в сыром холоде и скрипе снега под сапогами.

[indent] Залегший за поваленной сосной Торфинн медленно выдохнул в меховой воротник, наблюдая за парой дозорных. Маршрут они действительно повторяли один и тот же: от берега к лагерю вдоль линии деревьев, а затем обратно к озеру. Слишком расслабленно для людей, ожидающих нападения. Когда один из солдат в очередной раз сбился с шага, отвлекаясь на разговор, разведчик нахмурился, стиснув на мгновение зубы. Имперские ублюдки явно чувствовали себя хозяевами положения, напрочь забыв, что они в гостях на чужой территории.

[indent] Сдвинув взгляд в сторону, Рагнарссон коротко посмотрел на Эйрика и Стейна. Слов не потребовалось, ведь разведчики давно работали вместе и понимали жесты быстрее речи. Эйрик плавно ушел левее, растворяясь между стволами, пока Стейн остался ближе к тропе, почти слившись с темнотой под низкими елями. Сам Торфинн, тихо достав кинжал шпиона, дождался, пока дозорные снова приблизятся к лесу. Тело двинулось раньше мысли. Бесшумно поднявшись из снега, он скользнул вперед вдоль деревьев, чувствуя, как холодный воздух режет легкие. Первый солдат успел только повернуть голову на хруст ветки справа, где мелькнул Стейн. В следующую секунду ладонь сироты уже зажала ему рот, а кинжал резко, но четко вошел прямо в нелепо оттопыренное под рыжими волосами ухо, мгновенно повреждая мозг. Рядом коротко зашипел воздух. Эйрик сзади перехватил второго дозорного за шею, вдавливая тетиву своего лука в глотку и не давая издать ни звука, а затем в лесу прозвучал глухой удар тела о снег.

[indent] Все закончилось быстрее, чем успел качнуться ближайший еловый лапник. Несколько мгновений Торфинн еще удерживал обмякшего солдата, прислушиваясь к лагерю, и опустил на тропу, лишь убедившись, что костры впереди продолжали потрескивать, никто не закричал и не побежал с факелами к ним навстречу.

[indent] - Быстрее, - тихо бросил он, уже присаживаясь рядом с мертвецом.

[indent] Срывая с убитого плащ, мужчина поморщился от тяжелого запаха пота, дыма и мокрой шерсти. Имперская форма оказалась чуть теснее в плечах, но поверх собственной одежды села терпимо. Натянув чужой капюшон глубже, Торфинн провел пальцами по застежке у горла, будто проверяя, насколько убедительно выглядит со стороны. Было непривычно и раздражающе уязвимо. Хотя подобный трюк он осуществлял не раз, но все же привычнее было скрываться тенью, а не чужим лицом. Быстро переодевшись, разведчики оттащили тела в лес, забросав снегом и ветками, как мертвецов, так и оставшиеся следы крови, рассчитывая, что ночь и туман скроют неказистую маскировку.

[indent] - Теперь от тебя несет как от арионской казармы, - тихо усмехнувшись, Эйрик поправил снятый с мертвеца шлем, но Рагнарссон лишь скользнул по нему коротким взглядом и первым двинулся вперед.

  [indent] Чем ближе они подходили к лагерю, тем отчетливее становились звуки. Скрип кожаных ремней, лошадиное фырканье, чья-то ругань у костра. Между деревьями уже виднелись палатки и силуэты солдат, лениво греющих руки у огня. Оставив Стейна следить со стороны, разведчики уверенно приблизились к лагерю, рассчитывая, что для расслабившихся имперцев они были всего лишь очередной сменой дозора, вернувшейся с обхода, а потому не стоили пристального внимания.

[indent] Под чужой одеждой тело оставалось напряженным, как перед прыжком. Пальцы под плащом то и дело касались рукояти кинжала, а взгляд цеплялся за каждое движение впереди, выискивая малейший признак тревоги. Не приближаясь к кострам и держась на границе света, мужчины двинулись вдоль границы лагеря вглубь. И чем ближе Торфинн подбирался к центру лагеря, тем сильнее крепло ощущение, что все происходящее слишком организованно для простой охоты на шайку разбойников.

[dice=29040-1:20]

Отредактировано Thorfinn Ragnarsson (2026-06-03 17:12:12)

[indent] Последние слова офицера еще звучали в голове, когда шатер вновь закрылся за его спиной, отрезая полоску теплого света. Медленно переведя взгляд вслед уходящим солдатам, Торфинн почувствовал, как внутри неприятно сжалось что-то холодное и колючее. Дело было совсем не в Волках, или во всяком случае не только в них. Имперцы собирались обходить лес с юга, аккурат там, где они оставили лошадей, поклажу и несколько человек для охраны.

[indent] Под плотной тканью чужого плаща мышцы спины напряглись сами собой. На мгновение захотелось просто развернуться и немедленно уходить обратно к своим, пока йортунны не угодили в удавку, о существовании которой даже не подозревали, но мысль оборвалась так же быстро, как появилась. Слишком многое все еще не сходилось. Если яйцо у Волков, почему арионцы не готовились к удару? Почему тянули время? И главное, зачем тогда стягивать сюда столько людей?

[indent] Чуть нахмурившись, разведчик скользнул взглядом по лагерю. Солдаты вокруг продолжали заниматься своими делами: кто-то жрал у костра, кто-то лениво точил клинок, пара человек спорила над игральными костями. Ни напряжения, ни суеты перед завтрашней операцией. Ощущение, что самое главное уже произошло, а они все пропустили, засело под ребрами занозой, а судя по тому, как рядом едва слышно переступил Эйрик, он тоже все понял, но вопросов задавать не стал.

[indent] Пьяницу Рагнарссон заметил практически сразу. Тот сидел на бревне у северной границы лагеря, чуть в стороне от остальных, и то и дело прикладывался к кувшину, покачиваясь ровно настолько, чтобы выдать хорошее количество выпивки, но не потерять способность говорить. На секунду прикрыв глаза, разведчик быстро перебрал в голове варианты. Возвращаться сейчас значило уйти почти ни с чем, ведь они знали, что имперцы готовят окружение, но не знали главного: ради кого и где находилось яйцо. Оставаться и пытаться узнать больше, было рискованно, но именно за этим ведь они и пришли. Тратить такой шанс было нельзя, а потому чуть повернув голову, Торфинн негромко бросил Эйрику:

[indent] — Возвращайся к Стейну и передай ему все слово в слово. Пусть идет к нашим, проконтролирует, чтобы они успешно свернули лагерь и отхошли глубже в лес, — взгляд голубых глаз на миг задержался на лице разведчика, — а сам найти отряд ярлсконы, доложись и скажи Бьорну, чтобы не лез вперед, пока не поймет, где яйцо.

[indent] Коротко кивнув, Эйрик поправил капюшон и растворился между палатками. Ни споров, ни лишних слов, только привычное понимание между людьми, не раз вытаскивавшими друг друга из дерьма. Торфинн же лишь медленно выдохнул в воротник чужого плаща и двинулся к бревну, позволяя сапогам тихо хрустнуть по мерзлой земле, привлекая внимание. Пьяница лениво поднял голову на звук шагов, но тревоги в его взгляде не мелькнуло, ведь для него перед глазами был всего лишь один из своих.Это даже раздражало.

[indent] Подойдя ближе, Рагнарссон без приглашения опустился рядом, тяжело облокотившись локтями на колени, будто сам только вернулся с обхода. От костров сюда почти не доставало тепла, зато ветер с озера отлично пробирался под плащи и мех. Несколько секунд он молчал, позволяя тишине выглядеть естественно, а затем протянул руку к кувшину.

[indent] — Дерьмовый холод, — тщательно контролируя манеру речи, мужчина вплел усталый голос в тишину ночи, делая короткий глоток и тут же поморщившись от кислого запаха дешевого эля, — даже северяне в такую погоду сидят по домам.
Вернув кувшин, Торфинн скользнул взглядом по лагерю, будто разговор интересовал его не больше, чем треск костров впереди.
— А наши все возятся, словно завтра война. Столько возни из-за горстки лесных шавок,— коротко усмехнувшись, он добавил толику раздражения в тембр и качнул головой, — будто у них там не яйцо, а сам император в мешке сидит.

[dice=34848-1:20]

Отредактировано Thorfinn Ragnarsson (2026-06-03 17:10:46)

Осмотр места не дал им ничего. Ни сама Эйрида, ни ее хирдманы не смогли найти ничего, что привлекло бы их внимание, поэтому было принято решение двигаться дальше, в ту стороны, куда ушел Бьерн со своими людьми. Они сделали всего несколько шагов, когда из туманного леса показался Эйнар.

На мгновение мир вокруг сузился до одной-единственной точки — той, где билась слепая материнская ярость. К счастью, ярлскона умела душить свой гнев раньше, чем он успевал взять верх над ней. Она медленно вдохнула холодный воздух, буквально остужая собственный мысли.

— Олаф, — голос прозвучал тихо, но лучник уже стоял рядом, натягивая перчатку на правую руку. — Найди позицию с видом на поляну. Если я подниму левую руку — бей на поражение. Если правую — жди. — Он всегда оставался молчаливым, потому в ответ только кивнул и растворился в тумане.— Ульфрик, Торир — обходите поляну с двух сторон. Не показывайтесь, пока я не дам знак. Если переговоры сорвутся, вы должны оказаться у разбойника за спиной быстрее, чем он закончит свою угрозу.

Ульфрик молча перехватил секиру и двинулся влево, Торир — вправо. Эйрида же на мгновение задержалась у старой сосны, прикрыла глаза и беззвучно, одними губами, прошептала: — Дорум, дай мне слов. Хелара, если сегодня кто-то и ляжет в землю — пусть это буду не я и не мой сын.

Эйнар вел ее в ту сторону, куда недавно ушел Бьерн, и где теперь оказался захвачен разбойником. Она не пряталась за стволами, не скрывала шагов. Двигалась не как убийца, а как ярлскона, готовая говорить. Вышла на поляну с прямой спиной, держа ладонь на рукояти сакса. Цепким взглядом она оценила ситуацию и сосредоточила свой взор на разбойнике.

— Убери нож, — произнесла она спокойно, остановившись в десяти шагах. Не приказ.  — Ты зашел далеко, но еще не переступил черту, за которой обратной дороги нет. Я — Эйрида Торнсей, ярлскона Нортхейма, и я хочу говорить с тобой прежде, чем здесь прольется чья-либо кровь.

Она медленно развела руки в стороны, показывая пустые ладони, достаточно низко, чтобы ее люди не приняли это за знак.

— У меня нет причин убивать тебя прямо сейчас, если ты не дашь мне этих причин сам. Но будь уверен: если прольется хоть капля крови моего сына, ты не успеешь понять с какой стороны пришла смерть. —Ярлскона сделала еще один шаг вперед. — Я видела следы крови. Что случилось в лагере Волков? Почему разбойники, которые годами не трогали северян, вдруг схватили драконье яйцо и сидят в лесу, как мыши под метлой, пока вокруг рыщут имперцы? — Она остановилась, все еще вглядываясь в него. В глубине души женщина молилась, чтобы Бьерн держал язык за зубами, а его люди не дернулись раньше времени.

[dice=19360-1:20]

Подпись автора

подпись от meatin-jelly

Бьерн еще несколько мгновений лежал на снегу, чувствуя, как холод пробирался сквозь одежду после резкого падения и молча смотрел на разбойника, пока тот объяснял ситуацию. Слова о предательстве внутри Ледяных Волков и ожидании имперцев только подтвердили догадку, что уже давно и неприятно скреблась в его мыслях: эта вылазка, увы, не закончится так легко, как хотелось бы. Слишком много неожиданных поворотов и слишком много людей, пытавшихся использовать чужую силу ради собственной выгоды. Да и от Торфинна до сих пор нет сигнала...

Он медленно поднялся на ноги, отряхивая снег с плеч и меховой подкладки куртки. Нога, недавно дернутая ловушкой, неприятно отозвалась тупой болью, но Бьерн лишь коротко поморщился и проверил, насколько свободно та двигается. После он поднял меч, вернул клинок в ножны и только теперь перевел взгляд на мать, пока Хрэйвин бесшумной тенью скользил над их головами и растворялся во мраке.

На несколько мгновений их взгляды встретились.

Бьерн видел, сколько всего Эйрида хотела сказать, но сейчас не было времени на слова. Он лишь чуть заметно качнул головой, коснулся двумя пальцами своей груди, а затем коротко склонил голову в ее сторону. Простой жест, который среди северян значил больше длинных речей. Немое, но искреннее "спасибо" за то, что пришла. За то, что не позволила ему остаться один на один с проблемой. За то, что снова оказалась рядом, когда он опрометчиво оказался слишком далеко впереди остальных.

После этого он отвернулся, возвращая внимание к разбойнику.
— Этот Олаф сбежал не один, а ты в одиночку отправился следом? — произнес Бьерн, задумчиво поправляя ремень с оружием. — Ты либо искусный воин, либо самонадеянный дурак, либо лжец... Но ты явно знаешь округу и вместе у нас куда больше шансов вернуть яйцо, чем если каждый будет бегать за ним отдельно.
Хальвар нехотя опустил топор, хотя по его лицу было видно, что великан все еще не доверяет неожиданному союзнику ни на волос. Сигрун тоже не убрала ладонь далеко от оружия, продолжая внимательно следить за каждым движением разбойника. Даже Эйнар, вернувшийся к группе, смотрел на Волка так, словно уже прикидывал, куда именно всадит стрелу, если что-то пойдет не так.
— И без обид, да, но запомни одно. Обманешь нас и Север никогда не забудет, что именно ты держал нож у моего горла. Это я тебе обещаю, — Бьерн сделал несколько шагов к разбойнику и остановился рядом, не пытаясь выглядеть дружелюбнее, чем был на самом деле. Доверия между ними не было, но теперь был общий враг, и пока этого было достаточно.

— Держись рядом. Если он что-то скрывает, ты заметишь это раньше всех остальных, — едва слышно обратившись к Эйнару, Бьерн и его люди направились за Ледяным Волком в сторону речки, туда, где среди снега и темных корней деревьев терялся след крови. Холод снова впился в лицо, туман окружил отряд плотнее, но теперь они шли не вслепую.

По крайней мере, теперь они знали, за кем охотятся.

[dice=3872-1:20]

Отредактировано Bjorn Thornsey (2026-06-16 15:39:55)

Только после того как нож ушел от горла ее сына, веревка лопнула, а сам Бьерн рухнул в снег она позволила себе незаметно выдохнуть. Воздух медленно вышел из легких, так тихо, чтобы никто не мог заметить этого, и она почувствовала, как напряжение, напоминавшее натянутую до предела тетиву, наконец отпускало ее. Это напряжение держалось внутри с того самого мгновения, как Эйнар вынырнул из тумана с вестью о ловушке.

Сосны вокруг шумели глухо, тревожно. Ветер волок по насту сухую ледяную крупу, что оседала на мехе ее плаща, на ресницах, в глубоких складках наручей, выгравированных старыми рунами. Туман, подползавший от озера, делал очертания людей зыбкими, ненадежными — точно тени на границе царства Хелары. В такую ночь предательство пряталось легко.

Она бросила короткий взгляд на Бьерна. Оценила, как он поднялся, как снег упал с меховой подкладки, проследила за его движениями, удостоверилась в том, что он цел и едва заметно кивнула ему. После этого все внимание женщины вернулось к Волку.

Наступившее облегчение вовсе не означало доверия.

Она смотрела на разбойника внимательным, цепким взглядом — взглядом правительницы, которая провела года у власти и научилась отличать правду от искусной лжи. Он говорил слишком быстро и охотно. Его история складывалась слишком гладко, звучала как хорошо продуманная речь. Эйрида знала цену удобным рассказам. Знала, что самые страшные ловушки не те, что хватают за ногу, а те, что хватают за доверие. Те, что заставляют тебя расслабиться и поверить, будто враг уже позади.

— Ты боишься, — произнесла она спокойно, и в этих словах была лишь констатация факта. — Я видела, как дрогнула твоя рука, когда я назвала свое имя. Ты не ожидал увидеть здесь ярлскону. Ты ожидал встретить врагов, но не тех, кто станет задавать вопросы. А раз так — твои дела хуже, чем ты хочешь показать.

Она скрестила руки на груди. Жест был закрытый, но не угрожающий, потом коротко кивнула головой в направлении ручья, давая понять, что они пойдут с ним. Но прежде чем двинуться с места, сделала короткий взмах правой рукой, едва заметный в тумане, но достаточный, чтобы ее люди поняли: следовать за ними на безопасном расстоянии, оставаться в тени, быть готовыми среагировать в любой миг.

— Этот твой Олаф — он ведь не просто унес яйцо? — вопросы она задавала прямо, не оставляя места для увиливаний. — Ты расставлял ловушки здесь, в чаще, вместо того чтобы гнаться за предателем по ручью. Не собрал других людей — или их просто не осталось? Все предали? Или те, кто не ушел с Олафом, уже отправились к имперцам?

Она не спускала глаз с разбойника.

— Расскажи о своей шайке. О тех, кто ушел с Олафом, и о том, кто именно снабдил вас имперскими клинками. Когда это случилось и на каких условиях. Тогда я, возможно, поверю, что мы идем по одному следу, а не в западню.

[dice=1:20]

Подпись автора

подпись от meatin-jelly

Когда лезвие вошло под ребра Эйнара, мир словно на мгновение замер, но не от страха. От ярости. И это было слишком знакомое чувство.
— Эйнар! — рык вырвался раньше, чем Торнсей успел подумать.
Следопыт рухнул вперед, прямо у кромки воды, и этого мгновения хватило, чтобы Хальвар сорвался с места первым. Не как человек, а как обрушившаяся на врага гора. Ледяной Волк едва успел оборонительно вскинуть кинжал, как огромный северянин выбил его оружие и врезался в него всем весом, сбивая с ног.

Сейчас это была его битва.

Великан рывком схватил разбойника за плечо и отбросил его дальше на берег. Длинный топор остался за спиной, потому что расстояние было слишком близким, а Хальвар никогда не был воином, которому требовалось оружие, чтобы доказать свою силу. Его кулаки и так говорили достаточно громко. И Бьерн знал это. Знал, что если сейчас вмешается, то лишь помешает своему хирду, а потому он поднял руку, останавливая Сигрун, уже сделавшую шаг вперед.
— Хальвар, — коротко произнес он, не отрывая взгляда от схватки. — Он твой.
Хальвар ответил лишь глухим рыком, когда поймал руку Волка с новым кинжалом и под нееестественным улом вывернул ее в сторону. Разбойник был быстрым, опытным, привыкшим сражаться в грязи и отчаянии, но против него стоял человек, который всю жизнь двигал камни, ломал кости и держал строй там, где другие бежали.

В сражении с ним Ледяной Волк уже не был охотником. Он был загнанным зверем, от пролитой крови которого всполохи магии в перьях парящего Хрэйвина налились цветом.

Каждый удар Хальвара звучал глухо, отдаваясь среди шума реки, а Бьерн тем временем уже был рядом с Эйнаром. Он опустился на одно колено в холодную воду, совершенно не замечая, как ледяная влага пробирается через сапоги, и осторожно перевернул следопыта на спину.
— Эйнар, слышишь меня? — голос стал тише, почти спокойным, хотя внутри все еще кипело. — Не смей уходить сейчас. Ты еще должен объяснить мне, как умудрился позволить себя обмануть.
Попытка пошутить была слабой, но все было лучше, чем позволить ярости взять верх над собой.

Когда из леса неожиданно раздался чужой голос, молодой ярлсон медленно взглянул в направлении звука. Вскоре он поднялся, сжимая меч в руке, но не стал делать движения вперед. Сначала Эйнар. Потом яйцо. А уже после — все остальные, кто решил, что может сыграть с Нортхеймом в свою игру.

[dice=1:20]

Отредактировано Bjorn Thornsey (2026-06-29 19:33:34)

[indent] Видимо Боги сегодня окончательно решили отвернуть свои лица от приемного ярлсона. Еле успев ускользнуть из имперского лагеря, Торфинн остановился у подножия холма, за которым скрывался лагерь “Ледяных волков”. В груди еще глухо бился холодный остаток погони, а дыхание не успело выровняться, как новые непросчитанные проблемы дали о себе знать.

[indent] Увидев, как натянулся лук раньше, чем услышал окрик, разведчик замер на месте, ставя тело так, чтобы не дать лишнего повода пустить стрелу. А стоило раздаться второму голосу сверху из темноты, лишенному вежливости и радушия, он лишь сузил глаза, медленно поднимая ладони на уровень плеч.

[indent] Бежать дальше не было никакого смысла, как и вступать в бой. Разбойник на холме держал лук уверенно и крепко, не проявляя нервозности, да и дозорные на деревьях прятались так, что он даже их не заметил. Слишком хорошо поставленная охрана для обычной разбойничьей шайки.

[indent] Ледяной ветер забирался под чужой имперский плащ, пропитанный запахом дыма и чужого пота. Теперь эта маскировка только мешала, а потому Торфинн медленно распрямил плечи и завел руку к застежке на горле. Пальцы на миг задержались, ощутив под тканью привычную тяжесть змеи. Скъёль была тихой, почти неподвижной, как будто и сама слушала крики с вершины холма. Он провел ладонью по плащу, снимая его с плеч и, не делая резких движений, позволил ткани соскользнуть вниз в снег. Вместе с нею, будто чужая тень, опустилась и змея, что мягко стянулась кольцом у самой кромки ткани, не спеша бросаться прочь по белому снегу. Даже не взглянув вниз, словно ничего не произошло, мужчина едва заметно пошевелил пальцами у бедра, повторяя условный знак, которому приучал ее долгие месяцы.

[indent] Кинжал шпиона он положил следующим так, чтобы это выглядело не как просьба о пощаде, а как отказ от лишнего шума. Топор и лук он оставил в лагере, а потому следом отправился лишь кинжал с пояса, глухо ударившись о мерзлую землю. После этого в руках у него не осталось ничего, кроме открытых ладоней и неприятного почти обнаженного чувства.

[indent] — Больше ничего нет, даже там, где советовал поискать твой приятель, - позволяя разбойникам рассмотреть его без оружия, несколько мгновений он стоял неподвижно, — Торфинн Рагнарссон. Глава разведки Аскона.

[indent] Не видя смысла скрывать свое имя или лгать, приемный ярлсон позволил разбойникам самим решать, как поступить дальше. Уверенный, что его не убьют, ведь если хотели бы убить - уже бы нашпиговали стрелами, асконец ждал, прикидывая в уме свяжут его перед тем, как доставить в лагерь, или узнав имя все же просто проводят к главе, давая шанс узнать хоть что-то новое об яйце и группе Бьерна и ярлсконы.

[dice=1:20]

[indent] Кожаные ремни неприятно впивались в запястья всякий раз, когда Торфинн невольно менял положение рук. Веревки были затянуты умело, без лишней жестокости, но именно так, чтобы не оставить ни малейшего шанса воспользоваться ошибкой караульных. Впрочем, сейчас он и не искал возможности освободиться, ведь его мысли были заняты совсем другим.

[indent] Когда полог палатки тихо качнулся, впуская внутрь холодный воздух вместе с человеком, который совершенно не походил на разбойничьего главаря, Рагнарссон молча встретил его взгляд, не позволяя себе ни раздражения, ни высокомерия. Он ожидал увидеть очередного головореза, ослепленного жаждой наживы, но вошедший мужчина двигался спокойно, без показной угрозы, а внимательный взгляд выдавал привычку сперва думать и лишь затем действовать. Такие люди были куда опаснее тех, кто привык разговаривать топором, а потому любая лишняя эмоция сейчас могла оказаться дороже клинка.

[indent] Кнут говорил и слова ложились одно за другим удивительно ровно, однако за этой размеренностью ощущался тщательно рассчитанный вес. Он не обвинял, не запугивал и не пытался произвести впечатление. Вместо этого предлагал обмен, словно между ними сидели не пленник и его тюремщик, а двое людей, одинаково заинтересованных добраться до истины.

[indent] Если бы Ледяные Волки действительно служили Империи или сами охотились лишь за драконьим яйцом, нужды в подобном разговоре не возникло бы: его либо убили бы еще на холме, либо выбивали сведения силой. И все же вместо этого Кнут заговорил о предателях. Не об арионцах, не о разведчиках Аскона, а о своих людях, наводя на мысль, что трещина проходила внутри самой шайки, и именно она тревожила главаря куда сильнее появления незваного гостя.

[indent] Перед глазами вновь всплыл лагерь Империи: спокойные лица солдат, приказ дождаться завтрашнего вечера, усталый пьяница, мечтавший вовсе не о драконьем яйце, а о собственном доме. Чем больше информации узнавал разведчик, тем меньше происходящее походило на борьбу за дракона. Яйцо словно оставалось в центре событий, но люди вокруг двигались совсем по другим причинам, словно каждый преследовал собственную цель, скрытую за общей легендой.

[indent] Торфинн медленно вдохнул, ощущая запах дыма, сырой кожи и хвои, пропитавший палатку. Лгать сейчас было бессмысленно - Кнут и без того знал слишком многое. Его люди видели имперскую форму, знали, откуда появился пленник, и наверняка успели сопоставить шум, поднявшийся в лагере Ариона, с появлением незваного гостя. Попытка изворачиваться лишь укрепила бы подозрения, но столь же глупо было выкладывать все, что удалось узнать.

[indent] Подняв взгляд на Храфнссона, Торфинн заговорил спокойно, будто продолжал обычный разговор, а не пытался сохранить себе жизнь.

[indent] — Я не служу Империи. Мы пришли сюда после известий о том, что драконье яйцо оказалось у Ледяных Волков, а после, проведя разведку, рядом обнаружился лагерь имперцев. Мне нужно было понять, собираются ли арионцы напасть этой ночью или уже действуют сообща с теми, кто держит яйцо, поэтому я проник в их лагерь, - ненадолго замолчал, он внимательно всмотрелся в лицо собеседника, — однако вместо подготовки к штурму я увидел, что они ждут подкрепление и собираются завтра окружить северян. После этого меня обнаружили, и выбора, кроме как уходить, уже не осталось.

[indent] Несколько мгновений в палатке слышалось лишь потрескивание догорающих углей.

[indent] — Теперь моя очередь, Кнут. Ты сказал, что среди ваших есть те, кто сговорился с Империей. Тогда ответь мне, кого именно ты считаешь предателем? И почему арионцы, оказавшись так близко к драконьему яйцу, ведут себя так, будто оно для них вовсе не главная цель?

[dice=1:20]  [dice=1:20]

С холма лагерь лежит перед ними как на ладони, внизу суетились люди. Эйрида стояла подальше от обрыва, чтобы ее силуэт нельзя было легко увидеть снизу. В голове ярлсконы роилось множество сомнений, она до сих пор не была уверена в том, что может доверять этому человеку, не смотря на все его слова и клятвы. Клятвы, что даны были ее отцу, а потому не смотря на все его слова могли не иметь с ней ничего общего.

Она смотрела за Олафом, который вглядывался вниз, считая людей. В другое утро она бы уже отдала приказ. Семерых можно было взять быстро, не убивая, особенно с людьми старика. Внезапность на их стороне, численность — тоже, но что-то удерживало ее руку.

Сигнал от Торфинна и его людей так и не поступил. За все это время. Либо воспитанник Рагнара все еще скрывался в чаще, наблюдая за имперским лагерем для лучшего момента, либо момент настал и они его не пережили. Эйрида была уверена, что Торфинн не мог попасться так просто.

Ярлскона оглядела людей старика, кивнула своим людям.

— Я пойду в лагерь на переговоры. Со мной пойдут все мои люди, и ты, — она повернулась к Олафу Хримульфу, в ее взгляде не было места для возражений. — Твои люди пусть остаются на холме. Если начнется бой, то они смогут ударить сверху.

Она заметила, что люди Олафа переглядывались недовольно, поджимая губы. Кое-кто из них явно ожидал другого, возможно, она рассчитывали, что дочь конунга поведет их в атаку, сметет всех с лица земли. Эйрида понимала этот порыв — месть проста, понятно, горячи кровь. Но ее кровь уже остыла. Тридцать семь зим научили ее: прежде чем обнажать меч, нужно испробовать слово.

— Свен и те, кто заключил сделку с имперцами ждут золота. Арионцы обещали им плату за яйцо, цена которую я могу предложить — жизнь, — она кивнула на долину внизу. — Сейчас их семеро. Нас больше. Если среди них есть хоть один, кто сомневается, кто пошел за Свейном из страха или жадности, а не по убеждению, — он дрогнет. Имперское золото хорошо, но шея на плечах дороже. Нападать без предупреждения — значит самому уподобиться тем, кто режет в спину. Мои люди знают — я никогда не сделаю так.

Она поправила ремень щита, проверила, легко ли выходит сакс из ножен. Шагнула к спуску.

— Олаф Хримульф, я надеюсь на твою клятву и честность. Никаких действий без моего ведома. Ни тобой, ни твоими людьми.

Купила переброс
Во славу Дорума
[dice=1:20]

Отредактировано Eirida Thornsey (2026-07-26 21:02:53)

Подпись автора

подпись от meatin-jelly

Стрела оказалась в голове мужчины, взявшего ее на прицел, раньше, чем Эйрида успела что-то сказать. Мужчина рухнул ничком, даже не вскрикнув, люди Олафа сделали то, чего она не приказывала, обходя ее наказание не действовать без ее ведома. Слово было нарушено. Кровь пролилась. Переговоры, которые она вела в голове, обратились в прах за один удар сердца.

Торфинн оказался прямо под их ногами, живой, сваленный в снег, но целый. И эта новость становилась единственной хорошей за это проклятое утро. Следопыт Эйриды не думая протянул руку воспитаннику Аскона. Не важно, как сейчас они оказались на разных сторонах, он все еще тот, кто пришел с ней, все еще член ее семьи.

За секундной заминкой последовали крики, ляг, топот. Она всеми силами пыталась избежать этот бой, но он накрыл поляну как снежная лавина, что сходила весной с гор, погребая все на своем пути.

— Ульфрик, прикрывай Торфинна, — верный вождь хирда оказался достаточно близко к ней, чтобы она могла дать эту команду. Она знала, он поймет — любой, кто тронет его — ляжет рядом. — Олафа не трогать.

Последний приказ она отдала своим людям голосом резким. Ее хирдманы знали этот тон, спорить с ним было бесполезно. Она выхватила сакс левой рукой, меч правой — этот прием показывал ей в детстве еще старший брат. Щит оставался за спиной, здесь он только замедлил бы ее, а ей нужна была скорость. Она не бросалась в гущу первым порывом, сначала оценивала. Кнут уже схватился с кем-то из людей Олафа, клинки звенели.

Эйрида двинулась левее, туда где один из людей Кнута пытался обойти схватку, подходя со спины к ее людям.

— Лежать! — рявкнула она разбойнику, вклиниваясь между ним и своими людьми. Сакс ее описал короткую дугу, лишь выбивая оружие из его руки. Слишком много смертей за одно утро, ей не хотелось терять еще людей, которые могли лишь оступиться.

—Ульфрик, отправь кого-то вокруг, имперцы где-то рядом!

Схватка распадалась на отдельный стычки, Эйрида двигалась, выцеливая взглядом самого Кнута. Она не хотела битвы, но если обезглавить эту змею, то тело перестанет извиваться.

Снег под ногами окрашивался розовым. Крики перемежались хрипами. Эйрида перехватила меч покрепче, шагая вглубь схватки.

[dice=1:20]

Подпись автора

подпись от meatin-jelly