Промозглая сырость зимнего моря забиралась под слои одежд, проникала даже под исподнее, от чего тело покрывалось мурашками. Княгиня Драгомира Вран терпела это  неудобство стойко, будучи глубоко погружённой в свои мысли; она не позволяла ни раздражению, ни волнению пополам с предвкушением, ни даже малодушному желанию оказаться в тепле и уюте отразиться на её лице. Обхватив пальцами собственные запястья под муфтой из соболиного чёрного меха, она неотрывно смотрела в сторону приближающегося грота.

Слухам нельзя было верить, но и со счетов их спускать — тоже. Чаще всего, когда княжеские дела требовали внезапных путешествий дольше, чем на два-три дня, в разъезд отправлялся Данко. В этот раз судьба распорядилась иначе. Княгиня же, с детства жившая со стремлением лично контролировать важные для неё процессы, была этому даже благодарна.

Морская часть пути была самой короткой — и самой неприятной. Полы тяжёлого утеплённого платья и низ чёрного плаща промокли. Драгомира туже завернулась в него, шевельнула губами едва заметно, подсушивая ткань, чтоб та не шлёпала по щиколоткам. Когда в гроте их встретили свет тысячи свечей и не отсыревшие ещё кресла, княгиня на мгновение прикрыла глаза, испытывая облегчение. Год от года она не молодела, зимняя погода, по обыкновению своему, делалась дрянной и едва выносимой, а путь из Тиходолья до грота занял несколько дней — сквозь поздний ливень, шквальный ветер, немного града и, наконец, первый редкий снег, запоздавший в этом году и ещё не способный укрыть землю белым холодным покрывалом.

Драгомира приняла кубок из чужих рук и, кажется, даже отпила вина — со стороны так и выглядело, хотя на самом деле жидкость даже не коснулась её губ. Княгине хотелось согреться, а не растерять остатки тепла.

Отредактировано Dragomyra Vran (2026-05-13 00:03:12)

Вода с тихим плеском расступалась под тяжелыми сапогами, - обжигающе-ледяная, декабрьская, пробирающая даже через толстую кожу и меховую подкладку. Двухслойный плащ тянул к низу, набирая влагу, запах соли и гниющих водорослей. Алиша шла неспешно, чуть позади основной группы, не пытаясь обогнать их или затеряться. Ее шаг расслаблен, спина пряма, а взгляд из-под глубокого, отороченного мехом капюшона скользил по очертаниям скал с ленивым любопытством человека, который уже достаточно видел, чтобы не дергаться от каждой тени.
Холодный воздух обжигал горло.
Алиша чувствовала себя неуместно здесь, в этой театральной тьме, среди людей, для которых тайна была не просто правилом, а религией. Но это ощущение не вызывало дискомфорта. Напротив, - оно холодило спину чем-то знакомым, почти приятным. Влажный воздух грота, сменивший соленый ледяной ветер, пах сыростью и древностью. Множество свечей, расставленных на каменных выступах, бросали пляшущие тени на своды, превращая зал то в святилище, то в поминальную залу, - и, пожалуй, от этого становилось чуть теплее.
«Китч,» - морщится, одергивая промокший край плаща, - «Гильдия воров знает толк в зрелищах».
Один из встречающих, чье лицо тонуло в тени капюшона, сделал едва заметный жест, приглашая ее к креслу.
Дювале приняла руку своего сопровождающего и плавно опустилась на сиденье, откинувшись на спинку, и позволила тяжелому плащу опасть на подлокотник и волной вниз, обнажив простое, безупречно сидящее платье из темной шерсти. Ни броши, ни кружев, ни блестящей вышивки. Только хорошая ткань, идеальный крой и сдержанная дороговизна, которую не нужно излишне демонстрировать.
Когда поднесли вино, - полусладкое, терпкое и редкое, пахнущее ушедшим летом, которого здесь, в декабрьской сырости, уже не ждали, - Алиша не отказалась, угадывая знакомый аромат юга. Она взяла кубок, чуть наклонила его к свету, рассматривая цвет, улыбнулась и сделала глоток. Небольшой, но настоящий. Цена на ксилисское выросла за последние месяцы до небес, и достать даже одну бутылочку к осени становилось практически невозможным.
Взгляд ее из-под капюшона скользнул к фигуре в индиго. Что-то в том, как этот человек держал свои руки в рукавах, как замерли его спутники, готовые в любой момент прикрыть господина, показалось ей знакомым. Она отвела глаза. На лице на мгновение скользнули желваки от напряжения челюсти.
Не время для праздного любопытства. Не время для врагов. Не время для союзников. Новый глоток вина, - последний, перед тем как начались торги. Алиша поставила кубок на каменный выступ, не допив. И замерла, обратив все внимание на возвышение, где вот-вот должно было появиться то, ради чего они все здесь собрались.
Холод не отступал. Но внутри теплело.

Подпись автора

♫

Тонкие крылья носа Драгомиры едва заметно дрогнули, когда в кармане кафтана обнаружилось то, чего там быть не должно. Записку княгиня прочла с каменным лицом, аккуратно свернула и положила обратно в карман.

Друзей у меня здесь нет.

Хотелось бы надеяться, что и врагов тоже. Но этот кто-то подобрался к ней достаточно близко и обладал рукой достаточно лёгкой для того, чтобы подложить записку и остаться при этом незамеченным, причём не только самой господарыней, но и верным Некрасом, которому полагалось следить за её безопасностью. Если бы этот таинственный друг хотел ей навредить — уже сделал бы это.

Чтение записки не укрылось от него. Когда Драгомира подняла взгляд, Некрас уже смотрел на неё, а потому наклонился к ней сам, не дожидаясь соответствующего знака.

— Будь внимательнее, — почти одними губами шепнула княгиня, хотя в глазах её читалось, что ежели дружинник не будет следить за ней и её карманами, то и она в ответ не уследит за его головой.

В конечном счёте они здесь не для того, чтобы прохлаждаться.

Когда вынесли Брошь Тирия, Драгомира помедлила ещё несколько секунд, а после подняла свой кубок с вином, повышая ставку. Ей не нравилось, что здесь кто-то, кого не знает она — знает её. Подобная связь не должна оставаться односторонней. Если этот человек действительно друг, то княгине это может быть выгодно. В противном же случае разузнать об этом человеке больше будет полезно.

Жарких торгов за Брошь не разгорелось, и вскоре она перешла во владение Драгомиры. Теперь оставалось лишь ждать.

[dice=5808-1:20]

Алиша качнет головой на свой кубок, мгновение рассматривая свой номер, и вскидывая украдкой взгляд снова на соседствующих господ. Разношерстная компания, по верхам можно было бы узнать только единицы, да и тех, с большим сомнением. Женщина качнула головой в раздражении, откинув от себя каверзные мысли. На глубоком вздохе качнется грудь, и медленно опустится.
Внимание будет приковано к взошедшему на возвышение знакомому профилю. Фиолетовый на мгновение отлил багрянцем в свете многочисленных свечей. Даже не скрываясь, - мелькнет в голове, и тут же забудется. Гален проявил себя в последние полгода, а после взрыва в Нерет-Дуаре и вовсе оказался меценатом, спонсирующим отстройку нового имперского города-порта.
Дювале улыбнется, но внутри остался некий осадок. Первый круг торгов она пропустила, не находя для себя ничего интересного в нескольких безделушек, ушедшие под немногочисленные предложения. В ожидании нового лота, среди шепотков Алиша обернулась на движение Корри, замечая, что все это время Гален присутствовал среди них.
После окончания круга, на перерыве Дювале плавно встала, направившись к Хейзу.
В дальнем от всех ряду чуть меньше света, но отсюда видно все, и возвышение с лотами, и напряженные спины гостей, и тени, что слишком часто оживают в углах грота. Алиша подходит неспешно, плащ мягко шелестит по камню. Корри остается на почтительном расстоянии, встав у ближайшего каменного выступа, - так, чтобы видеть и ее, и вход.
Она опускается в соседнее с Галеном кресло не спрашивая разрешения. Оправив тяжелую теплую юбку, женщина только затем поворачивает голову к мужчине. Рассматривает его открытое лицо, единственное без маски в этом зале, чуть дольше, чем позволяют приличия.
- Вы единственный, кто не прячет лицо, - голос Дювале негромкий, достаточно лишь для того, чтобы их услышали.
Взгляд скользит по его одежде, задерживается на пальцах, - пустых, без колец, без намека на статус.
- Скажи, торги в этом году… они действительно стоят такого внимания? Или ты просто соскучился по хорошей компании? - в тоне Алиши проскальзывает что-то между любопытством и проверкой.

Банк #2
[dice=29040-1:20]

Отредактировано Alisha Duvale (2026-05-28 23:00:34)

Подпись автора

♫

Голос, раздавшийся за спиной, был женским, тихим и даже нежным. Драгомира обернулась к незнакомке. Тысячи свечей развеивали тьму грота, но не могли сравниться со светом дня; сапфировые глаза княгини в мягком полумраке этого собрания казались почти чёрными, взгляд был сосредоточенным и острым — но едва ли незнакомка могла увидеть это. Бездонные провалы зрачков ей заменял серый туман слепоты.

Княгине хотелось бы, чтобы Тирий был женщиной. Это внесло бы баланс их пантеон из восьми божеств, среди которых только трое были женщинами. Возможно ли, что в самом начале действительно был не Тирий, а Тирия?.. Мужчины любят приписывать себе чужие заслуги; мужчины любят присваивать всё себе. Разве бы упустили они возможность представить мужчиной бога, что покровительствовал магии и знаниям?

Отвечать Драгомира не стала. Её собеседнице не то чтоб нужны были ответы. Брошь Тирия — как и сам Тирий — была лишь предлогом завязать разговор, главные слова в котором должны быть не о богах.

— Сходи разведай, когда подадут сладости.

Некрас кивнул и отошёл в сторонку. Не прошло и полуминуты, как он уже поймал одного из юношей, до того разносившего кубки с вином. Со своего места Драгомира видела лишь профиль дружинника и то, как сосредоточенно он крутит какую-то пуговку на груди подавальщика.

На самом деле господараню, разумеется, сладости не интересовали. Ей лишь хотелось избавить разговор от лишних ушей. И Некрас это прекрасно понимал, а потому крутил пуговку с особым тщанием, не забывая поглядывать на княгиню, чтобы не пропустить момент, когда она освободится.

В речи незнакомки слышался приятный светолесский акцент; светолесской была и вышивка на её перчатках. Драгомира правила не из княжеского терема — регулярно она разъезжала по землям, богами вверенные её роду, останавливалась в городах, сёлах и деревнях, ранними вечерами собирала вокруг себя женщин, как знатных, так и простых, и до поздней ночи, а порой и до рассвета, выслушивала об их жизни, об их страхах, заботах и надеждах.

Была ли незнакомка перед ней когда-то на одном из таких вечеров?

— Могу я пожать вашу руку? — если женщина перед ней слепа, касаться её без предупреждения невежливо. Получив разрешение, Драгомира взяла руку незнакомки в обе ладони. На несколько секунд это странное и тёплое рукопожатие скрылось под муфтой из соболиного меха. — Я представляю здесь не себя, но нас. И, разумеется, наше сердце всегда открыто тем, кто с миром сделал первый шаг навстречу.

Лёгким движением огладив тыл ладони незнакомки, Драгомира сделала полшага назад, отпуская её. Некрас, заметив это, перестал терзать пуговичку на дублете подавальщика и, отодвинув его в сторону, двинулся к своей госпоже.

[dice=21296-1:20]

Если гостем приходишь в чужой дом, всегда нужно быть готовым к чужим порядкам. И здесь, в этом просоленном гроте, свой порядок был, но его смысл пока оставался лишь предметом догадок. Тхэгон не сомневался: хозяева играли со своими гостями, как заботливые овчары — беспокоились об их благополучии и готовились остричь их догола. Но как?

Перерыв заставляет гостей подняться и размять ноги, а заодно и обсудить происходящее между собой. Император и его свита тоже поднялись, но не спешили присоединиться к той или иной группе. Тхэгон всё ещё держался своей позиции: гости могли шептаться за его спиной сколько угодно, но его внимание пока останется прикованным к истинным владыкам этого вечера.

— Иди наружу. Будь нашими глазами, — мягко шепнул Император на языке Тайхо, поворотом головы призвав склониться к себе Хва Рин, волшебницу из Тэнсин-но Цумэ. Хёнок лично отобрал её для этой миссии за её выдающиеся заслуги, так что у Тхэгона были все основания доверять ей подобное. При этом самого Клинка он пока не желал отпускать от себя.

Рин коротко кивнула и лёгким шагом отступила назад. Как тень, она легко смешалась с толпой беседующих гостей, лавируя между ними как рыбка в густых зарослях водорослей. В это время к ним подошёл слуга с подносом.

— Спасибо, но господин не любит сладкое, — мягко вмешался Хёнок, ненавязчиво подаваясь чуть вперёд плечом, и даже из-под маски его идеальная речь без малейшего акцента выдавала обаятельную улыбку. Тхэгон благодарно улыбнулся, его золотая маска скрыла его выражение, кроме прищуренных глаз. Его одеяния из дорогого шёлка прятал чёрный плащ, однако он не мог скрыть его стати или того, как он держался среди остальных.

— Интересно, о чем мыши шепчутся под полом, и что слухи носят тут. — Хенок хмыкнул, обращаясь негромко к Тхэгону. Ему это все не нравилось, но были моменты, когда перечить Императору смысла не имело, поэтому он был тут. — На удивление, даже не интересно, как некоторые лоты попадают сюда.

— В этом нет загадки, — так же тихо ответил ему Тхэгон, не отводя глаз от работников аукциона. — А вот что происходит с ними потом — это я бы хотел выяснить.

[dice=3872-1:20]

Отредактировано Han Taegeon (2026-06-07 22:41:26)

Подпись автора

«Вот как в этом мире приобретается власть, подумал он. Надо просто наплевать на мнение окружающих и никогда, никогда не сомневаться в правильности своих действий.» (с)

"Логово преступников," недовольно думал Император, пока его взгляд холодно скользил по окружающим лицам и суетящимся работникам аукциона. Столь обширные богатства не должны оседать в руках таких людей. Безусловно — и всё же донесения заставили Тхэгона присоединиться к этой толпе жертвенных баранов, к неудовольствию его самого и его Клинка. Чувство собственной уязвимости неприятно досаждало где-то на грани сознания, но даже оно не могло поколебать уверенности Императора. Какой бы грандиозный план не разворачивался здесь, он не уйдёт отсюда с пустыми руками.

Наконец, начались торги за более интересные лоты. Тхэгон сузил глаза, напряжение стянуло его лицо под золотой маской. Он с нетерпением ждал возвращения Хва Рин, и решил не делать лишних шагов до её возвращения. Его не беспокоило её долгое отсутствие: он знал, молчание означало сосредоточенную работу.

— У меня складывается такое ощущение, будто мы покупаем ящики с сюрпризом. И внутри тебя может ждать как полезный инструмент, так и шарики цилиня, — не поворачивая головы заговорил он с Хёноком. В это время как раз объявляли новый лот, и даже понимая речь этерийцев, Император находил их описания недостаточными. — Так всегда и проходят подобные аукционы?

— Смотря что на кону и кто проводит, — чэнь Ккама усмехнулся, — Иногда можно встретить весьма занимательные вещицы. Может, желаете попытать судьбу на "сюрпризе"?

Тхэгон фыркнул с усмешкой, закатывая глаза.

— Может и желаю. Всё равно сидим здесь, как олени на расстреле. — Подняв бровь под маской, он скосился на своего Клинка. — Если я скажу, что их проводит зарвавшийся бандит, желающий стать властелином, и что на кону душа неба, что ты скажешь?

— Что даже не удивился, — Хён коротко хохотнул, — Место, весьма... Подходящее. Так и дышит опасностью, поэтому надо из этого веселья взять всё, что можно. Но не забыть, какова наша истинная цель.

— Тогда что же ты не пьёшь вино? — Тут же с улыбкой парировал Тхэгон, отняв указательный палец от своего бокала. Беседа с Хёном явно развлекла его и помогла его плечам более расслабленно опуститься. — Говоришь же, брать всё. Тебе предлагают отменные угощения.

— Верно, просто любое вино без привкуса пепла, для меня лишь вода. — Уклончиво ответил Хён, — Азарт и осторожность иногда могут быть на одной стороне, если ими управляет разум.

Тхэгон бархатно посмеялся себе под нос, снова поворачиваясь к трибуне грота, где как раз выносили новый лот с велеречивым сопровождением. Воздух в каменном зале будто густел от неясного предвкушения, и Тхэгон задумчиво потёр большим пальцем номер, выгравированный на его бокале.

— Ты безусловно прав, друг мой. — После продолжительной паузы негромко произнёс Тхэгон, и его голос снова стал серьёзнее. — Но, боюсь, в эту ночь одного лишь разума нам будет недостаточно. В этом танце со змеями, нам потребуется мудрость, — хмыкнул он, слегка склонив голову в сторону. Из-под его рукава показалась сердитая маленькая ящерка, недовольно прижимая ноздри к его коже и фыркая. Без лишних слов, Император достал шоколадную монетку, одну из привезённых в подарок принцем Леоном, и уже спокойно переключился вновь на аукцион, пока саламандра с ворчанием и чавканьем уничтожала угощение.

- Императорская медаль, +1 к броску

[dice=36784-1:20]
[dice=13552-1:20]

Отредактировано Han Taegeon (2026-06-13 12:25:11)

Подпись автора

«Вот как в этом мире приобретается власть, подумал он. Надо просто наплевать на мнение окружающих и никогда, никогда не сомневаться в правильности своих действий.» (с)

Драгомира сжала в пальцах перчатку, ещё хранившую тепло руки незнакомки. Муфточка скрыла этот жест от посторонних глаз. Взглядом указав Некрасу, чтобы занял своё место подле неё, княгиня прошлась вдоль ровных рядов кресел, разминая ноги и словно бы осматривая грот, освещённый множеством свечей. Мысли её были далеко отсюда. На душе было тяжело и скверно.

Господарыня не любила принимать поспешных решений, но сложившаяся ситуация не позволяла всё обдумать; не было у Драгомиры и той полноты картины, которую она привыкла иметь, пользуясь своим положением и связями. Кем была эта незнакомка? Какие цели преследовала на самом деле? Действительно ли та услуга, о которой она попросит, не навредит?.. Вопросов было больше, чем ответов. Когда во рту стало сухо от напряжения и дурных мыслей, княгиня едва заметно качнула головой в сторону одного из подавальщиков. Некрас тут же перехватил с подноса кубок с вином.

К моменту начала второго тура торгов Драгомира вернулась на своё место. Некрас высился рядом с княгиней, как скала, даже лицо его в этой приятной влажной полутьме казалось высеченным из камня. Когда начались первые ставки за артефакты, Драгомира устроила муфту у себя на коленях, чтобы рассмотреть перчатку незнакомки. Ровные крепкие швы, традиционная светолесская вышивка, небольшой размер — у мужчин таких миниатюрных ручек не бывает…

[dice=1:20]  [dice=1:20]

Неудачные торги не принесли внутреннее удовлетворения, а то и вовсе испортили настроение окончательно. Алиша машинально провела пальцем по гравировке на кубке - ее номер, который так и не пригодился. Артефакт, на который она повелась, оказался бесполезной безделушкой, а потерянное время и потраченные деньги лишь добавили горечи.
А потом объявили о его смерти.
Гален был жив менее получаса назад. Говорил, улыбался, смотрел на нее с холодным высокомерием. А теперь - мертв. Брови дрогнут в жесте разочарования. Смерть не нова в жизни Дювале, но чтобы она коснулась организатора в, казалось бы, в самом безопасном месте нейтральных вод? Женщина осталась сидеть на месте, качнув челюстью. Она разговаривала последней с Галеном, и тот покинул грот после диалога. Память подкинула фигуру, отошедшую от одного из участников торгов вслед за мужчиной. Оба не вернулись.
Вокруг нарастал шум. Ропот обеспокоенных, злорадных, раздраженных голосов. Алиша встала, направившись к месту, которое занимал Хейз, вдруг, там есть что-то, что он мог оставить.

[dice=1:20]

Отредактировано Alisha Duvale (2026-06-27 20:13:01)

Подпись автора

♫

Яйцо дракона. Как бы Тхэгон не старался, от вида его — живого, реального — перехватывает дыхание. И даже сквозь сидящую уже, кажется, в костях измотанность последних месяцев, он не может не чувствовать скрытую дрожь. Он уже видел дракона, хотя и не такого, каким может стать этот невылупившийся детёныш. Ради него Император и приехал сюда, рискуя собой и своими приближенными в такое трудное для своей земли время.
Когда драгоценнейший лот отодвинули вглубь, Тхэгон насильно выдохнул, возвращая себе концентрацию внимания. И очень кстати, потому что новые объявления, одно за одним, как раз начали разрушать и без того хрупкий покой богатых гостей. Глаза Императора сузились под золотой маской: какая чушь. Сам Гален Хейз, в этом месте — и допустил собственную смерть? Его размышления тут же прервал Ворон, будто читая его мысли:
— Убили? — Ккама Хёнок приподнял бровь, вглядываясь в лицо Императора, и позволил себе не улыбку — скорее дерзкую, чуть ироничную ухмылку, обращённую к Его Величеству. — Могу поклясться: тут и мышь не смеет пикнуть без дозволения. Но я наслышан о том, что игры порой лишь подогревают интерес — словно подбрасывают хвороста в едва тлеющий костёр. Я уверен, что все живы, Ваше Величество, и пусть весть об убийстве будоражит толпу — нас это от решения загадки не остановит. — Он неторопливо осмотрелся, скользя взглядом по залу, будто выискивая в мельчайших деталях скрытую насмешку судьбы. — Сперва надо будет исключить очевидные вещи — проверить то, что лежит на поверхности и оттого кажется самым надёжным. И я ничуть не удивлюсь, если ответ окажется либо до нелепости простым, либо, напротив, исполненным философского смысла.
— Мы не можем вести себя так, будто загадка уже разгадана. Пока. — Мягко, но с нажимом ответил Тхэгон. Впрочем, он полностью разделял рассуждения своего Клинка, при этом его разум уже начал просчитывать возможные пути решения.
В это время вернулась Хва Рин. Её отчет пусть и оказался не слишком насыщенным, но даже эти крупицы информации были полезны. Император кивнул и отставил свой кубок.
— Рин. Продолжи осмотр зала, ищи всё, что кажется не на своём месте, — приказал Император, — Но если подведешь меня ещё раз, по возвращении в Тайхо тебя ждёт наказание, соизмеримое твоей оплошности, и никакие молитвы тебе не помогут. — Холодно процедил он, наблюдая, как волшебница побледнела и коротко поклонилась. Маленькая красная ящерка на запястье Тхэгона, всё ещё вытирающая передними лапами кусочки шоколада со своей морды, согласно фыркнула.
— Хён, попробуй вытащить информацию из людей гильдии. У некоторых работников с самого начала торгов странное поведение, — уголок его губ едва скривился под маской. — Я полагаюсь на твоё… обаяние.
Сам Император цепким взглядом огляделся, медленно прохаживаясь по залу и используя своё собственное отточенное внимание.

Отредактировано Han Taegeon (2026-07-05 16:11:22)

Подпись автора

«Вот как в этом мире приобретается власть, подумал он. Надо просто наплевать на мнение окружающих и никогда, никогда не сомневаться в правильности своих действий.» (с)

Император выслушал своих подчинённых, пока его взгляд задумчиво скользил по залу и снующим гостям. Лишь по глазам Хёнока — единственному, что можно было разглядеть под маской — он видел, что Клинок думает то же самое, что и он сам. Хва Рин стояла рядом, замершая в напряженной выправке, как зависшая рядом с ними неподвижная тень. Слишком мало информации. Убийцей мог быть кто угодно, а учитывая контингент собравшихся, мотивов для прерывания жизни одного из крупнейших игроков теневой арены было предостаточно.
Тхэгон уже готов был продолжить искать зацепки со своими спутниками, как вдруг к ним приблизился человек, работник аукциона, с мягкой настойчивостью требуя передать ему записку с ответом — третий раунд торгов должен был вот-вот начаться. Тхэгон не удержался и раздраженно цокнул языком, коротко переглянувшись с Хёноком, пока маленькая красная ящерица радражённо чихала всем тельцем у него в рукаве. Кто мог успеть догадаться за такой короткий промежуток времени, без достаточного количества улик? Кроме самого убийцы, конечно, если таковой и был.
Но Император с лёгкостью взял себя в руки. После всего, что произошло в горном храме в Рюно Така, он уже совсем по-другому смотрел на то, что вытворяют люди на земле, представляя себя правителями жизни. Он слегка приподнял подбородок, делая короткий жест в сторону чистого листа бумаги, негласно отдавая приказ работнику записывать то, что он выскажет, подчёркнуто используя свой родной язык. Говорил он негромко, достаточно, чтобы достичь лишь ушей их малого круга, ведь место, где они стояли, и позволяло говорить более-менее в стороне от тех, кто мог подслушать.
— Галена Хэйза убил не тот, кто непосредственно держал орудие убийства. Его убила его собственная игра. Он заранее подготовил сцену для своей смерти и выбрал свидетелей, чтобы превратить убийство в последний аукцион. Исполнитель мог быть среди нас, но настоящим архитектором смерти был сам Хэйз. Посудите сами, ведь он был единственным, кто не скрывался под маской, а наоборот, грелся в лучах всеобщего внимания. Он знал, что смерть ждёт его, и призвал её на себя в кругу тех, кто с радостью бы вцепился друг в друга или в него самого. Он хотел, чтобы убийство состоялось, а мы, бароны и короли, бросились искать подлеца в глазах друг друга.
Тхэгон взял паузу и на мгновение сжал челюсти, слегка повернув голову.
— Гален Хэйз был жив до того, как покинул этот зал. Значит, орудие его убийства имело отложенный эффект, ведь само убийство было совершено здесь, среди нас, а он смог при этом без проблем выйти из грота и скрыться в скалах. Спрятанный в этом гроте механизм был приведён в действие, и, возможно, выпустил нечто смертоносное. Но человек, подготовивший его, точно знал, когда и где окажется Гален Хейз, чтобы мехнизм сработал в точное время и попал в точное место. — Император мягко улыбнулся. — И за этим механизмом следили те, кто должен был поддерживать безопасность в этом зале. Какая ирония.
Затем Император вновь повернулся к работнику. Жар и холод в его сердце уже успокоились в мерную, спокойную тишину.
— На кону судьба ребёнка неба, — на этих словах тон и взгляд Императора немного смягчились, — И человек, отдающий такое чудо, не ищет слепого обвинителя. Он ищет преемника своего видения, достойного того, чтобы чаша весов удачи склонилась в его сторону, — сказав это, Император слегка опустил голову, его голос стал ещё тише и мягче.
— Невозможно найти убийцу в тех условиях, что нам были даны. И мы не должны были. Да, физически его мог убить один из его слуг, но настоящим виновником был сам Гален Хейз: он выбрал умереть именно так, чтобы даже после смерти управлять исходом происходящего здесь, — короткий, едва заметный вздох качнул грудь Императора под тёмными одеждами.
— Такой, как Гален Хейз, даже свою смерть мог превратирть в сделку. Другой вопрос — зачем? Но на него ведь мы не должны давать ответа, верно? — тонко улыбнулся он.
Хёнок, стоящий рядом, наверняка усмехался там, под чёрной бронёй на своём лице. Мягко сдвинувшись ближе к работнику аукциона, он на языке этерийцев ненавязчиво предожил помощь в том, чтобы законспектировать эту речь на более понятном работнику языке, мягко возвращая ему долг за насмешливый тон его коллег.

Подпись автора

«Вот как в этом мире приобретается власть, подумал он. Надо просто наплевать на мнение окружающих и никогда, никогда не сомневаться в правильности своих действий.» (с)

Странная догадка о том, что все это время Гален наблюдал за всеми с единой вершины. Алиша опустила глаза на пол, а после вскинула от темного влажного камня, глядя на расположенные в чередующемся кресла посетителей. В глубины, где сидели те, с кем она ни разу не вела диалог, избегая новых знакомств. С какого места не обрати внимание, - все видели расположение Хейза, - и он мог наблюдать за всеми, как паук в своей вершине. Все линии вели к месту организатора. И не понять, кто на самом деле жертва.
Дювале поджала губы, возвращаясь в кресло.
Никто не знал Хейза, считала дочь Оскара. О его прошлом лишь слухи и догадки, а о настоящем и того меньше. Личность неординарная, броская, но отнюдь не стремящаяся к смерти. И разговор этот, - слегка насмешливым голосом память напоминает легкой хрипотой мужчины «Сегодня я стану богаче их всех», - был не о конце жизни.
Едва ли он сам выбрал свою смерть, - ропот вокруг мешал думать.
Или да?
Алиша все еще не знала ничего о Галене, чтобы знать, кто был к нему ближе рубахи, и кто был бы заинтересован в смерти барона Вальгравии.
Именно в этот момент к ней приблизился мужчина, протягивая пергамент, чтобы та написала свои догадки. А их и не было. А выразить мысли в паре слов и вовсе не получится в той мере, в которой Дювале хотела бы изъясниться.
[indent] «Амбиции Галена Хейза.»

Подпись автора

♫

Невидимый обруч, сжимавший грудь Драгомиры, разжался, когда в гроте вновь раздался довольный голос Галена Хэйза; до этой минуты она и не подозревала, что ей было тяжелее дышать. Княгиня измучила дорога в это место, записка незнакомки и уговор с ней — ещё неизвестно было, что взамен она попросит за свою финансовую помощь — этот странный розыгрыш и, наконец, предстоящие торги за последний, самый ценный лот.

Драгомира сжала ладони в кулаки так, что короткие ногти впились в кожу. Кисти её рук были спрятаны в муфточке из соболиного меха, поэтому жест этот остался невидимым для всех, даже для верного Некраса. Скорей бы оказаться дома... скорей бы это всё закончилось.

— Я собираюсь поставить безобразно много, — тихо сказала княгиня Некрасу, ища взглядом свою слепую союзницу. — Если потребуется, уйду голая отсюда, с одним лишь Басманом в руке.

Капризное перо всё равно слушалось лишь её рук, в чужих предпочитая ставить кляксы.

собственно, ставка максимальная, за исключением пера

Брови Тхэгона взметнулись в удивлении, когда работник внезапно изменился и принял облик Галена Хейза. Удивление это оказалось неожиданно приятным, вопреки всем тем смешанным чувствам, которые будил в Императоре аукцион всё это время. Когда они говорили с ним, речь работника действительно показалась ему немного необычной, но Император так и не уловил, что же было не так, поэтому никак не отреагировал. Так вот в чем была причина.
Услышав вердикт, Тхэгон только хмыкнул и направился обратно к своему месту, чтобы присесть и сделать финальную ставку. Даже несмотря на то, что розыгрыш закончился, он оставил после себя какой-то неприятный осадок, будто масляная плёнка на коже. И дело было совсем не в человеческих играх. В атмосфере этого аукциона, этих лотов, человека, так легко играющего со своей смертью, Тхэгона не покидало ощущение вмешательства чего-то большего. Будто за ними всеми следили силы, превосходящие любого в этом гроте. С тех пор, как он взглянул в глаза бога в нефритовом свечении пронзённых небес, его будто не покидал этот испытующий взгляд, и здесь смутная тревога на грани осоздания казалось ему чем-то похожим. Но, как и в случае со странным работником, Тхэгон не мог сказать, чья воля могла быть замешана здесь - и вообще была ли - он мог лишь мириться с этим навязчивым ощущением.
Ставки росли, и Император тяжело вздохнул, коротко взглянув по сторонам. Энергия в зале гудела как осиный рой, люди были взволнованы игрой и борьбой за главный приз, что даже сам воздух будто становился гуще. Тхэгон встретился взглядом с чёрными разрезами маски Хёнока, но к своему удивлению, не увидел там ни осуждения, и раздражения. Только привычное, почти что игривое любопытсвто, как будто Хёнок был единственным, кто тут получал истинное удвольствие помимо самих хозяев этого праздника алчности. Тхэгон поджал губы и затем посмотрел в тёмный альков, где своего часа ждало изумрудное яйцо дракона - живое, такое живое, настоящее, невероятно красивое, как и существо, спящее внутри.
Ни на ком из присутствующих не лежало ответственности за такое количество людей, как на нём, и Император ощущал это физической тяжестью на своей груди. Ставка, которую он собирался сделать, была поистине огромной. Если он победит, эта победа может тяжело ранить его родную землю накануне сложных времён. Но при этом Тхэгон, повышая свою ставку, не сомневался в том, что делает. Он гораздо ближе был знаком с направленными на него недоверием, презрением и ненавистью, чем пониманием и преданностью, и не боялся их. В конце концов, чем больше напастей вставало против него, тем упрямее он шёл вперёд. Он знал, что безвыходных ситуаций не бывает, и никогда не принимал необдуманных решений. В его случае непозволительной растратой было лишь ледяное дыхание отчаяния.
На кубке, который Тхэгон поднял, было выгравиравано его счастливое число. Хорошая шутка, устало подумал он, подтверждая свою баснословную ставку.

Подпись автора

«Вот как в этом мире приобретается власть, подумал он. Надо просто наплевать на мнение окружающих и никогда, никогда не сомневаться в правильности своих действий.» (с)