Родственные связи

Все известные родственники

Отец: Кодегранс де Годерак (ум. 1397), граф Маренкоста.
Мать: Астолата Руар (60), графиня Маренкоста, дочь графа Дорсета.
Брат: Леклейн де Годерак (42), Барон Гойнвирага и Юпосты, префект конной когорты.
Невестка: Медея, баронесса Гойнгвирага и Юпосты.
Племянники (на самом деле дети): Джиневра (Джинни) (16), Беренгар (Гарри) (14).
Дочь (на самом деле племянница): Ария (16) - сестра Заката.

О персонаже
Род де Годерак всегда держался на контрастах. Пока отец витал в облаках, растрачивая графскую казну на покровительство искусствам и дружбу с покойным ныне императором, старшему сыну приходилось вникать в управление Маренкостом, считать налоги и учиться хладнокровию. Статус первенца с рождения накладывал на Бертрана тяжелую тень ответственности, которой был лишен его «запасной» брат-погодка, однако врожденная твердость характера не позволяла Берти тяготиться своей участью — эта роль ему даже нравилась. И все же, наблюдая за Лэком, он невольно испытывал легкую, по-доброму горькую зависть к чужой свободе, заранее зная, что сам никогда не позволит себе роскоши жить одним днем. Лэклейн рос порывистым, сумасбродным и совершенно лишенным чувства меры, и Бертран, искренне любивший брата, раз за разом становился для него невидимым щитом, вытаскивая из опасных авантюр и сглаживая последствия его юношеских политических ошибок. Когда младший, наперекор воле отца, ввязался в глупый мятеж, Бертран приложил колоссальные усилия, чтобы уберечь его от эшафота, а последующую двухлетнюю ссылку брата в провинциальную глушь воспринял как единственный способ дать дому передышку, а самому Лэку — шанс наконец остыть. Берти понимал: кто-то один в их семье обязан оставаться твердыней, иначе их общий дом просто рухнет.

Лэклейн оставался единственным человеком, способным сорвать с сурового графа его толстую броню, заставив его искренне и беззаботно рассмеяться, но цена этой легкости оказалась для Бертрана слишком высока, вынуждая его хоронить собственные слабости глубоко внутри. Внутренний мир Бертрана превратился в лабиринт из тайн и компромиссов в тот год, когда его покойная супруга, обезумевшая от страха перед древним проклятием, тайно поменяла местами их новорожденную дочь с дочерью Лэклейна и Медеи. Бертран узнал об этом слишком поздно, когда жена уже скончалась, а ложь пустила глубокие корни, вынудив его нести это знание как невидимое, пожизненное клеймо. Он промолчал, чтобы не разрушить мир брата, но судьба посмеялась над его благородством, столкнув его с Медеей. В тихой, загнанной в рамки долга невестке Бертран встретил отражение собственного одиночества. Их запретное утешение друг другом переросло в многолетний роман и привело к рождению Беренгара. Лэклейн, с самого начала знавший правду, великодушно признал мальчика, и Бертран принял правила этой странной семейной игры, подчинив даже свой грех холодному расчету. Он сознательно отказался от нового брака и законных наследников, решив со временем передать графский титул Беренгару, чтобы его родной сын получил все, оставаясь для остального мира лишь племянником. Сейчас, когда Медея экстренно уехала на север, а империю после смерти правителя ждет неизбежный раскол, Бертран понимает, что грядущая война — это идеальный шанс закрепить свои планы, если только старые тайны не погребут под собой весь его старательно выстроенные карточный домик.

Навыки
За годы управления Маренкостом Бертран сформировался как практичный дальновидный правитель, привыкший полагаться на холодный ум, а не на оружие. Он хорошо разбирается в законах, чеканке монет, сборе податей и контроле торговых путей, а также имеет богатый опыт в ведении дипломатических переговоров, что позволяет ему вовремя распознавать интриги придворной знати и соседей. Военное ремесло граф оставляет наемникам и брату, однако сам обладает детальными знаниями в географии: он уверенно ориентируется на местности по картам и звездам, знает скрытые тропы в своих землях и способен грамотно организовать снабжение или обустройство лагеря. Как и любой дворянин, Бертран с юности обучен верховой езде, а в случае необходимости использует длинный кинжал или классический лук, требующий выдержки и твердой руки. Любит охоту (в основном из-за наличия собак, убийства не приносят ему удовольствия). Из личных увлечений, помогающих ему в управлении, Бертран выделяет архитектуру и черчение — он предпочитает лично вникать в проекты возведения мостов и укреплений в графстве. Кроме того, он силен в шахматной игре, которая давно стала для него наглядной репетицией реальной политики.

Артефакты
Тяжелый перстень с личной печатью графа Маренкоста, выполненный из грубого, толстого серебра. В него вправлен невзрачный серый минерал, который ювелиры называют «слепым» камнем за его свойство не отражать свет. Бертран получил его от отца вместе с титулом. Магия артефакта скрыта в самом камне и вступает в реакцию только с сургучом. Когда владелец артефакта прижимает перстень к горячему воску или сургучу на письме, камень оставляет на слепке едва заметный, уникальный маслянистый блеск, переливающийся всеми цветами радуги. Этот след невозможно подделать обычной копией печати. Все доверенные Бертана, его брат и конечно же Медея знают об этой особенности. Получив письмо, они смотрят на сургуч под определенным углом к свету. Если маслянистого отблеска нет — значит, письмо по пути вскрывали, читали и запечатали заново фальшивой печатью, либо это изначально подложный приказ. Сам перстень тоже защищен: если его наденет на палец кто-то, в ком не течет кровь Годераков (например, вор или убийца), металл мгновенно становится ледяным, намертво примерзая к коже и врезаясь в нее до крови, пока кольцо не снимут силой.

Дополнительно
Любимый пес: Крупный, поджарый кобель породы бладхаунд по кличке Призрак. Пес обладает феноменальным чутьем и меланхоличным, глубоким характером. На охоте он способен часами беззвучно идти по самому сложному следу, а в замке делит с хозяином его бессонные ночи, молча карауля двери кабинета.
Охотничьи предпочтения: Бертран не переносит шумную, хвастливую охоту с сотней слуг и трубящими рогами. Для него уход в лес — это способ побыть в тишине. Он предпочитает уединенную охоту, где требуются лишь верный конь, чутье Призрака и предельная концентрация. Сопровождают его при этом лишь несколько слуг, а к Призраку присоединяются лучшие псы из графской псарни.
Бессоница: Бертран страдает от бессонницы, обостряющейся осенью и зимой, из-за чего часто бодрствует до рассвета. Чтобы занять эти часы, он пьет крепкий мятный чай и занимается своим хобби. Обладая твердой рукой и математическим складом ума, он увлекается тончайшей работой с драгоценными металлами и камнями: сам плавит золото, гранит самоцветы и собирает изящные перстни и ожерелья. Это его способ медитации, требующий абсолютного фокуса и позволяющий полностью отключить мысли от политики. Большинство своих изделий он переплавляет обратно, но лучшие, самые искусные работы дарит Медее или другим членам своей семьи.
Внешний вид: Граф принципиально избегает кричащих цветов, предпочитая дорогие, глухие ткани темно-зеленых, винных и глубоких графитовых оттенков. В кулуарах Сольнмарка за глаза его называют "Свинцовый граф".

Пробный пост

Пост

— Почему в холодильнике кто-то дышит? Мама, давай откроем и посмотрим, может, это Банни? — выдыхает Кассиус и замолкает, чувствуя, как ком сжимает горло с такой силой, что слова уже просто не способны вылезти наружу. Он захлопывает детскую книжку и бросает ее на влажную траву рядом со своей коленкой, закрывая лицо руками. Спина его упирается в надгробие, на котором красивыми буквами выведено имя его покойной жены и приписка: «и ее нерожденное дитя», и ему совершенно плевать, что сырая земля наверняка испачкала сзади весь его плащ. Его вообще теперь очень мало что волновало в этой жизни. Боль и ненависть захватили все его нутро, обвивая цепкими колючими щупальцами, сдавливая ребра до хруста, словно дразня, что еще секунду, и осколок кости проколет легкое, заканчивая его мучения, но этого не происходило. Он потерял их. Не смог защитить. Не уберег. Он - ничтожество, не достойное ходить больше по этой земле. И тем не менее он здесь. А они там, в сырой земле, гниют и разлагаются на радость червякам и ублюдкам из сопротивления. Объяснение было лишь одно: его оставили, чтобы отомстить. И как только он сделает это, как только найдет и накажет всех, кто причастен к гибели его семьи, он отправится вслед за ними.

Убирая руки от лица, Уоррингтон вытирает слезы со щек и переносицы, стараясь прийти в себя. Он тянется и подбирает книжку, бережно отряхивая ее и глядя на обложку с розовой овечкой. Мейвелин была уверена, что у них будет девочка. Сжимая зубы с такой силой, что они вот-вот превратятся в пыль, мужчина хмурится, не позволяя слезам вновь подступить к его глазам, и убирает книжку во внутренний карман плаща, поближе к сердцу. После как-то нелепо поднимается на ноги, будто те совсем его не слушаются, и упирается обеими руками в верхушку холодной могильной плиты.
— Я приду к вам завтра. — шепчет он, наклоняясь ближе, и целует безразличный к его страданиям камень, покрытым мелкими капельками влаги, которые не сохнут здесь даже сейчас, в августе. Ночью, после свадьбы Министра, превратившейся в настоящий кровопролитный ужас, пошел дождь. С громом и молнией, он не останавливался несколько дней, будто оплакивая всех тех, чьи жизни забрало это трагическое происшествие. Будто даже сама природа говорила им, кого стоит жалеть, о ком стоит скорбеть…

Вздохнув, Уоррингтон наконец выпрямился, чувствуя, как затуманенная от боли голова слегка закружилась, но через несколько секунд все прошло, и он развернулся, неспешно шагая по узким дорожкам между могилами в сторону выхода из этого холодного, мрачного места, сунув руки в карманы плаща. В последнее время он бывал здесь слишком часто. Смерти стали неотъемлемой частью его жизни еще полтора месяца назад, когда погиб Блейз, и с тех пор будто не заканчивались, отчего внутри лишь усиливалось всепоглощающее негодование. Этому нужно было положить конец, раз и навсегда, и Касс готов был отдать свою жизнь взамен на спокойствие всего магического мира. Ну или хотя бы его части. Правда пока таких возможностей ему особо не предоставилось. Впрочем, он оставался терпелив, раз за разом напоминая себе, что система, вырабатываемая годами, не может быть рассмотрена и разгадана за один день. Он вел свои записи дома и на работе, сопоставлял газетные сводки и министерские отчеты, составлял собственные списки подозреваемых в причастности к сопротивлению, и в целом работал методично, отдавая себе отчет в том, что войны не заканчиваются за один день. В его же случае война началась еще десять лет назад, и он в этой войне - весьма незначительная фигура, которой впрочем вполне под силу изменить свою значимость. Достаточно просто найти ответы на терзающие всех вопросы.

Откровенно говоря, он не собирался сегодня заходить к Блейзу. Последние дни были наполнены горем утраты и желанием мстить всем и вся, не говоря уже о желании закончить собственные мучения, от чего его так внезапно спас Малфой, и бередить уже хоть немного подсохшую рану по имени Забини он совсем не хотел. Однако не посмотреть, проходя мимо, не смог, а когда посмотрел, остановился, как вкопанный, а морщины на его лбу стали только глубже. На могиле Блейза стояла какая-то девушка. На вид она была крайне расстроена, плакала и что-то шептала, но Уоррингтон стоял слишком далеко, чтобы расслышать ее слова. Однако он мог поклясться, что никогда не видел ее прежде, даже на похоронах или оглашении завещания Блейза, оттого ее появление здесь, да еще и в таком состоянии, вызывало большие вопросы, пройти мимо которых мужчина ну никак не мог. Вынув руки из кармана, он коснулся пальцами браслета-амулета на своем запястье, что выдали ему в министерстве вместе с должностью главы отдела. Амулет этот должен был магическим образом размывать его внешний вид, работая сродни оборотному зелью, вот только внешность его носителя не менялась, она лишь становилась неузнаваемой для собеседника по окончании общения, и ее невозможно было запомнить или описать после встречи, даже если вы провели вместе несколько часов или даже дней.

Вернув руки в карманы, мужчина двинулся вперед, в сторону могилы друга детства. Сомнения терзали его изнутри, и он пытался успокоить их, уверяя себя, что у Блейза наверняка могли быть знакомые, о которых ему, Уоррингтону, известно не было. Знакомые, которые не захотели появляться на помпезной похоронной церемонии, устроенной убитой горем миссис Забини, и отвечать на вопросы вроде «откуда вы были знакомы с погибшим?». Знакомых, совершенно не опасных, и не связанных с сопротивлением, предательствами и смертями. Получалось, откровенно говоря, херово. Остановившись напротив девушки, Кассиус не спешил привлекать к себе ее внимание, надеясь получить некоторые ответы еще до того, как она заметит его. И решение это оказалось вполне правильным, ему и правда удалось расслышать пару фраз, вот только никакого особенно ценного смысла они не несли. Или он просто пока этого не понимал..?
— Мисс. — негромко произнес Кассиус, привлекая к себе ее внимание. — Вы в порядке? — Улыбаться он даже не пытался, после случившегося с Мейв улыбка кажется навсегда исчезла с его лица, а губы забыли, как изгибаться в нужную сторону. Тем не менее он старался оставаться учтивым, в конце концов, пока было слишком рано делать какие-то выводы.