Родственные связи

Все известные родственники

Отец: Герберт Ведель, 50 лет(граф и владелец производств на своих землях)
Мать: Хильда Ведель, 47 лет(супруга графа, светская дама)
Старший брат: Рихард Ведель, 29 лет(наследник отца, виконт)
Старший брат: Ламар Ведель 27 лет(офицер армии)
Старший брат: Вилберт Ведель, 26 лет(офицер армии)
Супруг: Рэймонд Дальберг, 30 лет(камергер)

О персонаже
— родилась в семье, владеющей фамильным замком в провинции Крессфельд, графство Линд и твердо стоящей на фундаменте стабильной прибыли от каменоломен и угольных шахт.
Влияние фамилии было так заметно, что о нём было слышно, даже в Империи.

— получила домашнее, но лучшее образование, какое только могли предложить квалифицированные учителя, нанятые отцом.

Ей так же было известно, когда нужно замолчать, когда опустить глаза, а когда и на сколько секунд — сверкнуть ими из-под ресниц, так загадочно, чтобы поймавший этот взгляд, искал его ещё раз.
Белокожая, светлоглазая и беловолосая, она была похожа на редкую жемчужину, пошла в породу своей матери, женщины удивительной красоты.
К девятнадцати годам была отправлена в имперский дворец, впоследствии, стала фрейлиной принцессы Люцианы.

— Поскольку, была единственной дочерью — мыслью об успешном и выгодном браке родители озадачились, едва ей стукнуло семнадцать. Представление ко двору в девятнадцать, в том числе, расширяло возможности для будущего удачного брака.
Однако, подходящих по статусу кандидатов то не случалось, то вмешивались какие-то препятственные обстоятельства, из-за чего, на выдане девушка просидела до двадцати двух лет, а после было ещё три помолвки и, всякий раз, женихи умирали до свадьбы по случайности, на первый взгляд. Несчастный случай в горах или на охоте.
Её иронично стали звать «черной невестой» за спиной.
К её двадцати пяти годам, родители Герды, достаточно неожиданно, приняли решение примириться с соседним графством, давняя вражда с которым сложилась исторически — посредством брака между детьми.

Потерять свободу, к которой успела весьма привыкнуть за годы крахов помолвок, казалось страшной участью, но разменяться на рождение чужих наследников тоже желания было мало. К тому же, всё, что она знала про будущего супруга — оторви, да выбрось.

— Супруг пожелал отбыть жить в столицу, вероятно, чтобы продолжать свой разгульный образ жизни.

— После замужества, начала несколько иначе смотреть на всё, что её окружает, а это и политические, и придворные интриги. Она продолжала держаться, несколько поодаль, от серьезных мужских(и не только) игр в большую грязную политику, но понимала немало. Всегда отличалась умом.
Пожелала себе некие сферы, которыми была намерена заниматься лично. К примеру, благотворительность, покровительство творцам, вроде поэтов и художников; или открытие собственного салона.

Характер.

Более настоящая и искренняя наедине, тонко чувствующая собеседника, при условии, что дистанция между ними позволяет любой эмоциональный маневр.
Кроме умения носить маски, в ней остаётся и навык орудования чистой эмоцией, будь то раздражение, гнев, или возмущение, радость, или боль.
В целом, легко вывести на бурную эмоциональную реакцию и живой отклик. Умеет держать себя в руках и знает себе цену. Достаточно гордая.

Навыки
Искусство, рукоделие, этикет.

Артефакты
Нет.

Дополнительно
Белокожая и светловолосая, она всегда напоминала перламутр.
Обладательница крепкой осанки.
Цвет глаз прозрачно-голубой, как замерзшее озеро, припорошенное серебристым снегом, родинок на коже нет, кроме едва заметных редких точек, словно от тонкой перьевой ручки.
Походка может быть и плавной, кошачьей и стремительной.
Голос варьируется широким диапазоном, от грудной мягкости, до нот звенящего железа.

Пробный пост

Пост

Лусена ощущала себя гончей, прямо перед носом у которой вдаль, всё дальше и неотвратимее, несётся по прямой быстроногий заяц подранок, но горло стягивает тугой ошейник, а крепкий поводок дёргает назад.

Оттого, она и стояла слишком ровно, будто на эшафоте. Если её подозрения, только что сложившиеся в единую картинку, верны — Тереза, прямо сейчас, избавится от всех улик.
Например, от небольшого стеклянного флакончика, который можно ловко спрятать в декольте между грудей, поглубже.

Конечно, реши горничная сбежать, чтобы не лишиться головы, останется хоть какая-то тень на её имени, впрочем, способная быть расценена лишь как «бедняжка испугалась эту бледную поганку, чьи руки дотянулись здесь под своды каждого черепа!»

Кто выдержит такое унижение?

Лусена не была до конца уверена, но решила сыграть в сейчас или никогда, рискнув всем: ошибки герцог мог и не простить, а быть сосланной на рубежи сражений с умертвиями ей не очень хотелось, как и прозябать черте по каким селениям, вдали от сколько-нибудь уравновешенных разумов. Вдали от каминов и каменных дорог. А ведь может быть ещё хуже — ей найдут подходящую партию и выдадут замуж за какого-нибудь выдающегося мага, надеясь, что этот союз принесёт на свет немного новых.

Сейчас её дар, в сочетании с тем, что она женщина, скорее преимущество, но один неверный шаг и дар обернётся проклятием.

Прикрыв глаза всего на миг, будто собирается с мыслями для ответа, Лусена усердно искала ниточку разума Терезы, чтобы вонзить туда стальной крючок и заставить вернуться обратно.
Делать это на расстоянии, одновременно общаясь с Викторией, было, мягко говоря, трудновато.

«Я велю обыскивать комнаты слуг через день. Если яд есть, он при ней».

— Я смотрю на вас как на женщину, которую пытаются отравить уже месяц.

Лусена хотела бы сказать больше, но ей приходилось делать заметные паузы между фразами, разрубив свою сосредоточенность надвое. Лоб вспыхнул иглами боли, а крючок вонзился в нужный разум, где всё сейчас заполнялось гулким и частым сердцебиением. Как у загнанного зверя. Больше ничего нельзя было разобрать.

«Вернись в покои герцогини, Тереза, сейчас же».

Покрепче потянув эту незримую верёвочку к себе, Лусена прерывисто вздохнула, более никак не выразив собственный дискомфорт. Все знают, что вторжение в ум менталиста неприятно.
Но никто не думает приятно ли вторгаться самому магу.

— Я обязана вашему супругу многим. Но я не одна из его борзых псов. У меня действительно есть приказ.

Тереза подходила ближе и Лусену на миг оглушили её панические мысли, они кричали на одной ноте животного ужаса, десятки лживых оправданий путались друг с другом в клубок, завязывая морские узлы, какие не разрубить и топором палача. Разве что, топором палача. У неё были сказки и легенды на все случаи жизни, но сейчас было очень уж страшно, а страх отрезает хладнокровие.

— Оберегать вас от всех, кто желал бы навредить. Ещё пара минут. И я больше не буду отнимать ваше время. Сейчас Тереза вернётся, а вы стойте позади меня. После можете наказать, как вам будет угодно, светлейшая донна.

С этими словами, Тереза вернулась в покои, а Лусена повернулась к ней лицом, оказавшись спиной к Виктории.
Связь стала сильнее, но в этой головушке всë ещë трудно было расслышать хоть что-то, за воплями первородного ужаса.

Лусена могла бы устроить целое представление, но лишь протянула руку, вперёд раскрытой ладонью, вынуждая Терезу отдать флакон, если тот у неё есть.
И тот у неё был.
Тривиально, в декольте. Как она и предполагала.
Горничная отдала его, будто зачарованная.

Лусена едва заметно шагнула в сторону и встала вполоборота, показывая герцогине склянку, наполненную некой жидкостью. Откупорила. Понюхала. Казалось бы, вокруг поплыл чуть резковатый запах трав. Быть может, отвар от женского недуга. Быть может, сбор для сна.

— Что это, Тереза? Отвечай своей герцогине только правду.
— Белена.