Четвертый год. Четвертый сука год в этой сранной Академии на подмостках отстающего. И нет, дело далеко не в оценках, которые пестрят идеальными вензелями в его будущем аттестате – или куда там они ставятся в этом магическом мире? Он умнее многих, сообразительней большинства, упрямый, уверенный, душный. Он корпеет над древними текстами, выискивая ответы на самостоятельно заданные вопросы. Библиотека для него не пустой звон, ее стены сродни отчему дому, который он уже не посетит никогда. И в этом мире должен был найтись один, который позволил бы почувствовать ему себя полным. Что он больше не один. Что в этой чертовой жизни, которую он не выбирал, в е еще есть смысл. Вот только из них двоих это было интересно лишь ему одному – иначе как объяснить такое опоздание? Появится ли он вообще? Жив ли он еще или умирает прямо здесь и сейчас, но так далеко, что Кейси даже не может прочувствовать боль утраты, боль угасающей души?
Ногти впиваются в кожу на ладонях, заставляя его протрезветь. Вот только у них это не выходит. Кейси с упрямством заядлого мазохиста сам же хлестает сею по щекам. Нет, не буквально. Но каждый новый студент, входящий сегодня под своды Академии, вызывают в нем неутомимое желание. По банальной инерции он вытягивает голову вперед, облизывает пересохшие губы и жаждет почуять то самое чувство, о котором им рассказывают чернильные да угрюмые буквы талмудов. То самое чувство, о котором ему рассказывают каждый раз, когда сшивка с очередным ведьмаком сходит на нет.
Кейси устал. Прикрывая глаза, он позволяет себе отдалиться куда-то далеко, словно выйти из тела, посмотреть на окружение со стороны. Хочется впервые в жизни сменить личину с чешуйчатой рептилии на нечто более… быстрое. Иметь размах крыльев, которые унесут тебя в горные дали. Стройные и сильные ноги, на которых можно стремительно ускакать в закат. Этот день – последний лучик его надежды. Последний оплот его незыблемого существования.
Интересно, в прошлой жизни они были так же близки?
На губах горечь. На губах капли алой крови. Он даже не осознает этого по началу, но вскоре губу начинает саднить, и Кейси касается воспалившейся на время раны подушечками пальцев. Этот чертов ведьмак сведет его в могилу. Это чертов ведьмак, по которому изнывает его сердце все эти года, падет от его руки. И дело далеко не в Скверне – Кейси устал ждать. Он не верит в то, что его ожидания дадут плоды. Почему это должно случится сейчас, если не случалось до этого? Почему он должен терпеть издевки окружения, продолжая идти с гордо поднятой головой, когда в след ему вторит пара мелодий, звучащих в унисон?
Который первокурсник это? Кейси сбивается со счета. Но он продолжает упрямо облокачиваться на стену позади себя, скрестив руки. Вокруг собирается небольшая толпа – Кейси по истине уникальный самородок. Он буквально легенда этих последних пары лет. То некто заставляет верить тупое серое безголовье в ядовитость его нутра, то ему и крыть нечем, когда столь очевидный факт его брошенности на лицо.
Его ведьмак не может не знать – так их убеждают. Так их заставляют вверить в Инквизицию и Ковен. Но тогда почему…?
Первый он чувствует запах. Он напоминает ему о доме. О свежей маминой выпечке, о прокуренном свитере отца. Это бьет сильнее, чем может казаться, буквально выталкивая почву из-под ног Кейси. Он был уверен, что уже давно похоронил не просто воспоминания о доме – свою любовь к ним. Никто так до сих пор и не смог получить его настоящего признания такого поступка. И теперь он снова чувствует себя словно дома. Словно тот самый его любимый с детства плед снова с ним, снова на его плечах, пахнет свежей выпечкой.
Следом идет запах гнили. Тошнотворный, но при этом приторно сладкий. Так иногда пахнет их его котла, стоит забыть вымыть его после очередного урока по зельеварению. Так пахнут фрукты, изжившие свой срок. Плоды природы, которым место лишь в компостной куче.
Кейси хмурится. Он рыщет взглядом по лицам людей. Не тот, не та. Все не то. Внутри все клокочет от нетерпения. Между стенкой позади него и собственной спиной наконец-таки просочился воздух, вызывая по коже крупную дрожь – капли влаги пота возмущенно реагирует на окружающую прохладу. Но это не успокаивает Кейси – это лишь сильнее заставляет его нервничать. Да. Именно нервничать. А вдруг это было что-то другое. Вдруг это ему просто показалось…
— Больной ублюдок, — цедит сквозь зубы, ловя на себя чужой взгляд. Чужую ухмылку. В этих глазах – ни грамма сочувствия. Ему его совсем не жаль. И это как последняя капля. Кейси, который всегда славился расчетливым умом, холодным нравом, преодолевает расстояние между ними за считанные мгновения. Его ведьмак – в этом уже не было сомнений – выше него на пару сантиметров. Вот же падла. Губы Кейси расходятся в едкой ухмылке, но он сам того не понимает.
Пальцы крепко обхватывают чужое запястье, грубо подзывают к себе, буквально сталкиваясь нос к носу. Эти глаз, словно бездонная тема. Он в них тонет. А собственные вытягиваются в очевидные звериные щели-зрачки. Беззвучно, без какой-либо ментальной связи, он тащит парня за собой. Тащит с силой, которая начинает течь по его жилам лишь сильнее. Но в голове лишь хаос и полный кавардак, чтобы вспомнить даже начальную лекцию с первого курса.