Родственные связи

Все известные родственники

— ЛОТАРЬ ФАЛЬКЕ — дед, мёртв.

[indent]Просветитель, маг, создатель артефактов, устроитель праздников, нотный транскрибатор. Именно дед Юргена спустил на ветер почти всё наследие семьи, без того оскудевшее к его совершеннолетию, тратясь на учителей для прислуги, регулярные приёмы и засаживая все незанятые земли ягодными культурами: как пригодными для роста в этой местности, так и требующими особых условий.
[indent]Был женат на представительнице вырождавшегося мелкого дворянского рода — поэтессе Беатрис Олимпии Эве Фекри, по натуре более практичной, но во всём потакающей супругу из-за мягкости характера. Если бы их сын, Уве, не пришёл к управлению домом в весьма юном возрасте, Юрген был бы рождён в менее комфортных условиях.

— УВЕ ФАЛЬКЕ — отец, мёртв.

[indent]Лидер, «народник», меценат, музыкант, мастер на все руки. Человек, который не боялся труда и всегда старался поступать по совести. Юрген убеждён, что на самом деле его род прервался, когда умер отец, т. к. сам он вряд ли смог бы — да и вряд ли хотел — становиться тем, кто всё объединяет.
[indent]Впрочем, это больше не нужно.

— ЭЛОИЗА НАХТБУГ (ранее — Фальке, в девичестве — Ланген) — мать.

[indent]Домоуправитель, педант, садовод-любитель. Родилась и выросла в бедной городской семье прачки и мясника. Несмотря на слухи, встреча и брак с Уве, в тот момент вдвое старшим, чем она, не являлись результатом расчёта. Элоиза действительно любила супруга и болезненно переживала потерю, хоть и смогла быстро взять эмоции под контроль.
[indent]Несколько последующих лет лишь она удерживала дом от краха. Главная беда заключалась  в том, что всё делала женщина, молодая и красивая вдова, а ещё — весьма упёртая по натуре особа, не имеющая союзников. Элоизу постоянно обсуждали за спиной, дважды ложно обвиняли в непристойном поведении, а один раз даже попытались убить.
[indent]Через некоторое время женщина вышла замуж за землевладельца из Крессфелда, чьи ухаживания до того много лет отвергала. Юрген не уверен, есть ли в этом союзе хотя бы половина любви, что он видел у своих родителей, но он знает: его мать испытывает очевидно тёплые чувства к новому супругу, она в безопасности и достатке, бодра духом и всё так же строго раздаёт указания прислуге. Впрочем, как и самому хозяину дома.
[indent]Элоиза счастлива. Юрген счастлив за неё.

О персонаже
ㅤ
I. AUSDAUER
ㅤ
[indent]« Воля. Стойкость, самодисциплина. Та часть нас, которая принимает решение, та часть нас, которая на самом деле выбивает двери: и снаружи, и внутри. Воля определяет, сколько каждый сможет «пронести»: пережить, прожить, принять и, в конце концов, усвоить. Телом, сердцем, разумом, душой. Вероятно, воля — это комплексная выносливость. Пусть будет выносливость.

[indent]Если человек подчиняется — такова его воля. Если не подчиняется — такова его воля. Те, чья воля сильна, не боятся следовать этому закону, потому что им известно — воля неотчуждаема: её невозможно лишиться, потерять или подарить, что-то всегда будет внутри, оно срощено с душой, и если оно исчезнет, то от человека останется только его тело. Те, чья воля слаба, обретут это знание. Рано или поздно.
[indent]Помнить о душе. Помнить о выборе. Держать удар. Не дать себя прикончить. »
ㅤ
[indent]Юрген был любимым  долгожданным ребёнком: первенцем у матери, четвёртым у отца.
[indent]Его старшие сёстры, рождённые от трёх разных женщин, к тому времени проживали далеко от Морнфейга. Мальчик познакомится лишь с одной из них в будущем, с младшей — Гарриет — лекарем и ровесницей его матери, но не станет продолжать общение.

[indent]Детство Юргена прошло в изобилии. У него было всё, но, что самое важное, у него были родители — Уве и Элоиза уделяли ребёнку столько времени, сколько тот просил, не навязываясь, но всегда находясь где-то рядом, чтобы выслушать, помочь или просто весело провести время вместе. Каждый интерес их сына поощрялся: фехтование, музыка, садоводство, изучение бабочек, ковка и даже шитьё.
[indent]Юрген никогда не чувствовал себя неправильным.

[indent]Будучи наслышанным о способностях деда, мальчик не удивился спонтанному проявлению Искры. Несмотря на привязанность к семье, Юрген ожидал отъезд в академию с нетерпением, фантазируя, что научится управлению погодой, сотворению молнии или, на худой конец, варке зелий.
[indent]Но его ждало разочарование. Чтение трактатов, написанных явно не для детского ума, монотонная зубрёжка и ограничения наставников. Юрген пробовал практиковаться без теории, и порой у него даже получалось, но по большей части это было бесполезно и весьма болезненно.
[indent]Лишь когда мальчик смог пересилить себя, его результаты стали удовлетворительными, затем — неплохими, через некоторое время — хорошими, а ещё немного погодя — выдающимися, в основном — благодаря упорству. Но так было не на всех занятиях. Юрген оставался посредственным, если не испытывал интереса к предмету, и лишь на одном — Технике безопасности — он нарочно делал всё не так из-за личностного противостояния с учителем. Тот даже писал его родителям, жалуясь на студента, но и Элоиза, и Уве поддержали ребёнка, каждый в своей манере.
[indent]Мать предупредила — «Будь готов принять последствия своего решения».
[indent]Отец успокоил — «Вне зависимости от последствий мы не перестанем принимать тебя».

[indent]Когда умер Уве, Юргену было тринадцать. Мальчик понимал, что его отец немолод и уже достаточно длительное время болел, но только тогда ему наконец стало ясно, что всё это время он не замечал увядания всегда радостного, работящего и жизнелюбивого отца.
[indent]В первый раз за всю жизнь видя свою мать заплаканной, мальчик твёрдо решил, что не будет возвращаться к учёбе. Нельзя точно сказать, каких сил Элоизе стоило тогда улыбнуться, запретив ему даже думать об этом, но до самого своего отъезда мальчик больше не видел у неё ни слезинки.
[indent]В академию Фальке возвращался другим.
[indent]Он стал больше молчать и почти не смеялся, что это неудивительно, когда с похорон любимого родителя не прошло даже месяца. Сам мальчишка плохо понимал перемены внутри, просто чувствовал, что внутри него что-то поломалось, и отказывался говорить об этом с кем-либо.
[indent]Как и о кошмарах, которые стали сниться Юргену ещё до отъезда. Фальке объяснял их для себя как естественную, даже ожидаемую, реакцию — невозможно сдерживать столько тёмных чувств без последствий. Но он был готов. Так он думал.
ㅤ
ㅤ
II. ZWIELICHT
ㅤ
[indent]« Страх — это нормально. Ощущать страх — естественно, хорошо, даже правильно. Без него невозможно быть смелым. Без него невозможно быть в принципе. Нужно научиться проживать это чувство: начиная с затылка и заканчивая где-то около коленей, медленно осознавать его. Вглядываться и вдыхать. Осторожно протянуть к нему руку, подойти поближе и — каждый сам решает, что ему делать дальше.

[indent]Наступает сумрак — в каждом человеке есть сумрак: не ходить в темноте, вздрагивать при неожиданном шуме и стараться избегать порезов острыми предметами, но открыв в себе собственный, до того недоступный сумрак, человек сам становится этой темнотой, этим неожиданным звуком, этой раной, болью и её последствием. Тело обретает функцию, взгляд становится тяжёлым, а сердцебиение начинает отдаваться в висках.
[indent]Запугивание или страх. Причинение или получение боли. В сущности своей, сумрак одинаков. Это что-то глубинное, что-то рефлекторное. Что-то, что всегда существовало и будет: как ударная волна при взрыве, головокружение на большой высоте или ураган, беспристрастно отшвыривающий на острую изгородь и булыжники, и беспомощных домашних животных. »
ㅤ
[indent]Кошмары. На самом деле никто не привыкает к кошмарам.
[indent]Юрген понял это, как и то, что его кошмары вряд ли были естественны, ведь теперь они преследовали Фальке постоянно, даже на занятиях. И на смену прежним — детским — страхам пришли более сложные, странные и постыдные образы. Вытянутые тени на лестницах, шёпот за спиной, липкие, совсем реальные, долгие касания. Это было не взросление, не травма, даже не скрываемая тайна, Юрген быстро догадался — это духи пожирают его. И если когда-то сущь была одна, то теперь — уже нет.
[indent]Юрген не хотел обращаться к наставникам, жаловаться им, плакать, объяснять свой секрет и, что хуже всего, таким образом принимать поражение: проиграть себе, своим страхам, своему стыду — так ему казалось. И он повторял, что был рождён не для того, чтобы убегать, всматриваясь в незнакомцев на другом конце коридора, вслушиваясь в то, что тихо говорят за спиной, и смотря на остающиеся после сна следы. Эти странные укусы и пятна — но ведь их никто не видит? Только он. Или не только он?
[indent]Иногда это работало. Иногда — нет.

[indent]Юноша продолжал обучение. Выбор специализации, погружение в элементалистику и растущий интерес к будущей ведущей стихии отвлекли его на какое-то время. Но на самом деле, не осознавая того, Юрген продолжал увязать в бесконечных вопросах, следующих за ними секретах и, конечно же, духах.
[indent]Фальке не сдавался. Он не смог бы сдаться, это было для него противоестественно.
[indent]Первой ощутимой победой стал простой, но очень сложный разговор с его лучшим другом. Подругой. Юрген смог открыться Матильде, попросив ту молчать. Но он не сказал главного.

[indent]Удар молнии. Грохот, вспышка, взрыв, щекотка, боль и темнота. Резкий и всесокрушающий удар в сотню мегатонн. Юрген далеко не сразу принял то, что его привлекают мужчины, но свои чувства к Лазару он не отрицал ни секунды. Ни на что не надеясь, юноша убеждал себя, что он слишком мало знает о возлюбленном, отчего не способен на глубокие чувства, но сам в это не верил.
[indent]Истощённый кошмарами, теперь — в новой форме, Фальке понимал: пора действовать, что-то важное, что-то невероятное, что-то очень сильное и большое придало ему сил. Юноша смотрел в лицо каждому из страхов. Столько, сколько было нужно, чтобы перестать бояться. Вскоре мороки покинули его.
[indent]Постепенно Юрген научился жить в новом положении, принял то, что случилось, то, что лишь могло случиться. Или не случиться. Несмотря ни на что, этот человек оставался стоек и последователен в своих чувствах. После «Ночи падающих звёзд» обнаружив на кровати подарок — небольшой сувенир от знакомого, милый, но вполне очевидный жест, — Юрген без раздумий возвратил его. Всё, что он сказал тогда — только одно слово — «Нет».
ㅤ
ㅤ
III. SCHMERZGRENZE
ㅤ
[indent]« Болевой порог — учёба на ошибках, уродующий опыт, украшающие шрамы, и наоборот.

[indent]Одно не исключает другого.
[indent]Голод к жизни позволяет справиться с невыносимой болью. Всё: тело, разум, сердце и душа, способно ощутить боль, ощущать боль, подвергнуться повреждениям и быть повреждённым. Во всяком случае, пока не достигается предел. Физический предел самый близкий, но это корректируется. Не без ранений, однако жить счастливо можно и со множеством шрамов.
[indent]Голод к боли позволяет справиться с невыносимой жизнью. Вкус теряется по разным причинам, но всегда, когда привычные стимулы ощущений и, тем более, чувств, перестают работать, им на смену приходят более разрушительные. Некоторые из них неплохи, но необходимо следить — не подводят ли они к пределу моральному.

[indent]Границы между поражением, победой, удовольствием и болью условны, потому любой из вариантов должен быть личным выбором. Частью исцеления, а не заболевания. Лекарством, а не ядом. Причиной, а не следствием. Подытоживая: аппетит — хорошо, голод — допустимо, неразборчивость — смертельно. Можно воспринять как предупреждение. »
ㅤ
[indent]Юноша взрослел, и его тело менялось. До того пережив пару резких скачков в росте, ломку голоса, изменение гениталий и ночные поллюции, по сравнению с которыми жёсткие щетина и усы показались подарком, Юрген перенёс спокойно даже обострившееся восприятие — кинестетика, к тому же, помогала в освоении магии. Его беспокоил только ненормальный слух. Фальке мог по-прежнему плохо различать слова старых педагогов, сидя за последней партой, но на улице каждый квант звука с неба разрывал ему голову. Полагающий, что причина лежит в связи его естества и специализации Юрген приступил к изучению первого.
[indent]К тому времени юноша был уже истощён, нездоров и, возможно, даже больше, чем думал, но ему хотелось это изменить. Фальке стало интересно — что он сможет выдержать, и как долго? Сможет ли он выдержать больше, чем естественно должен, просто пожелав этого? Сколько будет длиться шторм? Что он принесёт? Одержимо и почти без жалости к себе Юрген экспериментировал в меру сил и возможностей. Подойдя к вопросу почти как к научному проекту, Фальке много читал об устройстве человеческих тел, но, в конце концов, эмоциональная его сторона брала верх, и естествоиспытания вновь приобретали хаотичный и интуитивный, жёсткий, а порой — жестокий, характер.
[indent]Раны и кровопускания, прижигания огнём, удушения, изнуряющие упражнения и ходьба по бесконечным лестницам, холод, жар, депривация сна, пропускание сквозь себя разрядов — заодно «подтягивал» и основной предмет — обезвоживание, подтопление, постепенная перегрузка всех каналов восприятия — это и другое, не считая ежедневной гимнастики, Юрген каждый раз описывал в специально отведённом дневнике. Он фиксировал всё: цель, условия, процесс, ожидания, результат, систематизируя итоги в таблицах. Некоторые из них юноша зачаровывал таким образом, чтобы матушка не смогла ничего понять, если вдруг случайно обнаружит дневник.

[indent]Юрген привозил его домой каждые каникулы и старался продолжать свои опыты, пусть и многим умеренней. Бóльшую часть времени он предпочитал проводить в саду — близ родительницы, или где-то на воздухе — в одиночестве. Юноша всё ещё любил родной дом, но после ухода отца что-то в нём изменилось, потому Фальке больше не тянуло туда.
[indent]Всё заканчивалось: почти сразу же, как не стало Уве, его бывшие друзья, партнёры, даже некоторые дальние родственники постарались урвать себе хоть немного земель. Юрген видел, как физическое наследие его отца исчезает. Ощутив вину, он попробовал перенять управление, но оставил попытки после разговора с родительницей, не желавшей, чтобы сын заставлял себя делать это только ради памяти. У старых грехов очень длинные тени. Но даже у них есть край, и Юрген подошёл к его пределу.
[indent]Фальке уезжал в академию, не переживая за мать, потому что знал, что она со всем справится. И не ошибался. Даже пережив покушение, Элоиза — защитившаяся от наёмника без какой-либо помощи — сохранила привычные строгость и спокойствие. Возвратившегося сына она встретила в саду, как всегда — в простом чёрном элегантном наряде, улыбаясь и умиротворённо подстригая кустарники. Труп преступника, провисел в петле между сладко пахнущей гортензией ещё пару недель в назидание длинным языкам.
ㅤ
ㅤ
IV. ELEKTROCHEMIE
ㅤ
[indent]« Иногда нужно выйти за пределы сознания, чтобы обратиться к глубинному, первородному естеству. Это может потребоваться для исследования собственных возможностей, слома их предела, упрощения работы с тем, что способно травмировать человеческие разум, тело или душу, выживания на самоубийственных миссиях или мощного усиления сексуальной динамики. Список не исчерпывающий.

[indent]В человеке, как в сосуде алхимика, постоянно происходят реакции — если понимать, что их запускает, что и каким образом в них задействуется, как меняется и какой эффект производит, можно научиться входить в нужные состояния осознанно, оставаться в них долго, а ещё — делать их не совсем нормальными, стимулируя чувственное и телесное.
[indent]Стимулирование телесного проще и быстрее, но эффект кратковременен. Человек не приспособлен к долгому пребыванию в тонусе, потому, продлевая  подобные состояния искусственно, нужно знать о последствиях. Будет больно. Стимулирование чувственного может занять месяцы или даже годы, но воздействует глубоко, порой — глубже, чем кажется, и всегда приводит к стимуляции телесного. Это можно усилить, подключая действующие подобно разрядам стимулы извне, если требуется катализ.
[indent]Способы различны, большинство из них небезопасны и приводят к преждевременной коррозии. »
ㅤ
[indent]Несмотря на активную занятость, научную деятельность, собственные исследования и заблаговременную подготовку к экзаменам, Юрген чувствовал, что ему не хватает пары важных вещей. И если с отсутствием первой он давно примирился, то чем дольше этот юноша терпел неудовлетворение тела, тем сильнее ощущал дискомфорт и навязчивые, чем-то даже похожие на преследование духов, мысли. Ему снова стали сниться неприятные сны. Сила не желала подчиняться до конца, будто подтверждая внутренний разлад. Юрген подошёл к решению рационально, выбрав жиголо, чтобы сохранить верность своим чувствам, и уверенность в абстрагированности друг от друга сторон. Впрочем, у него была ещё одна причина: Фальке понимал, что на самом деле испытывал что-то больше, чем стыд, отвращение и страх, пребывая в кошмарах. Ему было нелегко согласиться с этим.
[indent]Но ещё сложнее оказалось подобрать исполнителя. На каникулах этот молодой человек теперь ездил по борделям, проводя собеседования — он искал не любовника и не развлечение, а серьёзное долгое деловое партнёрство. Ему требовался взрослый, сдержанный в эмоциях, неболтливый и надёжный мужчина с весьма специфичным опытом. В Петропорте удалось найти сразу двух таких людей. Юргена устроили оба. Более того, оказалось, ранее они уже работали в паре. Фальке не ошибся и, в конце концов, был удовлетворён.

[indent]Новый опыт подтолкнул его проанализировать связь телесного с чувственным. Юрген начал задаваться вопросами: как осознанное связано с неосознанным? Можно ли понять второе, взять его под контроль, пусть и даже частично? Существует ли возможность влиять чувствами на тело или телом на чувства? Можно ли использовать второе для значительного усиления первого?
[indent]Так его досуг стал исследованием, и наоборот.
[indent]Почти без перерыва плоть и разум Юргена были в напряжении. Порой — вынужденном, так как молодой человек всё ещё оставался студентом и не мог покидать академию часто и надолго. Может быть, поэтому предложение попробовать порошок из «особых» растений показалось Фальке интересным, хотя до того он навряд ли бы согласился на что-то подобное.

[indent]Через некоторое время Юрген понял, что идёт в никуда.
[indent]Молодой человек резко завязал с веществами, совершенно осознанно и принципиально отказав себе в облегчении ломки чем-то, кроме собственных практик. Более того, будучи в Петропорте, он зашёл к своим тайным старым знакомым, чтобы попрощаться. Юрген понял, что он хочет другого.

[indent]Молодой человек распродал всё наследство — его мать вышла замуж и уехала в Крессфелд, а сам Юрген проживал в академии. Или комнате в Петропорте, куда приходил, в основном, только чтобы поесть, выпить, выспаться после долгих прогулок у моря или посидеть над докладом. Он готовился к поступлению на третий круг. Это было его единственным шансом оставаться хотя бы в какой-то близости к Лазару. Также как и единственным шансом продолжать свою деятельность.
[indent]То, что он любил: первого и второе.
[indent]В качестве научного проекта Юрген предоставил комиссии свою методологию: почти универсальную, допустимую уже с первого круга и, конечно же, очень важную в рамках подготовки юных магов Империи. Основной упор был на практику и осознанное обращение к ресурсам: внешним, внутренним, сторонним, посторонним и потусторонним. В том числе и в особенности — при сражениях, сотворении стихий и работе на улице. Начав с философии и передовых новостей врачевателей, Юрген постепенно перешёл к объяснению собственного видения и теорий, предоставив почти все свои записи и заметки перед демонстрацией навыков.
[indent]Мнения разнились. Впрочем, острой критики не было. Почти все поставили работе высший балл, но была оценка, которая на мгновение заставила Юргена почти покраснеть. Вряд ли он тогда желал чего-то больше. И, вообще, иного. Без того измотанный долгим выступлением, Фальке решил не отказывать себе в нежной и открытой улыбке.

[indent]«Это я. И я хочу остаться».
ㅤ
ㅤ
V. SCHAUDER
ㅤ
[indent]« Некоторые вещи не увидеть глазами, не услышать ушами и не ощутить носом, но их можно почувствовать, пережить и понять нашим самым большим органом — кожей. Слиться с окружением. Стать частью естества вокруг. Войти в трепет. Выяснить всё, что произошло. Отделить правдивое от ложного. Вымокнуть насквозь под проливным дождём, обнажиться и оцепенеть в холоде зимней ночи, вздрогнуть на сквозняке.
ㅤ
[indent]Это можно игнорировать, и тогда через какое-то время тело перестанет покрываться мурашками перед непогодой. Один, два, три, пять, десять, двадцать, тридцать, пятьдесят, сто раз. Неизвестно, на какой из них кожа замолчит навсегда.
[indent]Это чувство появилось первым, но уходит последним. Это чувство естественнее, чем всё остальные, но при этом оно требует усилий ради сохранения. Оно хочет быть найденным, хочет быть осознанным и ещё больше — прожитым. Раз за разом. Сразу всем естеством. »
ㅤ
[indent]Сейчас Юрген продолжает работу над своей методикой, дополняя её новыми исследованиями о возможностях транса, в том числе — боевого. Он преподаёт в академии, как казалось ему много лет назад, самый скучный и неправильный предмет, искренне стараясь сделать так, чтобы каждый студент теперь смог раскрыться его для себя и раскрыться на нём сам, по-своему. Юрген чувствует, что его труд не зря.
[indent]Осознание этого пришло столь же незаметно и легко, как когда-то случилось их сближение с Лазаром. Фальке не воспринимает это как случайность или долгожданный трофей — просто как часть жизни, что-то, что является естественным, но притом крайне важным, ценным и необходимым.
[indent]Юрген регулярно участвует в экспедиционных походах возлюбленного, отвечая вместе с ним за маршрутизацию, безопасность и комфорт в дороге. Лазар же помогает ему в освоении новой магии и рабочих делах. Вместе они постоянно открывают для себя что-то новое. Или переоткрывают, как казалось, ранее известные факты, вещи, а порой — и друг друга.

[indent]Знания относительны. Любовь абсолютна. Мир огромен. И он ещё не весь на карте.

Навыки

[indent]Кроме базовых, в т. ч. обусловленных воспитанием в аристократической — пусть и лишь формально — семье: чтение, письмо, фехтование, изучение истории и т. д., можно выделить:

[indent]— МАГИЧЕСКИЕ
[indent]шквалы, громовые ритмы, плети молний — что внутри, то и снаружи, что снаружи, то и внутри, так или иначе

[indent]Боевой маг-элементалист III ступени: основная стихия — воздух, вспомогательная — вода. Специализируется на сотворении штормов, прохождении сквозь них и их усмирении. Крайне заинтересован в потенциале громовых зарядов и разрядов. Часто пользуется кондуитом — подвешиваемым на пояс небольшим мешком, в котором хаотично трутся друг о друга, побрякивая, соль, волосы, фрагменты олова, свинца, барочный жемчуг, янтарь.

[indent]Кроме элементалистики и боевой магии владеет защитной на продвинутом уровне, остальное — в рамках базы для своих круга и возраста. Впрочем, Юрген не перестаёт учиться: он ведёт активную исследовательскую деятельность, постоянно практикуется, постигает азы ритуалистики, ассистируя Лазару и экспериментируя с составлением сигилл под его надзором.

[indent]— ТЕЛЕСНЫЕ И МЕНТАЛЬНЫЕ
[indent]«супрессор», естествоиспытатель, сурвивалист, мазохист. в другое время мог быть трансгуманистом, в другой жизни — берсеркером

[indent]Много лет Юрген развивал волю, выдержку и выносливость. Это не было здоро́во, но дало результат: он способен сохранять хладнокровие в стрессовых условиях, оставаться функциональным, несмотря на острую боль, быстро стабилизироваться, подавлять всё то, что мешает.
[indent]Юрген знает, как вести себя в опасности и как можно самому становиться опасностью, прибегая исключительно к внутренним ресурсам. Он натренирован и чувствует своё тело, точно управляет им, но что самое важное — Юрген смог развить соматический интеллект и систематизировать эмпирический опыт, научившись обращению к «дикой», бессознательной, части естества для атаки. Или сохранения.

[indent]Изучает всё, что может причинить урон. И чему возможно причинить урон.
[indent]Некоторые из заметок Юргена могут представлять ценность для сорвиголов, мореплавателей и монахов, собирающихся в долгое паломничество, некоторые — для укротителей бестий. Или таксидермистов. Впрочем, также он исследует преграды, вещества и ловушки.

[indent]Способен оказать не-магическую первую помощь в экстремальных условиях.
[indent]Неплохо разбирается в основах травничества и алхимии, по крайней мере — в веществах, составах и растениях, способных искажать сознание и доступных в Империи.

[indent]— СОЦИАЛЬНЫЕ
[indent]порой он звучит практически как отец

[indent]Несмотря на то, что Юрген вряд ли сможет похвастаться дисциплиной на лекциях и с трудом подходит под понятие «образцовый», он не худший педагог и наставник. Этот человек старается отыскать ключ к каждому студенту, выработать индивидуальный подход, найти нестандартные решения, если таковые нужны. Его способы не всегда очевидны — некоторым Юрген может показаться грубым или даже чёрствым, — но он искренне «горит» тем, что делает. Иногда — буквально.

Артефакт

[indent]— ФУГА
[indent]звук рвётся, наступает тишина, небеса разверзаются

[indent]Небольшой и удивительно прочный глиняный свисток, выполненный в форме птицы. Прозвучав, помогает максимально сконцентрироваться, мобилизоваться, моментально погружая владельца в своего рода транс. По задумке создателя — деда Юргена — Фуга позволяла обрести вдохновение, если оно вдруг покинет творца. Уве не использовал артефакт, вероятно, из принципа. Юрген долго избегал Фуги, чувствуя, что она «разбудит» в нём нечто большее, чем желание просто пописать стихи. Так и получилось.

[indent]Что внутри, то и снаружи: буря не испытывает страха, боли и не останавливается даже перед очевидными препятствиями, это движущаяся стихийная сила, не задумывающаяся о последствиях. Все они дадут о себе знать, но только тогда, когда шторм прекратится.

[indent]Юрген счёл этот артефакт полезным: чрезвычайные ситуации, поле боя, нужды экспедиции, танцы. Впрочем, пляски этого характера в высшем обществе и в академических кругах не приветствуются.

Дополнительно

ПОРТРЕТ

[indent]Крепко сложенный, высокий, бледный, с «нечитаемым» — как будто смазанным, — лицом, выражающим одновременно непоколебимость, чувственность и скрытую угрозу. Не намерение. Что-то, что является частью естества, как предчувствие грозы, подсознательное следование ритму или, например, непреодолимое желание войти в штормовое море.
[indent]Взгляд из-под тяжёлых и полуприкрытых век прямой. В нём читаются та же твёрдость и чувственность, но он расфокусирован. То, что беспрестанно трепещет, возгорается, грохочет,  движется, звучит и ощущает не должно быть статичным. Это неестественно.
[indent]Если долго всматриваться — может стать неприятно.

[indent]Всё меняется в движении: Юрген явно наслаждается ими, пусть и не всегда осознанно. Взгляд становится открытым, вдумчивым, но цепким. Теперь явно можно различить даже цвет его глаз, он зелёный — светлый и неяркий, как и всё остальное. 
[indent]Рот едва заметно дёргается прежде, чем растянется в улыбке, она выглядит почти по-юношески трогательной, но мгновенно спадает — Фальке редко улыбается, даже когда смеётся. Его речь отрывиста, чувственна и звучна. Но затем его голос вдруг звучит неожиданно мягко.
[indent]Юрген может быть и любит быть другим, если и когда захочет.

[indent]Юрген не стесняется и не прячет шрамы: ни от поражений, ни от экспериментов, ни от удовольствий. То же и с татуировками, даже ритуальными. Это его кожа, это его чувства, это его опыт, это то, кто он есть.
[indent]Также всегда носит серебряную минималистичную печатку на левой руке и серьгу-кольцо в правом ухе. Если снять их, Юрген будет чувствовать, что лишился некоторой части себя.

ЗНАЧИМОЕ ИМУЩЕСТВО

— КОМНАТА В ПЕТРОПОРТЕ

[indent]Когда Юрген продал то, что осталось от наследства семьи, он купил три стопки книг, кольчужную рубашку и комнату в скромном гостевом доме «Арамé» в Петропорте. Несмотря на её небольшие размеры и практически полную пустоту, Юрген принял решение без особых раздумий.
[indent]Несмотря на то, что сейчас Фальке крайне редко посещает Петропорт, в окна «Араме» всё ещё бьёт мокрый ветер, в комнатах пахнет солью, а крикливые чайки не дают уснуть по ночам. Винни — пожилая владелица, в прошлом акушерка — до сих пор подаёт тушёного кролика с можжевельником, а её супруг — Виктор, в прошлом гробовщик — делает настойки на вишне.

— ДЕВЯТНАДЦАТИСТРУННАЯ ЛИРА

[indent]Этот инструмент отец Юргена смастерил незадолго до того, как его сын уехал в академию в первый раз. С того времени прошло больше двадцати лет, только Фальке так и не сумел научиться играть. Он перенастроил лиру атонально и часами вдумчиво, но притом отрешённо просто перебирает струны, воспроизводя примитивные мелодии, чем-то напоминающие гармонии, что он слышал когда-то.

— ДВУРУЧНЫЙ МЕЧ

[indent]Эффектный, но функциональный. Подарок матери на совершеннолетие. Маленькая гравировка в завершении клинка гласит: «Каждому огню своё топливо».

— ДНЕВНИК

[indent]Небольшая книга для записей в красном шёлковом переплёте, ткань местами протёрта, изрезана и повреждена иными способами, но ещё лоснится. Корешок, испещрённый частыми и рваными следами от иглы, намекает: в книгу было вшито множество страниц. И не меньше — вынуто. Или вырвано.
[indent]Внутренняя сторона обложки исписана, и так плотно, что уже не разобрать слов и знаков. Некоторые из них выведены не чернилами, но у них весьма приятный запах.

— КУРИТЕЛЬНАЯ ТРУБКА

[indent]Юрген даже хотел сделать её кондуитом, однако посчитал это неудобным.

Пробный пост

Пост

[indent]Дополнительные занятия я старался проводить лишь по вторникам, четвергам и субботам, повторяющееся время и систематичность обычно положительно сказывались на студентах, в том числе и особенности — их так называемой «моральной подготовке» к встрече.
[indent]Детский разум не крепок: и сознание, и подсознание пребывают в постоянной подвижности, многие причинно-следственные связи не выстроены, опыт ограничен. Также дети чувствительны, отчего любое действие, слово и невербальное выражение эмоций может им навредить, порой — самым непредсказуемым образом, и наоборот.
[indent]Но без этого бы было неинтересно. Каждый из студентов представлял собой новый вызов, принимаемый с безапелляционной решимостью. Вместе мы учились новому, совершали ошибки, исправляли их и знакомились с собой. Кто-то — только начиная этот путь, кто-то — продолжая. Долго, сложно и неповторимо. Каждый раз по-другому. Несмотря на то, что  многие ребята начинали с повторения одних и тех же слов.
[indent]Что ж, не только Лазару собирать истории.

[indent]— А что если у меня не получится?
[indent]Так же молча я продолжил стоять, чуть прикрыв глаза и опёршись отведёнными назад руками на одну из парт. Это было мне знакомо. Несмотря на разницу контекста, совершенно точно влияющую, а порой — даже определяющую, но не в этот раз, можно было сказать: мальчик проживал примерно то же, что и я, только много лет назад.
[indent]— Если я не справлюсь? Вообще ни с чем. Если вдруг окажется, что это — всё, на что хватает моих сил? Может быть, мне здесь не место? У других-то выходит, может быть, не всё, но выходит, даже моя сводная сестра научилась превращать яйцо в птицу, а моё яйцо всегда становится варёным.

[indent]— И это полезнее. В перспективе. Послушай, — перебил я мальчишку, отталкиваясь от столешницы, чтобы подтянуться и сесть на край неё, —Всё в твоей голове. Степень силы завязана на масштабе личности. Понимание её особенностей и развитие, регулярная практика, связь души и тела, — я прервался, потерев переносицу. Шёл уже второй час этого занятия и шестой — за весь день. После практикумов мне обычно хотелось только трёх вещей: кусок яблочного пирога, помолчать и, уткнувшись в плечо Лазара, вздремнуть, иногда чуть поглаживая его пальцами в этом полусне, — Если кратко: всё стремится к распаду: камень, дерево, металл, растение, зверь и человечек — тело дряхнет, разум ослабевает, чувства затираются. Если ничего не делать, итог будет предсказуем. Но если хотеть обратного, распад можно отсрочить. И очень надолго. Например, настолько, чтобы до него не дожить. Кроме распада тела. Впрочем, думаю, что это вопрос времени, — уголок рта дёрнулся в улыбке. Спрыгнув с парты, я опять начал измерять класс шагами, — Воля — вот великий движитель. Успокойся и прислушайся к себе. Ты боишься?
[indent]— Да.
[indent]Мне не требовалось получать ответ или наблюдать за студентом, чтобы это заметить. Страх имеет запах. Входя в некоторые состояния, его становилось можно различить обонянием, разложить на составляющие, но сейчас страх мальчишки просто ощущался. В настоящем и будущем. Это было похоже на чувство, возникающее перед тем, как почувствовать запах тления, где-то за секунду до его осознания.
[indent]Всё таким же ровным голосом я продолжил, — Чего?
[indent]— Что я буду хуже всех? Всегда?
[indent]Молча, совершенно не двигаясь и почти не дыша, я теперь смотрел на своего студента в ожидании, застыв между рядов. Ему было неуютно в затянувшейся паузе, одному, под смазанным и очень долгим взглядом из-под век, чуть прикрытых и не менее тяжёлых.
[indent]— Что они будут смеяться надо мной?
[indent]Я молчал.
[indent]— Что я стану изгоем?
[indent]Я открыл глаза, наконец-то посмотрев в лицо мальчика. Это был другой взгляд. Мне не очень хотелось бы доводить мальчишку, у нас было время, чтобы провести работу по-другому. Отвернувшись, я снова начал ходить вдоль пустых рядов, — Каждый из вариантов нормален. Страх нормален. Чем он обусловлен? Мы недавно говорили об этом.
[indent]После некоторой паузы, но не из-за незнания, мальчик всё же выдавил, — Естественным отбором, — интересно, момент, когда я оказался спиной к нему, был выбран осознанно или что-то внутри этого человека наконец начало реагировать на внешние стимулы?

[indent]Резко повернувшись на пятках, я остановился и кивнул, как бы подтверждая всё сразу — Верно. Но если тебя утешит, не бывает никого «хуже» или «лучше». Мы разные. Каждый в чём-то слаб и силён. Потому так важно понимать, кто ты есть и, желательно, кто есть оппонент. При создании магии, что ты чувствуешь?
[indent]— У меня в носу свербит. А.. ещё.. горят уши.
[indent]— Это всё?
[indent]— Да, наверное. Я не знаю.
[indent]— Значит, это нужно выяснить. Возвращайся через две недели. Лист на сутки — время, описание условий, действие, ощущение, результат, комментарий. Если будут сны — кратко перед или после таблицы. Обязательно, — подойдя к своему столу, я вновь посмотрел на ребёнка и кивнул ему, окончательно давая понять, что занятия окончено, — Прогуляйся до ужина, постарайся понять, как изменится погода. В этом может быть смысл. Свободен.