Родственные связи

Все известные родственники

Лоренцо Ровера-старший — старший брат, покойный, умер в 53 года.
Матильда Ровера (урождённая Сильверторн), 55 лет — вдова старшего брата.
Флавия Ровера, 35 лет — племянница.
Аларико Ровера, 32 года — племянник, граф Верде, глава дома Ровера.
Лоренцо Ровера, 29 лет — племянник, маг-элементалист воздуха.
Инес Торвин, 27 лет — племянница, вдовствующая кронпринцесса.
Маттео Ровера, 21 год — племянник, Ночной Пёс Трибунала.
Эдмунд Торвин, 8 лет — внучатый племянник.
Беатриче (Беатриса) Ровера [девичья фамилия  -– вакантно], 39 лет — супруга.
Элио Ровера, 20 лет — сын.
Лукреция Ровера, 17 лет — дочь.
Виола Ровера, 14 лет — дочь.
Бьянка Ровера, 10 лет — дочь.
Эмилия Ровера, 6 лет — дочь.

О персонаже

Второй сын
Велир распорядился так, что Рокэ родился вторым сыном в доме Ровера. На момент рождения Рокэ, его старший брат Лоренцо опередил его во всем и был на одиннадцать лет старше, поэтому Верде, титул и обязанности главы дома должны были перейти ему и его будущим детям, а Рокэ предстояло найти в этой жизни собственное место. Рокэ довольно быстро обнаружил, что место, которое ему по душе, находится рядом с Лоренцо. Лоренцо вырос в образец взрослого мужчины для младшего брата: рыцарь, воин, муж. Единственная проблема заключалась в том, что, поступившего на службу в Армию Лоренцо практически не было рядом. Лоренцо возвращался домой с историями о других землях, лежащих далеко за засушливым Верде, о людях, говорящих на других языках, драконах и сражениях. Старший брат стал тем самым человеком, который вдохновил Рокэ увидеть, а затем полюбить войну. Рокэ мечтал отправиться следом, но вместо этого был вынужден томиться, сушиться и жариться под солнцем Верде, получая положенное юному дворянину образование в виде уроков грамоты, истории Империи, геральдике, этикета, и всякого прочего.

Дар
В детстве у Рокэ обнаружился вырожденный магический дар в виде способности к пространственным перемещениям, что естественным образом было списано на веление самого Велира. Родители Рокэ выписали из Академии ученого наставника. Совладать с юным и пытливым Рокэ наставнику не удавалось, результаты его уроков ученый муж называл не иначе, как “крайне сомнительными”, за что Рокэ регулярно колотил. И не потому что Рокэ не старался, они с ученым мужем все никак не могли найти общий язык. То, что Рокэ списывал на веление Велира, наставник называл лень и патологической неспособностью к концентрации. Оба были по-своему неправы. Наставник желал, чтобы Рокэ перемещался на шаг, а Рокэ  — исследовал пределы, пока кровь носом не пойдет, и пока не рухнет без сознания.
Так, во время одного из упражнений, младший сын Верде был утерян, и найден лишь спустя день в старом хлеву на окраине поля. Вместо того, чтобы переместиться, куда следовало, Рокэ махнул на километр и очутился на прохудившейся крыше, которая под его весом проломилась. Сколько ребер оказалось переломанными — по синей спине было не сосчитать. И пока поседевший наставник возвращался в Академию не солоно хлебавши, а мать выписывала из столицы лекаря, отец велел починить все крыши в округе. Сам Рокэ тогда сказал: “Не умер и ладно!”

1384, турнир в Гронде
В шестнадцать лет Рокэ не имел рыцарского звания, и мог смотреть на рыцарские турниры только из-за забора. И это было ему прекрасно известно. Поэтому турнир в родной Вальгравии для своей “особой” затеи он даже не рассматривал. Всем был знаком дом Ровера, его старший брат, и, что особенно некстати, сам Рокэ.
Вместо этого Рокэ решил самовольно отправиться на турнир в Гронд, столицу соседней Дракской провинции. Расчёт его был очень прост: достаточно далеко от Верде, чтобы остаться неузнанным, достаточно близко, чтобы добраться юноше шестнадцати лет. На турнир в Гронд съехались рыцари всех мастей, и незнакомец не должен был вызвать такого уж немедленного интереса. По крайней мере, таков был его великий “особый” план.
Выйдя на ристалище в старом доспехе брата и не поднимая забрала, Рокэ умудрился сразить несколько взрослых мужчин и продержаться значительно дольше, чем обманувший взрослых шестнадцатилетний юнец вообще мог рассчитывать. Когда один из старых, опытных рыцарей Дракской, наконец, выбил неизвестного из седла, и снял с поверженного противника шлем, вместо молодого рыцаря собравшиеся обнаружили шестнадцатилетнего дворянского сына, который вообще не имел права находиться на ристалище.
Рокэ ожидал наказания. Старый рыцарь решил проблему иначе и, вытащив меч, посвятил мальчишку в рыцари прямо на пропитанном кровью песке. Раз уж юнец так стремился оказаться среди рыцарей, так пусть отвечает за это звание, как мужчина.
Семья Ровера получила историю, которую долго рассказывала на пирах. Рокэ — пожизненный источник стыда, ведь иначе, чем стыдом он не мог назвать свою отвратительную ложь и проделку. Девицы Верде называли его смелым и романтическим. Рокэ плевался, всю жизнь считая, что тот малолетний идиот чудом остался жив.

За братом

Как бы там ни было, Рокэ не мог отрицать того, что в рыцарстве был и положительный момент — рыцарей радушно принимали в армию. Не минуло и месяца, как Рокэ унесся служить рядом с братом, с Лоренцо, где, как он считал, было его место. Рокэ представлял себе в красках, как будет скакать с Лоренцо бок о бок, сражать врагов, зарабатывать славу и всё такое… Однако, братья сталкивались, и эти столкновения постепенно разбили детские мечты Рокэ и его представления о брате. Лоренцо был упрямый, тщеславный, невыносимый, ошибающийся… Они спорили буквально обо всем, начиная с того, в какой момент правильно подковывать лошадь, и заканчивая приказами.
— Останешься при мне, и до конца жизни будут говорить, что я тебе покровительствую.
— А если уйду?
— Будут говорить, что я выгнал.
Рокэ выбрал второе. Юный он был не очень сообразительный. Юная кровь дурила голову и требовала славы, а какая слава может родиться в тени фамилии? Братья разошлись по разным частям, чего впоследствии Рокэ себе не простил.
Лоренцо любил простые вещи: большие сражения, открытые компании, возможность заставить врага принять бой. Желательно в большом поле, под ясным солнцем, с барабанами и знаменами, протыкающими небосвод. Пьянка до. Пьянка после.
Рокэ относился к красивым сражениям с глубоким презрением. Его сильнейшая сторона стала проявляться не тогда, когда все шло по плану, а тогда, когда план пора было выбросить. Когда противник решал, что он не согласен на красивое столкновение “по книжке” и шел не туда, куда ему любезно по всей логике мира было предназначенно идти. Когда разведка ошиблась в численности вдвое, когда мосты сгорали раньше, чем армия успевала перейти, а левый префект погибал в первые десять минут боя. Когда все предсказания погоды, ветра, природы, настроения коней и шлюх, в конце концов, оказывались ошибочными, не ошибался один человек — Рокэ.
Рокэ внимательно изучал не только силы противника, но и людей, которые ими командовали. Чего тот, другой командир, боится? Чем гордится? Насколько дорожит собственными людьми и способен ли уступить? А если унизить его в поле? Какие ошибки он уже совершал, и какие, скорей всего, повторит? 
Груженной тяжелыми всадниками кавалерии нужно было пространство, крепости — вода, армии — еда, девки и дисциплина. Осторожный командир был помешан на определенности, самоуверенный – на превосходстве и гордости. У всех были слабые места. И если знать их досконально, можно было переломить ход любой битвы.
Были ли такие места у Рокэ? Да. Когда Лоренцо не стало, часть Рокэ умерла навсегда. Ирония была жестокой: Рокэ рванул в армию для того, чтобы быть рядом, научился командовать людьми и вытаскивать их из ситуаций, которые уже казались проигранными, отточил до совершенство свою способность преодолевать расстояния за секунду, но не смог уберечь родного брата. Смерть брата не могла не отразиться на нем. Он и раньше не отличался осторожностью, но после стал рисковать собой совершенно безобразно. Особенно, когда цена риска оказывалась достаточно высока.

Беатриче
Рокэ женился, когда ему пошел двадцать первый год. Беатрису, дочь одной из дворянских фамилий, в Верде на южный манер начали называть Беатриче. Этот брак не начинался, как великая история любви, его устроили родители, которые сочли пару подходящей. И не ошиблись.
Отношения, начавшиеся с уважения, с годами окрепли и превратились в любовь и доверие. Два десятилетия брака Беатриче воспитывала детей и управляла хозяйством. Рокэ, в свою очередь, никогда не переставал желать свою жену. Между ними существовала лишь одна проблема — большую часть брака Рокэ проводил со своей “первой” – Армией.
В Верде выработалась почти неприличная закономерность, заключавшаяся в том, что если Рокэ удавалось провести дома продолжительный отпуск, через девять месяцев стоило ожидать крестин, о чем шутили все, начиная с прачек, и заканчивая самим графом Верде. Первым у Беатриче родился Элио, затем четыре дочери. Рокэ полюбил своих детей, выучил дни их рождения, в письмах интересовался образованием, присылал подарки и молился за их здравие. Каждое его возвращение домой приносило Рокэ одно и то же осознание: дети успешно выросли и без него. Особенно странно ему было смотреть на Элио, который пошел в Рокэ исключительно двумя вещами — внешностью и страстью к лошадям.
Рокэ не был и никогда не пытался быть “верным” мужем. За долгие годы службы у Рокэ были связи как с женщинами, так и с мужчинами. Рокэ давно разделил жизнь на две части, в одной из которых был дом и Беатриче, и во второй – война. Походные отношения были второй жизнью, и в этой жизни случалось много разных историй, разной интенсивности и продолжительности. Но в чем-то Рокэ всегда оставался верен Беатриче: не заводил второй семьи, не оставлял супругу, не приводил любовниц и любовников домой и не позволял подобным отношениям становится публичными.
Насколько Беатриче это устраивало, Рокэ никогда с ней не обсуждал. Его настоящая и постоянная любовница никогда не была ни женщиной, ни мужчиной, она была Армией. Кого бы Рокэ ни любил, принадлежал он только долгу.

1410, легат Юго-Запада
После более чем двух десятилетий службы в декабре 1410 году приказом главнокомандующего Рокэ был назначен легатом Юго-Запада. К должности Рокэ ещё привыкнуть не успел, как и к обращению. Но отнесся так, как и прежде когда-то к рыцарскому званию: раз на то воля Велира, придется соответствовать. Семья Ровера могла считать это достижением. Рокэ задавался вопросом, сколько людей умрет теперь, если он ошибется.
Если.

Навыки
— более двадцати пяти лет военной службы: полевое командование, тактика, организация войск, оценка местности, снабжения и противника, принятие решений в быстро меняющейся обстановке;
— верховая езда на уровне опытного военного всадника и турнирного рыцаря;
— владеет рыцарским копьём, одноручным мечом, полэксом, боевым молотом и ронделем;
— знаток военной истории;
— знаток геральдики, генеалогии, дворянского этикета и основ Имперского права;
— за годы походов нахватался различных местных наречий на уровне солдатского минимума: спросить дорогу, найти воду и еду, объясниться с местными, отдать простейший приказ и понять основную ругань, особенно гордиться своим разговорным йортуннским.
Магия:
Вырожденный маг, способность — пространственное перемещение.
Может мгновенно переместиться в выбранную точку, непосредственно находящуюся в поле зрения, на расстояние до одного километра. Перемещение в невидимое, абстрактное или просто хорошо знакомое место невозможно. До трёх перемещений в сутки проходят без тяжёлых последствий. Четвёртое вызывает внутреннее кровотечение. Пятое — полную потерю сознания.
За годы службы привык автоматически оценивать расстояния, высоты и линии видимости: холмы, башни, крепостные стены, корабельные мачты и другие высокие точки. Для Рокэ способность это прежде всего инструмент командира: мгновенно оказаться на критическом участке, уйти за спину противника, преодолеть видимое препятствие, лично доставить важный приказ, уйти из окружения или выиграть несколько минут там, где несколько минут решают исход боя.

Артефакты
Зачарованный компас – подарок Беатриче на свадьбу. Подарен со словами: “Чтобы ты всегда знал, куда хочешь вернуться.” Компас зачарован показывать не на север, а туда, куда владелец действительно хочет попасть. Зачастую вовсе не показывает ни на дом, ни на Беатриче.

Дополнительно
Мираваль— небольшое личное поместье Рокэ расположено на побережье графства Верде, в некотором удалении от Ксилиса. Стоит на сухих холмах над морем. Представляет собой светлый каменный дом, окруженный террасами, которые спускаются по склонам к побережью; часть занимают виноградники, часть — оливковые и лимонные сады. Дальше от моря начинаются хозяйственные земли, пастбища и конюшни, где разводят верховых лошадей. Вино, масло и сады приносят семье хороший доход.
Дом в Соларуме — просторный особняк состоятельного дворянина и высокопоставленного офицера. Приобретён из практических соображений: за годы службы Рокэ слишком часто приходилось бывать в Соларуме, чтобы постоянно останавливаться в казенных комнатах, гостиницах или у родственников. Беатриче и дети могут жить там во время длительных поездок в столицу, обучения, придворных обязанностей или семейных дел.
Моро — вороной боевой жеребец 10 лет. Умен, прекрасно выезжен и обладает крайне ограниченным представлением о людях, достойных находиться у него на спине. Конюхи могут его чистить и седлать, кузнец — подковывать, посторонний человек — вести за повод. Сесть верхом без серьезных разногласий с Моро могут Рокэ, его оруженосец, Элио и Инес. Почему жеребец выбрал Инес, никто не знает. Она получила это право десять лет назад. Моро своего решения не пересматривал.
Герб дома Ровера— серебряный конь на зелёном поле. Личный оттенок Рокэ — приглушённый тёмно-зелёный, при слабом освещении кажущийся почти чёрным.
Вооружение:
Дорогой и превосходно подогнанный боевой доспех, но без избыточного золота и украшений. Богатство заметно прежде всего по качеству стали и работе мастера. Верхом Рокэ использует рыцарское копьё, после его потери — одноручный меч. У седла Моро закреплен короткий боевой молот, который используется против тяжелой брони. Когда Рокэ выбит из седла, при нём остаются меч и рондель. Когда Рокэ сознательно спешивается перед тяжёлым пешим боем, то берёт полэкс; меч и рондель остаются запасным оружием.
Самым личным из всего оружия считает старый рондель, доставшийся от отца. Рукоять и ножны менялись неоднократно, клинок перетачивали, но сам нож пережил десятилетия службы.
Крест Велира — постоянно носит под одеждой. Магическими свойствами не обладает, помогает концентрироваться при перемещении, отчего иногда Рокэ касается его пальцами перед тем, как переместиться.
Лента Инес — под латной перчаткой на запястье Рокэ носит старую выцветшую ленту, которую Инес повязала на его копье на одном из давних турниров. Возможно, сама Инес уже не помнит, что когда-то подарила её.

Пробный пост

Пост

Из огня да в полымя.
Группа авроров, с которой Скримджер апарирует сюда, поначалу немногочисленна. Стянутые на Кингс-Кросс резервы истощили их окончательно, людей в его распоряжении не так много, как хотелось бы, большинство утомлены настолько, что остается лишь стискивать зубы и терпеть. Бегло окинув взглядом обстановку, мужчина на ходу выслушивает короткий рапорт управляющего местным отделом ДОМП, аврорский значок в руках чуть теплеет, реагируя на магию, с которой сообщение уходит в Министерство с явным требованием прислать на подмогу отряд хитов — сейчас явно не до разглагольствований на тему субординации, да и не время для разногласий. Для спасения людей ему нужны люди, и это так же естественно, как и тот факт, что солнце встает на востоке, а садится на западе.
Второе сообщение “Целителей — сейчас!” уходит вслед за первым, только вот вряд ли это новость.
Луна светит так ярко, похожая на большое заледеневшее яблоко, она кажется такой большой и столь близкой, неестественно и в то же время равнодушно красивой. Луна будет последним, что увидят многие из людей, если силовики не начнут действовать быстро и эффективно.
— Сеть, пелена, пара вспышек, Петрификус. У кого-нибудь остались глушилки? Благодарю…
Оставшиеся с недавнего “замеса” артефакты распределяются “по-братски”, то есть поровну. Серый восьмигранник да несколько стальных дисков исчезают в поясном креплении, дабы быть под рукой.
— Грюм — на Хай-стрит. Гавейн — Холлихог-роуд. Оллфорд и Стэлфирдж — со мной, мы зачистим проулки и встретимся у Эшборна. Усыплять. Обездвиживать. Связывать. Убивать в крайнем случае.
Два раза объяснять не приходится. Разделив свою группу на две, Руфус оставляет с собой лишь двоих смелых ребят, понимая, что его жизнь, сколько бы бесценна она ни была, на данный момент обладает вторым приоритетом после жизни гражданских. Он не будет лезть на рожон, лишь бы вовремя прикрыли спину.
Устроенное на вокзале светопреставление все еще заставляет желваки ходить под кожей, Мордред и тысячи проклятых теней дери этого хренового Волдеморта, сейчас не время думать об этом, как и жаловаться на усталость, на то, что колено последние полчаса горит огнем от напряжения, а тело просит отдыха. Нога проскальзывает на чем-то мокром, только вот нет времени смотреть под ноги, остается лишь морщиться. Короткий взмах палочки, и бандаж затягивается теснее, облегчая его быстрые шаги. Пальцы сжимаются на перепачканном кровью древке (откуда только?..), Руфус движется походкой осторожного кота, и в то же время уверенно уводит свою группу в глубь деревушки, которую знает на порядок лучше, чем свои пять пальцев. Проведя в Хогсмиде детство и юношество, мужчина без труда способен найти путь здесь хоть с закрытыми глазами, только сейчас от него требуется все чутье, которое только есть.
Крики о помощи тошнотворной волной разносятся по округе. Он покинул свой дом, и его заполонили чертовы звери, недоделанные проклятые щенки, помешанные на бессмысленной кровавой жатве.
Руфус двигается быстро, его живые “щиты” не отстают, орудуя волшебными палочками так умело, как только возможно делать это в таких обстоятельствах. Выныривающего из-за поворота оборотня Руфус замечает и встречает Петрификусом в грудь, его, должно быть, “друг”, получает Shaft и острая целеустремленная молния уносится, норовя ударить волка в спину, только вот этот мохнатый воротник для мантии не так прост, без труда отпрыгивая из-под его заклинания и на мощных лапах уносясь вперед. Оллфорд сносит его деревянной тележкой, которая с тихим скрипом качнувшись навстречу погребает волка под ворохом изломанных досок, а другой волк, тенью спрыгнув с крыши сносит Оллфорда, отнюдь не нежно роняя аврора на мощенную булыжниками мостовую. Разворачивается. Скалит зубы. Только вот не успевает вперед вожака, которому явно плевать на замашки младших.
- Стэлфридж, займись…
Нога сгибается с противным хрустом, заставляя потерять пару секунд в развороте, а чертов зверь скачет буквально по-заячьи, уворачиваясь от летящих в него жалящих вспышек и с размаху впечатывая мужчину в каменную кладку стены. Зажатый в пальцах белый двадцатигранник лихо выскальзывает, подпрыгивая и уносясь в противоположную сторону, а раздавшийся взрыв оглушает, оставляя после себя лишь пронзительный гулкий звон в ушах. Светлая вспышка под прикрытыми веками сменяется темной пеленой, глаза слезятся так нещадно, а затылок отдается противной ноющей болью. Хуже только запах мокрой псины, которая явно приходит в себя на порядок быстрее простого человека.
Не смей отключаться.
Сознание буквально волоком утягивает в тёмный бездонный колодец, и лишь острая боль на рваном вздохе позволяет вырваться из этого гнетущего тяжелого бессознательного.
Руфус не тратит время на поиски палочки. Его сильные руки перехватывают рычащую морду волка, удерживая клацающие зубы, так и норовящие впиться то в горло, то в живот, а сам лев глухо рычит в ответ этому зверю, чувствуя, как острые когти раз за разом вспарывают толстую шерсть, увязая в ней, но стремительно добираясь до теплой плоти.
Хренова паскуда. Иди, стекла поешь.
Изогнувшись, мужчина отвешивает зверю пинок. Потом еще один. Напрасно. Зверь ярится, упираясь тяжелыми лапами, явно не намеренный уйти без плотного теплого ужина.