Холод мерзлявый не спасал хмурое настроение Ядвиги, что ещё со недавнего возвращения с Тайхо чувствовала себя скверно. После длинных переправ всегда так было — несколько дней неумолимо уходили на то, чтобы оправиться с дороги и почувствовать себя хорошо. Вот и сегодня Ядвига вырвалась из снов с неприятным чувством, будто всю ночь её кто-то колотил и подсыпал в глаза песчинки.

Но обязанности не спрашивали Ядвигу о самочувствии, поэтому, обтерев лицо холодным полотенцем, княжна двинулась на совет. Сидела Ядвига на тёплой шкуре, накрыла ноги тёплым шерстяным пледом, который подогревала простецким заклинанием — от её рук исходило легкое тепло, передающееся ткани. От монотонного бубнежа старцев, от тихих шорохов, от приятного тепла и неприятного мороза вне терема Ядвигу невероятно тянуло ко сну.

Но изо всех сил княжна держала лицо, впрочем, иногда отвлекаясь на Басмана. Она знала, что перо ей поддаваться не станет, но ей было весело его слегка дразнить. Она тянула к нему пальцы, а перо до последнего не реагировало, пока не ткнуло девчонку в подушечку пальчика, оставив на нем кляксу. Ядвига подавилась смешком и слегка кашлянула в кулак, отчаянно всмотрелась в стены терема, чтобы не увидеть лицо матушки — а то засмеется в голос и конец покою совета!

Вспышку лёгкого веселья прервала ворвавшаяся в терем женщина с ребенком. Рассказала она тревожные вести, отчего Ядвига сразу же очнулась и встрепенулась.

Покуда матушка стала расспрашивать Злату Ратиборовну о жизни её сложной, Ядвига негромко бросила через плечо, ни к кому конкретному не обращаясь, но чтобы был ясен приказ:

— Пусть кто-нибудь принесёт горячего сбитня.

Ядвига поджала губы и глубоко вздохнула. Рассказ Златы задел княжну за живое, но вот вид боярей, старых этих немощей, казался равнодушным. Ребёнок же никак не переставал привлекать внимание Ядвиги. И не выдержала княжна, встала из-за стола, игнорируя правила и приличия.

— Целый терем мужчин, а позаботиться о матери-кормилице не способны, — цокнула она языком, взяла свой подогретый плед, подошла к Злате и накрыла её ноги им. — Грейтесь, тетушка. Мороз нешуточный.

Ядвига улыбнулась девочке. Несколько дней в дороге по такому холоду! Несчастное дитя.

Ядвига заметила взгляды боярей, но ничего им не ответила, прошагала гордо обратно до своего места и уселась ровно подле матушки. Покосилась на боярина рядом и сказала ему, делясь мыслями:

— Она пришла с побоями и дитятком на руках. Не надо искать, в чем она виновата, ищите лучше, почему она без защиты!

[dice=1:20]

Женщина, что сбежала из дома, поскольку находиться в нём невыносимо — на грани отчаяния. Женщина, что сбежала из дома с малолетним ребёнком — отчаялась в крайней степени. Княгиня Драгомира родила троих дочерей; муж её всегда был к ней добр, не смел поднять на неё руку… потому ли, что она была господарыней? или потому что она была боевым магом, а он — нет?

Или же всё дело в том, что он уважал её независимо от её статуса?

Синева в глазах Драгомиры покрылась льдом; когда рассказ Златы был прерван ворвавшимся в зал Радованом, княгиня вперилась в него взглядом холодным, как зимнее море.

Ради богов, это зал, где заседает малый совет, а не проходной двор!

— Закон велит мне, княгине Тиходолья, защищать моих подданных и вершить справедливый суд, — произнесла Драгомира. — Закону всё равно, крестьянин перед ним или боярин, дитя или старик, холостой мужчина или замужняя женщина. Закону всё равно, от кого защищать — от чужестранца, неприятеля, разбойника или… от мужа.

Радовану княгиня присесть не предложила. Постоит. И он, и четверо его людей, что воистину устроили проходной двор из зала малого совета.

— Здесь слишком людно, — голос Драгомиры был сух. — Выйдите отсюда вы, четверо. Некрас! — один из верных дружинников у дверей живо откликнулся на зов господарыни. — Встань промеж Златой и её мужем, — после этого она переключила своё внимание на Радована. — Вины своей ты не отрицаешь, значит? Бил жену? Запирал её? Не позволил ей с родителями попрощаться, похоронить их по-человечески? Говори как есть, без утайки.

Злата была не первой женщиной, что оказалась в таком положении. Драгомира не была ни слепа, ни глуха к тем, кто обращался к ней на её вечерних посиделках во время разъездов по княжеству.

— А что если я, Радован, тебя запру, избивать стану и не дам с отцом и матерью проститься на смертном одре? Я ведь сильнее тебя. Ты мой подданный, Радован. По закону. Что бы здесь не происходило.

[dice=1:20]

Ядвиге становилось неспокойно. Речи Радована были уверенными и стойкими, что раздражало нутро княжны — настолько было очевидно, что он негодяй, и настолько было обидно, что нельзя было так просто заточить его под стражу. Но радовало живое шевеление в совете — бояре перестали действовать единым фронтом в попытке защитить уязвленное мужское самодовольство, бояре, наконец-то, стали правильно рассуждать.

Особенно она посмеялась, когда на смех подняли готовность Радована воевать с беззащитной женой и ребенком, — несчастный даже не заметил, как в словах своих допустил сущую гадость глупую.

Вопросы завертелись в уме Ядвиги, хотелось узнать, какой такой лекарь помог Радовану в его злых целях, да был ли он вообще. И как же действовали на нервы особо вредные бояре, которые держались за закон! Так и талдычили — закон то, закон сё! Давно это раздражать начало Ядвигу, но пойти в одиночку против закона о правилах замужества она не смогла.

Но вот сейчас, Ядвиге казалось, можно было как-то подействовать. Матушка правильно разложила мысль, разъяснила свои приказания. Но Ядвига чувствовала, что нужно поддержать княгиню — нарастить мощь её слова через поддержку боярей. В тех Ядвига все ещё видела сомнение.

Закон нужно менять, знала Ядвига.

— Княгиня права, — поднялась княжна вслед, а после окинула взглядом боярей, игнорируя присутствие Радована: — но пока мы ждём лекаря да служанок, мне охота обратиться к совету...

В Ядвиге звучала стойкая уверенность, не боялась она звучных мужских голосов, не робела уже перед чужой старостью, она знала свою силу — и силу своего мнения готова была отстаивать до конца.

— Муж по закону щит для семьи, что за щит такой, что он бегает за женой с дружинниками и колотит до синевы на коже? Такой муж не выполняет закон, он его не уважает. Он не достоен тогда жены и семьи.  А любая жена заслуживает мужа, что исполняет свои обязанности.

Ядвига вздохнула:

— Я слышала сегодня в устах сомнение, и оно мне понравилось. Время идёт, не бывает ничего вечного, законы могут меняться. Не прячьте это сомнение обратно под бороду, дражайшие бояре, оно вам ещё пригодится.

Ядвига чувствовала — были среди бояр такие же плохие мужья, оттого они и защищали Радована, чтоб самим под опалу не попасть. И то её злило сильнее.

— Правосудие доберётся до каждого, — сказав эти слова, Ядвига села.
[dice=1:20]
Банк #2
[dice=1:20]
Банк #2
АААА НУ ПОЖАЛУЙСТА
[dice=1:20]

Отредактировано Yadwiga Velen (2026-09-09 06:47:08)

— ДА ЭТОТ РАДОХРЕН!!! — вопила Ядвига, норовя испепелить весь терем ярым огнем своего негодования. — ЭТОТ РАДОХРЕН!.. НЕНАВИЖУ ТАКИХ!!! НЕ! НА! ВИ! ЖУ!!!

Невыносимо было сдерживать всю свою злость — пламя переливалось в ярких волосах Ядвиги, а в глазах ее зажигался яркий янтарь, — Ядвига кричала во все горло, колошматя ногами старый сундук, лишь бы выпустить хоть как-то пар.

Ей было плевать, что о ней могли подумать проклятые бояре, пошли они все лесом! Ядвига каждого несносного старого хрыча запомнила, что язвил в сторону несчастной Златы — каждого она себе мысленно выписала в специальный списочек отпетых негодяев. Не-е-ет, Ядвига так просто свою злость не отпустит — она будет помнить долго-долго, хорошо-хорошо. И за каждым будет приглядывать.

Ядвига была уверена, что любой мужик, что желал хоть как-то обелить скверного Радохрена, был такой же преступник.

* * *

Несколько дней прошло с тех пор, как пришла к совету Злата. С тех пор Тиходолье наполнилось толпой мерзких кровопийц и паразитов — иначе Ядвига не могла назвать тех, кто прислуживал Радохрену. С парочкой Ядвига даже хотелось зацепиться словами, а то и вызвать их на ристалище биться, уверенная, что несчастных мужчин стоит воткнуть лицом в грязный желтый снег. К несчастью же, для блага Златы, Ядвиге требовалось свой гонор заткнуть и запихнуть в себя поглубже.

В этот раз, собравшись слушать свидетелей, Ядвига пришла бодрая и даже не нуждалась в обогреве. Она злилась, злость ее согревала не хуже костра.

И цепко слушала Ядвига лекаря, не удержавшись, чтобы не поделиться мыслью с боярином, что сидел рядом:

— Душевная горячка появляется от сильного горя, но заболевать Злата начала до кончины отца?..

Слова лекаря подтверждали те подозрения, к которым они с матушкой пришли единогласно — кулаки и тумаки Радохрена довели Злату до потери рассудка.

Речи же служанок раздражали слух своей мягкостью — кажется, тетушки боялись разгневать хозяина. Оно и понятно, ведь он силен, а кто будет потом прислушиваться к какой-то доярке? А вдруг, подумалось Ядвиге, он и их бил?

Зря говорят, что нельзя выносить сор из избы, зря.

— Тетеньки, скажите, вы синяки на Злате стали видеть до кончины отца боярыни или после? Не бойтесь, скажите как есть.

Ядвига бросила взгляд на Радохрена. И перевела их на служанок.

Она пригляделась, пытаясь выловить, страшно ли женщинам говорить честно — или нет.

[dice=1:20]

Отредактировано Yadwiga Velen (2026-09-12 17:57:54)

— Получается, Радован счёл, что для жены его быть больной и не получать достойной помощи лучше, чем получить помощь и выздороветь, но пережить пару шепотков за спиной. Лживую картинку благополучной семьи он поставил превыше здоровья жены, — спокойно заключила Драгомира, выслушав короткий диалог бояр с Радованом. — При всём уважении, Михайло Савельевич… уж не обижайтесь. Нам обоим ведомо, что маги-целители могут больше простых лекарей. Но это не умаляет ваших умений и той пользы, что вы приносите обществу.

Княгине было очевидно, что Радован считает Злату своей собственностью. И возможный шёпот за её спиной он бы, разумеется, в первую очередь воспринял на свой счёт. Своё самолюбие он поставил превыше здоровья жены.

Хорошие мужья так не поступают.

После Михайло Савельевича господарыня пожелала выслушать Злату. Благодаря перу-самописцу у неё уже были заготовлены вопросы, Басман переносил их на бумагу почти сразу же, как те возникали у Драгомиры.

— Подтверждаешь ли ты, что болезнь началась почти сразу после свадьбы? Что происходило в это время в вашем браке? Как Радован с тобой обходился? Что провоцировало твои приступы, что ты чувствовала в этот момент? Откуда взялись те синяки и следы на шее, о которых говорили служанки? Если Радован их оставил, то когда впервые поднял руку?

Драгомира кинула короткий взгляд на Ядвигу. Княгиня, в отличие от её дочери, была подчёркнуто спокойна. Таким же спокойным был и Драгош, от которого у старшей княжны осталось едва ли больше нескольких воспоминаний — слишком уж рано он ушёл из жизни. Драгош редко гневался, но когда это случалось, бушевал он беспощадно и страшно.

Драгомира попыталась представить, что сделал бы отец, окажись на её месте. Как обошёлся бы с Радованом? С Цветаны он пылинки сдувал, на руках носил, глядел на неё всегда с любовью и нежностью. К Ильяне был добр, щедр с ней… и уж тем более ему бы не пришло в голову запирать кого-то из жён в тереме или отказываться от помощи магов в случае их болезни.

Он бы отрубил ему голову, — поняла Драгомира. — Отец бы вынес приговор и лично казнил Радована.

Басман вывел посреди вопросов “отец бы вынес…” и княгиня поглядела на перо с укоризной. Перо сконфузилось и зачеркнуло лишние слова.

— Запирал ли муж тебя, когда приступов не было? Когда твои мать и отец умерли, Радован из-за приступов тебя запер или же до них? Сопротивлялась ли ты его действиям, просила ли отпустить? И, наконец, знала ли ты о том, что Михайло Савельевич рекомендовал лечение в Крессалите? Хотела ли туда поехать или чтобы муж пригласил целителя в ваш дом? Просила ли его об этом?
[dice=1:20]

оплата переброса
[dice=1:20]

Отредактировано Dragomyra Vran (2026-09-16 15:53:28)

Ядвига моргнула. Невольно после слов Златы княжна перевела взгляд на княгиню, ища в уверенном её взгляде ясное понимание — хотелось верить, что матушке удалось разобрать речь запуганной боярыни, потому как самой Ядвиге ничего та не дала. Темноту Злата прояснить не смогла будто бы, лишь сильнее тумана нагнав.

Голова стала неприятно болеть, в виски будто кто-то вкручивал железячки. Информации и сведений становилось до того много, что Ядвиге хотелось глянуть в записи Басмана, чтобы напомнить себе то, что свидетели говорили, что говорил Радохрен, что говорил лекарь, что говорили они все. Правда сыпалась из рук точно песок.

Ядвиге оставалось разговаривать со служанками, ведь те ни слова ещё не проронили толкового. Эх, до чего они были робкие и пуганые, Ядвиге было даже непривычно с такими вести разговор — к самой княжне приставляли служанок всегда разговорчивых, деловитых и даже строгих, потому что юркой Ядвиге всегда нравилось уходить от правил и шкодить повсюду да везде.

Ядвига подошла к служанкам поближе, чтобы заговорить с ними без привычной резкости, помня, что напугать их снова было бы хуже, чем не спросить вовсе.

— Тетеньки, вы говорили, что терем запирали, когда боярин из дома уходил. Всегда так было, или только в те дни, когда с госпожой было плохо?

Она подождала, пока они подумают и решат с ответом. Взгляд Ядвиги задержался на младшей служанке.

— Синяки да следы на запястьях, что были на Злате, когда она пришла к нам, свежие были совсем. Видели вы, отчего они? Было ли что при вас в последние дни перед её уходом? Расскажите, тетечки, всё, что вы видели и знаете. Не бойтесь Радована, пожалуйста, без защиты мы вас не оставим.

[dice=1:20]

Однократного вмешательства оказалось мало — и то было ожидаемо, Злата хворала не первый год. Драгомира опустила руки и отшагнула от боярыни. Бросила короткий, мрачный, красноречивый взгляд на Радована и вернулась за своё кресло во главе стола.

— Мы выслушали свидетелей, — княгиня посмотрела сначала на Михайло Савельевича, потом на служанок. — Мы установили, что Злата действительно страдала от душевной горячки, однако помочь ей можно было и годы назад, и сейчас — что я и сделала. Мы также установили, что Радован злоупотреблял властью над женой, держа её взаперти, когда в том нужды не было, что он пренебрегал советами лекаря, что отказался дать жене должное лечение, опасаясь пересудов, поставив своё удобство выше её здоровья.

Драгомира взяла Басмана и постучала его очиненным концом в углу исписанного листа бумаги, пробегаясь взглядом по чернильным строкам.

— Семья для Златы стала тюрьмой. Справедливый закон не должен оставлять недобросовестному мужу такой возможности. Абсолютна власть человека лишь над рабом, а жена — не рабыня, не может власть мужа над ней быть абсолютной. Не имел Радован права держать Злату взаперти, причинять ей боль и неудобства. Не позволив ей проститься с родителями, он пошёл против самих богов. Его долгом, как мужа, было сопроводить Злату к её матери и отцу, которые для Радована должны были после свадьбы стать всё равно что собственные мать и отец. Его долгом, как мужа, было оказать Злате всю возможную помощь, а не малодушно держать взаперти, пряча от мира и тем причиняя дополнительные страдания.

Господарыня замолчала, словно размышляя над тем, что уже сказала и тем, что ещё только предстояло ей произнести.

— Отец мой, покойный князь Драгош, казнил бы тебя, Радован, — медленно заговорила Драгомира. — За шиворот бы выволок бы в главный двор и мечом снёс голову с плеч, — взгляд её был тяжёлым. Слова падали в напряжённую тишину зала одно за другим, будто золотые монеты. — На том бы всё и закончилось. Но я не мой отец, а потому рассужу иначе. Первое. Злата в праве уйти от Радована, если желает того, поскольку он не выполнил свой мужнин долг и злоупотреблял властью над нею, и за это потерял своё право быть её мужем и теперь не смеет удерживать её. Второе. В случае, если Злата покинет Радована, он серебром и золотом выплатит ей сумму приданого, а земли и люди, прежде принадлежавшие Ратибору, вновь перейдут в единоличное правление Златы и она сама будет распоряжаться ими по своему разумению. Третье. Радован серебром и золотом выплатит Злате компенсацию за те годы, что она потеряла из-за него, будучи больной и взаперти. Сама Злата вольна отправиться в Крессалит для дальнейшего лечения или же временно остаться под моим кровом, и тогда я лично продолжу лечить её. Четвёртое. Если Злата решит разойтись с мужем, ни под каким видом он должен пытаться вернуть её или очернять слухами, домыслами, недобрыми разговорами. Пятое. Дочь Радована и Златы по достижению ею школьного возраста сама решит, с кем из родителей хочет остаться, а до тех пор она останется под присмотром Златы. Шестое — служанки, что свидетельствовали сегодня, также переходят под власть Златы и подчиняются отныне только ей. И седьмое. Моё решение будет справедливо не только для Златы и Радована, а для любой супружеской пары, будь то бояре или крестьяне. Если муж не проявляет к жене должной заботы и уважения, если злоупотребляет своей властью — он теряет своё право быть мужем. Так же и жена, в случае провинности, может потерять право быть женой — я и мои советники отдельно обсудим случаи, в которых это будет возможно. Брак должен держаться на уважении и доверии, на любви и заботе, а если этого промеж супругами нет, если они свои обязанности не выполняют — значит, такой брак недействителен в глазах людей и богов.

показываю кубикам коленку
[dice=1:20]