Некогда большой зал на нижних уровнях Башни был полон голосов и идей. То и дело вспыхивало пламя споров; каменные плиты не скрадывали шагов, а свет от лампад не уступал дневному. С каждым днем освещение становилось тусклее, мысли тяжелей. Время давило на плечи, нашептывая о неизбежности конца. После разговора с Ксавье откладывать казалось невозможным.

Опираясь на резную серебряную трость, Верховная ордена некромантов расправила плечи. Фигура, по обыкновению облаченная в искрящееся отблесками черное, рядом с головой дракона, уложенной на деревянные козлы в полуметре над полом, все равно казалась беспомощно-хрупкой. Тело Гинура, распластавшего крылья в центре временной лаборатории, заняло почти всю ее площадь. Слабо мерцающие кристаллы, расположенные в выемках сложного ритуального круга, призванного замедлить разложение тела, словно реагировали на что-то. На мысли? Движение Эхо, облепившего стены, словно муравьи гниющий плод фиги? У некромантов осталось немало вопросов. Искать ответы времени уже не осталось.

Сложив ладони на серебряное вороньей голове перед собой, Тереза не взглянула ни на первого прибывшего в зал, ни на всех, кто проследовал после. Леди Тарнис молчала. Недвижимая, считала шаги, слушая, как тихие фигуры неспешно рассредотачиваются по залу. Чудом выжившие. Последние хранители наследия Ордена. И сейчас женщина, чье имя они признали над собой после смерти Серивера, снова предложит им непомерную цену.

- Некоторые из присутствующих могут счесть меня безумной. - Вместо приветствия произнесла леди Тарнис. Казалось, голос исходит от статуи, раскатываясь эхом. - Я не стану оспаривать эту мысль.

Дни и бессонные ночи смазались за закрытой дверью над павшим драконом. Рабочие столы, вынужденно смещенные к стенам, заполнены зарисовками анатомии, стопки журналов наблюдений росли. Большинство присутствующих давно уже принесли в жертву сон и собственное спокойствие. Предположения о том, что дальше будет с Гинуром, звучали неоднократно, но самое безумное из них - лишь единожды.

- В день Падения каждый из нас взял на себя неподъемную ношу ответственности. И как бы нам не хотелось этого признавать, Башня умирает. И даже если мы разложим дракона по мешкам и колбам, нам это не прибавит того, без чего существование Ордена невозможно. Время...

На мгновение прервавшись, Тереза повела подбородком в сторону Дракшара, в недовольстве скрестившего руки на груди. Одержимость Малека изучением Эхо не была тайной, и наработки ученого могли в будущем оказаться полезны... При условии, если будущее наступит.

- Брось. Я знаю, что у работы с Эхо есть потенциал. Но вести ее из осады - взять несколько месяцев взаймы. У нас есть есть материал прочнее и возможность выбраться, пока Башня не перестала быть безопасной. И я всецело отдаю себе отчет в том, что сейчас скажу. И для начала я должна признать, что этот шанс будет стоить всех ресурсов, которые у нас есть.

Далеко не все принявшие участие в ритуале Серивера, стремившегося защитить Архадан, осознавали масштабы вероятных последствий, и немногие знали, на что в действительности идут. Поступать во второй раз подобно дядюшке казалось.. несправедливым.

- Я говорю о том, чтобы поднять Гинура. И у нас есть выбор - рискнуть сейчас либо умереть чуть позже.

Тьма была уже внутри, она клубилась под сводами Башни, таилась в забытых коридорах, которые никогда не услышат новые шаги. Малек старался отринуть мысли о том, что это действительно конец некогда великого ордена. Он каждый день приходил к границе Эхо возле Башни, наблюдал за тем, как оно ширится, надвигаясь на оплот выживших. И только хмурился, хмурился, в задумчивости кусая губы. Он никому ничего не говорил, но и без слов было понятно. Время неумолимо движется, как и тянущееся своими щупальцами Эхо.
Малек Дракшар был в зале по призыву Верховной, ведь так было правильно, так было логично. Однако, его сомнения в её и Ксавьера словах были хоть и не написаны на его лице, но отражались во всей его фигуре. Он не сдвинулся с места, даже когда Ксавьер развернул свой план. Он по-прежнему стоял, скрестив руки на груди, и взгляд его скользил не по сапфиру, не по осколкам, а по стенам, там, где Эхо сгущалось, будто бы звало его. Дракшар усилием воли отвернулся, отвёл взгляд и чуть повернул голову в сторону Терезы, но не стал смотреть ей прямо в глаза. Ему не нужна чужая уверенность в плане, необходимо было сохранить своё личное сомнение, холодный рассудок, если эти двое решили сойти с ума.
— Хорошо, — слово, сказанное его скрипучим голосом упало камнем между ним и Верховной, — Ты предлагаешь бросить в топку всё, что у нас осталось, чтобы это хотя бы ещё раз взмахнуло крыльями. Но у тебя есть план, куда он полетит? Вы говорите о расчетах как будто бы это рядовой эксперимент, а что дальше? И ради чего? Покинуть Теневые земли верхом на ящере? А что дальше?
Малек осёкся, будто бы в нём кончился воздух, а на деле же просто слишком много вопросов от человека, который привык молчать. Мужчина сделал шаг ближе к ритуальному кругу, но остановился в нескольких метрах от него, не желая пересекать невидимую черту, за которой уже нельзя изменить решения. В тёмных глазах некроманта мерцали отблески кристаллов, а в лице уже читалось сомнение.
— Я не буду говорить о том, что этот эксперимент, — он старался обезличить, преуменьшить значимость ритуала, чтобы всё так же сохранять холодную голову, — чистое самоубийство. В любом случае. Даже в случае успеха, где гарантия, что наших сил будет достаточно, чтобы подавить волю того, кто свёл с ума Императора? – и всё же нельзя без конкретики, потому что Малек обманывал себя, это не был рядовой эксперимент.
— Я видел, как Эхо реагирует на резкие всплески магии. Видел, как скверна тянется как пиявка к её источнику. Если мы запустим этот ритуал, мы не просто поднимем Гинура. Мы откроем дверь, которую потом, возможно, уже не сможем закрыть. И это я должен сказать.
Малек ненадолго замолчал, позволяя тишине заполнить зал. Он не стал добавлять, что сам уже почти не верил в то, что у них остался выбор, что все их решения принимаются из отчаяния, а не расчёта. И чувствовал, как его исследования Эхо с каждым днём теряют актуальность. Он просто посмотрел на осколки сапфира, разбросанные рядом с основным камнем, и едва заметно нахмурился.
«Как будто бы есть пути без реального выбора. И ты либо погибнешь от того, что не будет еды или придёт окончательно Эхо, или встав в цепь. Однако, Серивер не зря собрал нас здесь. Смертники как ни крути.»
Малек снова скрестил руки, будто пытался удержать в себе ту бурю сомнений, которая уже начала прорываться и выливаться потоком вопросов. Так-то для себя он уже всё решил, он не собирался отказываться. Не в том он был положении, чтобы бросать своих. Но и слепо шагать в темноту он не умел.

Отредактировано Veigar Teingill (2026-09-05 20:59:47)

Подпись автора

Юрец-молодец

Теодор все это время стоял почти не двигаясь, только переводил взгляд с одного говорящего на другого. Тереза говорила о риске, Ксавьер объяснял, как этот риск распределить, Малек пытался понять, не станет ли их спасение новой дверью в еще большую беду, а Велия просто сказала то, что все и так давно понимали: из Башни надо валить. Она уже давно перестала быть той самой Башней, в которую он когда-то прибыл совсем мальчишкой. После Падения от нее остались стены, небольшая горстка людей и знания, которые теперь приходилось буквально вырывать у смерти по кусочкам.
Теодор опустил взгляд на ритуальный круг и темное крыло, лежавшее в его пределах. Несколько месяцев Гинур лежал здесь мертвым, но за это время ничего особо не изменилось. Эхо никуда не делось, запасы сами собой не прибавились, а другого способа выбраться так и не нашлось. Можно было, конечно, еще долго стоять и спорить, готовы они или нет, достаточно ли все проверили и не забыли ли чего-нибудь важного. Теодор устал от этого бесконечного "а вдруг". Он едва заметно поморщился и наконец подал голос.
— Я вот одного не понимаю. Почему мы все еще ищем какой-то нормальный вариант? Его, по-моему, уже нет. Либо пробуем, либо сидим и ждем, что закончится раньше - запасы или мы сами.
Он по привычке поправил рукав и снова посмотрел на круг. Вопросов после услышанного оставалось достаточно, но Тео это скорее нравилось, чем пугало. Он уже мысленно перебирал их один за другим, пытаясь понять, где в предложенном ритуале есть слабые места и что можно улучшить до его начала. И чем дольше он об этом думал, тем очевиднее становилось: полной уверенности у них все равно не будет. Можно еще неделю проверять расчеты, спорить о последствиях и искать способ сделать ритуал безопаснее, а потом все равно налажать с какой-нибудь мелочью, о которой никто и не подумал.
Теодор усмехнулся своим выводам. В этом, пожалуй, и была самая неприятная часть любой настоящей работы с некромантией: пока не попробуешь, до конца не узнаешь.
Риск был огромным, тут спорить не о чем. Но именно поэтому бросить все сейчас только потому, что они не знают наверняка, что произойдет, казалось ему еще глупее. Сейчас хотя бы появилась реальная возможность узнать ответ на практике. Просто цена ошибки будет выше обычного. Не впервой.
— Я не хочу оставаться здесь и ждать, пока Эхо доберется до нас, — сказал Теодор, делая несколько шагов вперед. — Так что я за то, чтобы поднять Гинура. Не потому, что мне очень нравится идея еще одного самоубийственного ритуала. И не потому, что я думаю, будто мы знаем, во что ввязываемся. Просто давайте посмотрим правде в глаза: другого шанса у нас не будет. Если есть хоть малая вероятность того, что этот дракон действительно сможет вывести нас отсюда, почему бы и не попробовать? А может, он и еще для чего-нибудь пригодится.
Последнее он сказал негромко, себе под нос. Мысль о том, что у некромантов может появиться питомец, была слишком занятной, чтобы о ней не думать.
Он остановился возле края круга и посмотрел на Гинура. В его взгляде не было сомнения, только нехорошее любопытство, которое не раз заставляло его открывать старые книги, брать в руки вещи с пометкой "не использовать" и проверять ритуалы, которые другие давно сочли бесполезными. И, как назло, остановить его теперь было некому.

Отредактировано Ballister Bracken (2026-09-08 15:00:23)

Разработки Херзога всегда были чистой, безупречной математикой. И никто лучше него не знал, что существуют материи, не поддающиеся ни пониманию, ни расчетам. Обстоятельства вынуждают его принимать риски. Риски, о которых говорил Дракшар, действовавший куда тоньше холодных статистов. В иное время леди Тарнис поддержала бы его осторожность. Наверное, Малек оставался единственным в этом зале, не признавшим свою смерть. В одном он ошибался. Осознание неизбежности не лишала инициаторов ритуала желания жить.

- Мы знаем, что большинство бывших Башен непригодны для жизни. Проверять те, что остались на картах, у нас нет ресурсов, как и восстанавливать разрушенные. Но у нас осталась возможность воспользоваться именем. Моим и покойного Верховного. - Тереза коснулась тяжелого медальона на груди, без усилия обрывая импульс. Фигура в углу комнаты, безучастно тенившаяся за плечом Верховной, тяжело осела на пол. Голова Аластора повисла на грудь. Глаза ей больше не нужны. Труп погибшего некроманта, долгое время служивший заменой утерянной способности видеть, показал ей все, что мог - присутствующих, выражения лиц, всех, кто откликнулся и кто не явился. Увы, не каждый оказался в силах присутствовать лично. Возможно, это сделает его последним выжившим, как знать? - Старое родовое гнездо Тарнис - замок Дорнхейм и его обитатели - все еще лояльны истинной истории рода. Истории, которую нынешний наместник предпочитает не вспоминать всуе.

Такая смелость означала заявить права на западную границу Крессфельда. И все же старая крепость, окруженная милями вековых кладбищ - не те земли, на которые Империя примется тотчас же заводить войска. А с Гинуром… С Гинуром появится возможность заявить о себе.
Это самоубийство, Дракшар. Как и все, что мы здесь делаем со дня появления каждого.

«Нет более изысканного способа покончить с собой, чем стать некромантом»… - любил пошутить дядюшка.

- Гарантий нет. Но воля Гинура ослабла. Дух жертвы безвременной кончины в отчаянии и стремится во что бы то ни стало вернуться к своей плоти. Механизм один и тот же. Вопрос только в том, достаточно ли убедителен призыватель, чтобы обменять подчинение на второй шанс.

Леди Тарнис на мгновение сжала челюсть. В этом уравнении не хватало самого важного. Крови Торвинов. И сама же Тереза сделала все, чтобы порождение ее чрева от крови Всадника не знало стен башни. Право снова взлететь на Гинуре должен был наследовать его сын. На ее горе и счастье, Тейта не было в этой зале.
Тереза закрыла глаза.
- Мы можем остаться и умереть. Можем провести ритуал и умереть. Мы можем уйти другим способом - с тем же финалом, потому что скверна сожрет нас здесь или в более безопасном месте. Мы делаем это не для себя. Я делаю это для Ордена. И если у кого-либо из присутствующих есть идеи с меньшей степенью риска - их нужно озвучить сейчас. Если вы не готовы принимать участие - покиньте зал. Башня сохранит ваши жизни, сколько сможет.

Мертвое тело Гинура все еще оставалось единственной стабильной защитой от Эхо. Бестелесное нечто не пресекало незримой грани, смыкаясь прерывистым кольцом вокруг поверженного дракона - теперь вокруг Башни. Когда Серена озвучила взятое слово, Тереза медленно кивнула в подтверждение ее слов.
- Я - проводник. Но душу дракона я доверяю находчивости и воле. Велия, Теодор - у вас крепкая связь. Я жду вашего согласия отправиться за Гинуром.

Пожалуй, только Дракшар в этой зале всё же получил, чего хотел. Вполне конкретный ответ касательно тревожившего его туманного будущего. О замке Дорнхейм в Крессфелде Велии известно было известно разве что то, что он существует. Следуя на запад материка, она предпочла держаться центра и юга. Северные провинции оставались для неё территориями на карте, без визуальной конкретики. История же чужого рода - не та беседа, которая протекала между Серивером и йортуннкой, предпочитавшей праздной беседе обмен знаниями в областях, которые её действительно интересовали. Если замок находится в каком-нибудь неприглядном и труднодоступном месте и его не придётся захватывать, а затем отстаивать в борьбе с имперцами, вариант ничем не хуже поиска новой Башни или совсем альтернативного места.
У Велии были оставлены при себе вопросы другого рода - на них могли постепенно найтись ответы без нужды произносить их вслух. Или не найтись, и тогда выбор всё ещё за ней. Для сомнений пока что мало реальных причин. Зато юный неофит Башни в лице Серены Лиорн никаких сомнений не испытывал, если верить её уверенным словам. Присоединившаяся уже после Падения драконов, она явно желала испытать свою удачливость в новом ритуале, не застав лично тот, который заставил численность некромантов сократиться в несколько раз, оставив десяток. Эксцентричный способ принести себя в жертву общему делу. Впрочем, вполне закономерно после проделанного ею пути в сторону Ордена.
Предложенный расклад по оставлению Башни устраивал Дэйбрейкер. Прозвучавшие правила проведения ритуала - понятны. Лично у неё иного действенного плана, рассчитанного не на месяцы, не имелось. В формуле, очевидно, не хватало драконьей души. И некромантка оказалась в числе двоих названных "везунчиков", кому предстояло за ней отправиться без надобности стаптывать обувь и преодолевать вёрсты.
Несколько удивило мнение, что с племянником Белтасара у неё крепкая связь. Посмотреть со стороны, такой связи у неё нет даже с собственными детьми. Но чужое мерило могло работать иначе. В любом случае, в работе, в быту, в любой точке Этерии Дэйбрейкер привыкла отвечать только за себя. Теодору, скорее всего, придётся действовать также, если любопытный формально мёртвый эль-бастовский нос решит подписаться под участием в этом задании. До Падения коллеги переживали, что юнец натворит бед в своих изысканиях. Сегодня его инициативность могла порадовать тех, кто не желал бы оказаться на месте любого из двух кандидатов в ловцы драконьей души.
Велия приняла от архивариуса серебряную пластину, испещрённую рунами. Одноразовый щит и от полной потери рассудка и связи с самим собой. Пальцы повторили контур тёмной оправы, взгляд остановился на прозрачном камне в центре. Казалось бы, её голове отъезжать уже некуда, но переход обещает пробить новое дно. Кое-кто точно не обрадовался бы принятому ею решению.
Требовалось подтвердить своё участие в переходе - Велия сначала кивает, после приходит мысль, что видели не все.
- Поглядим, что из этого получится.
А затем переводит взгляд на второго.
- Раньше начнём, раньше всё закончится. - без тени эмоций звучит голос маготехника, - Готов?
На рассудок. Сложность 3.
[dice=1:10]

Отредактировано Velia Daybreaker (2026-09-16 13:29:07)

Подпись автора

thnx, vasvarre

Ксавьер сжал сапфир в ладони, и камень тут же отозвался глухо и тяжело, как отзывается тварь, которую тянут за цепь. Он не рискнул посмотреть на остальных, будто бы мог усомниться в собственных расчетах, в личных решениях. Только на Терезу, - на ее силуэт, застывший у головы Гинура, на то, как она сжимает воронью трость, будто та была последней опорой не только для тела, но и для рассудка.
Когда контур замкнулся, Херзог вдохнул, но воздух не вошел в легкие. Плотный, чужой, пропитанный силой, которой в этих стенах не должно было остаться. Сапфир в руке полыхнул ровным синим светом, и Ксавьер почувствовал, как энергия главного ядра прошла через его собственный осколок, в тело, вклиниваясь между позвонками, натягивая сухожилия, точно струны.
Боль была не резкой. Резкую он бы стерпел. Она была медленной, глубокой, растекающейся, словно по венам пустили расплавленный металл, и он теперь искал выход, не находя его. Пальцы, сжимавшие осколок, свело судорогой, но разжать их Ксавьер уже не мог, - да и не стал бы. Если отпустить, цепь порвется, и тогда все, что они делали эти месяцы, пойдет прахом.
Тело Гинура перед ним оставалось огромным, неподвижным, тускло просвечивающим изнутри. Свет шел по чешуе, добирался до костей, задерживался - и не находил отклика. Мужчина чувствовал это так же ясно, как собственный пульс, бьющийся где-то в висках. Магия упиралась в пустоту. Дракон был слишком долго мертв. Мышцы не помнили движения. Кости не помнили тяжести. Сапфир требовал, чтобы они вспомнили, - и получал в ответ только глухую, вязкую тишину.
Рядом дрогнул осколок Серены. Через мгновение, - его собственный. Ксавьер ощутил, как нагрузка перераспределяется, как часть потока, предназначенного мертвой плоти, отражается обратно, в магов. Ноги стали ватными и тело качнуло, но он устоял.
И тут пришло второе. То, чего он не ждал.
Голос.
Не Эхо, - те шептали за стенами, слитно и безлично. То было иное. Тихий, глубокий, почти неслышный гул, который шел не извне, а как будто изнутри его собственного черепа. Он не складывался в слова. Отголосок чего-то, что когда-то летало над этими землями и не знало преград.
«Ты слишком долго смотрел на мертвых, Ксавьер. Мертвые не отвечают тем, кто просто наблюдает.»
Мужчина сжал челюсти так, что заныли зубы. Сдержался от порыва обернуться. Но голос и не ждал ответа. Тяжесть памяти придавила плечи.

[dice=1:20]

[dice=1:10]

Подпись автора

[html]<div style="text-align:center;">
<span style="
font-family:'angst', serif;
font-size:35px;
letter-spacing:2px;
color:#141414;
filter:blur(2px);
transition:filter 0.4s ease;"
onmouseover="this.style.filter='blur(0px)'"
onmouseout="this.style.filter='blur(2px)'">
FUCK IT
</span>
</div>[/html]

Переход оказался совсем не таким, как Теодор представлял себе подобное раньше. Хотя, если честно, он вообще не был уверен, что когда-нибудь сможет описать, что именно значит отделиться от собственного тела. Сначала исчезло ощущение пола под ногами, потом тяжесть одежды, пальцев, дыхания, самого тела - все то, что обычно даже не замечаешь, пока оно есть. Осталось только сознание, но и с ним что-то было не так. Теодор еще какое-то время ощущал, будто его тянет сразу в несколько сторон, медленно разрывая связь между тем, кем он был, и тем, что видел перед собой. Он попытался ухватиться хоть за что-нибудь привычное и первым вспомнил о "Второй тени".
Брошь была с ним. Точнее, дело было, наверное, не в самой броши, а в той части его души, которая была с ней связана и все еще ощущалась где-то внутри. Но он понимал, что это частичка его самого, отделенная от его души с помощью артефакта, который они с Серивером создали вместе, и потому, пока он чувствовал эту связь, ему было за что держаться. Теодор все еще оставался Теодором. Но, как оказалось, ему было за что держаться не только внутри себя.
Велия. Он почувствовал ее присутствие рядом. Вспомнил, как перед переходом она взяла его за запястье. Здесь уже не было ни кожи, ни тепла, ни привычного ощущения прикосновения. Только связь, очень слабая и едва заметная. Странно было осознавать, что именно за нее ему захотелось держаться не меньше, чем за собственную тень. У Теодора не осталось прежней семьи, от старой жизни он отказался сам, а из тех, кто стал ему близок в Башне, почти никого не осталось. Но Белтасар остался. Велия осталась. Айса и Свейн тоже были где-то там. И, пожалуй, впервые Теодор подумал о них всех не просто как о тех, с кем его связала кровь, а как о тех, к кому ему самому хотелось вернуться. Поэтому он ухватился за эту связь, принимая присутствие Велии как еще один якорь, уже не к самому себе, а к реальному миру.
Пустота вокруг тем временем перестала быть просто пустотой. Где-то впереди двигалось что-то огромное, а вместе с ним доносился низкий гул, который скорее чувствовался, чем слышался. Теодор ненадолго замер, пытаясь понять, действительно ли это звук или очередная особенность этого места. Гинура здесь не было - это быстро стало ясно. Но если его душа не здесь, тогда что именно они сейчас видят? Другую душу? След чего-то, что осталось в этом месте? Или что-то совсем иное? Теодор не знал, но одного этого было достаточно, чтобы захотеть разобраться. Осторожность никуда не делась, как и понимание, что он понятия не имеет, с чем собирается столкнуться, но любопытство все-таки перевесило.
Велия, по всей видимости, не хотела приближаться к движущимся крылатым теням, и Теодор ее понимал. Наверное, можно было попытаться сознанием дотянуться до того, что впереди, но он не был уверен, что сейчас способен на это, учитывая, как тяжело прошел сам переход. Поэтому он решил двигаться вперед, а не пытаться нащупать неизвестное издалека. Теодор двинулся к силуэтам, стараясь не потерять по дороге ни ощущение "Второй тени", ни становящуюся все тоньше связь с Велией. Если впереди действительно находилось что-то, что могло дать им ответ, он хотел увидеть это сам.

[dice=1:20]

[dice=1:10]

Несмотря на то, что из них двоих движение выбрал лишь один, оба некроманта сделались значительно ближе к неизвестным силуэтам. На зов практикантов магии смерти откликнулись аж четыре драконьи души, но среди них по-прежнему не было Гинура. Возможно, Дэйбрейкер и заняла бы себя впоследствии построением теории о том, куда делась конкретно эта душа, но сейчас перед нею и Теодором стоял непростой выбор: четыре души, каждая не утратила отпечаток характера.
Золотая мощь привлекала к себе внимание уже одним лишь размахом. "Арион?" - мелькнуло некогда прочитанное имя первого дракона, героя имперских легенд. Таргон завоевал уникальную на тот момент связь не силой, а мудростью. Вдруг догадка верна и слепок с характера живого ящера - это ключ?
Вторая отличалась спокойствием, поэтому более прочих подходила - некромантам был нужен управляемый восставший дракон, а не тот, который при первой возможности взбунтуется и попытается припечатать к камням призывателей. Эта душа держалась особняком, не спешила идти на контакт, но хотя бы не агрессировала, как последняя, четвёртая.
Третья казалась очень родной - отстранённая одиночка. Идеальный вышел бы у них симбиоз, сложись взаимопонимание, но как раз по себе Велия и знала, что с одиночками тяжелее всего - неконтактные, их доверие тяжело завоевать, сами себе на уме.
Как будто выбор не столь уж сложен... и всё же... И всё же.
Женщина вернула свой изучающий интерес к душе необъятной. Следом пришла новая мысль - не всякий золотой дракон обязательно легендарный ящер. Скажем, помнится, судачили, что золотая самка имелась у покойного кронпринца. Она окончила свою жизнь там же, где легли остальные крылатые змеи. Почему бы ей не быть здесь?..
"Скорее всего, её душа была бы моложе." - звучало ответом самой себе.
Несмотря на то, что мягкий и осторожный характер чисто из сухого расчёта мог бы стать более благодатной почвой для установления контакта, Велия сомневалась и вернула внимание источнику всеобъемлющего солнечного жара. Он напомнил ей о Калимаре в знойный полдень, когда всё живое, не желая сгореть или иссохнуть, ищет тень, дабы схорониться от обжигающих касаний лучей дневного светила.
Душа казалась древней и могучей - здесь бесполезно демонстрировать, что ты сильнее. Как и бессмысленно щеголять характером. По меркам этого ящера она была лишь песчинкой. Однако мудрец не стал бы однозначно трактовать размер как признак силы или слабости. Всё зависит от ситуации и точки зрения. И особенно если речь идёт о нематериальном плане.
Выбор оказывается сделан в последний момент. Тот самый, когда приходит понимание - может, мудрость первого из тех, кто принял человека в партнёрство, в магический симбиоз, могла оказаться полезной, но вряд ли свирепый ящер положительно воспринял бы контакт с теми, кто изничтожил его потомков и потомков Даргона. Мощь этого характера не хотелось испытывать.
Ко второй душе Велия потянулась сознанием неспешно и мягко, дабы не вызвать негативной реакции. Эмпатия - совсем не конёк йортуннки, потому в ход пошла сила. Сила мысли. Попытка ментального убеждения в том, что пришедшие призыватели не враги и не поработители.
"Люди расточительно использовали дар пришедших со звёзд и впали в безумие. Но, возможно, лишь драконья мудрость - последняя надежда тех, кто ещё живёт и дышит."
Они пришли за новой надеждой.
Главное не дрогнуть и держать связь с самим собой.

Бросок на рассудок. Сложность 4.
[dice=1:10]

[dice=1:20]
[dice=1:20]

Отредактировано Velia Daybreaker (2026-09-30 21:41:27)

Подпись автора

thnx, vasvarre

Активация контура отозвалась тяжелым, глухим толчком прошедшей энергии. Тереза едва могла видеть, но пляшущие линии молний, соединивших сапфиры, врезались под веки, отражаясь в сознании. Если бы Херзог ошибся в рассчетах,  тщедушные тела некромантов рассыпались бы мгновенно, лишь коснувшись источника. Сиплым выдохом верховная замкнула артерию, позволяя импульсу пройти сквозь собственное тело и дальше, нещадно надрывая ткани эфирного плана, чтобы пропустить Теодора и Велию дальше. Возможно, надежды ее на силу кровного родства могли оказаться уж слишком наивными, но у этих двоих куда больше шансов услышать друг друга в перебое лукавых голосов изнанки. Боль не была мучительной  - она была смертью, сковавшей связки, не позволившей ни кричать, ни дрогнуть. Тереза согнулась над своей тростью, как старый ворон на ветке, не позволяя себе размыкать надежду. Отступать некуда. Боль не станет причиной потерять двоих из лучших своих людей. Навеки запереть их сознания в эфире, отрезав от тел, что останутся существовать - куда более жестоко, чем допустить естественную смерть.

И сколько бы не было в Терезе упорства и стойкости, у собственной плоти ее оставался предел. Осколок Верховной дрогнул, мерцая прерывисто, словно энергии едва удавалось протиснуться сквозь усел питания, ставший крошечным, нитевидным. Леди Тарнис должна была говорить, должна была вести их, однако самой ей едва доставало возможностей поддерживать связь, откликаясь на.. чувство. Внутреннее эхо, звенящее струнами напряжения каждого находящегося в круге. Она ощущала отклик на зов некромантов - далекий и смазанный - и ей оставалось лишь полагаться на прагматичный, взвешенный разум делегатов за драконьей душой. Терезе казалось, что она осыпается пеплом. Медленно сползают и осыпаются белесые хлопья с лица и ладоней. Только молнии продолжают плясать, вдруг сжимаясь до черного сгустка, накрывшего разум волной из осколков и криков детей. И хорошо знакомого смрада разложенных тел. Кто-то откликнулся. Кто-то стремится покинуть свое мучительное ничего, получив шанс снова обрести свои крылья. Смерть, завладевшая телом, голодная, алчная, разъяренная попыткой вытеснить ее из тела, полученного ею по праву, ищет расплаты, обратным потоком отражаясь в главный узел призыва. Ей стоило бы стать зеркалом, отражая незыблемую материю; но тело ее надломлено, и мысли разбиты. Тогда энергия срикошетит в любого, с азартом разыскивая слабое звено, и таким мог оказаться каждый из них.

Тереза прижимает руку с осколком между ключиц, вжимая подбородок в костяшки пальцев. Блеск потока отражаются в бусинах слез на заостренных скулах. Теодору и Велии должно хватить времени, чтобы провести душу через канал, нестабильный, но все еще способный пропустить всех. Никто не слышал, что сказала Тереза. Ее торг со Вселенной принадлежал только ей.

- Бери.

[dice=1:20]

upd

[dice=1:10]

Отредактировано Theresa Tarnis (2026-10-07 22:16:05)

Сознание уплывало, оставался лишь поток магии, который Малек уже не ощущал как нечто чужеродное. А может просто в этом потоке оставалась его магия, часть его, часть других некромантов, ставших близкими за столько времени закрытого сосуществования. Маг, все это время державший свой взгляд закреплённым на одной только точке тела Гинура, с тяжёлым вздохом перевёл его на окружающих. Всё это время он чувствовал лишь поток энергии, не привязываясь к другим, обезличил себя, чтобы стать идеальным исполнителем, настоящей частью ритуала, но сейчас его взор обратился на других. Каждый делал то, что мог, ведь от каждого зависел не только успех ритуала, но и жизнь их коллег.
Некромант обратил свой тёмный взгляд на Верховную, на лице его отразилось всё, что он думал об этом ритуале, и в частности о действиях Терезы.
"Самоубийцы во главе с главной... "
Мрачные мысли заполнили его голову, он перестал обращать внимания на жгучий кристалл в его руке, всем своим внутренним взором обращаясь к магической части себя. Он видел цепь как нечто живое, текущее, живущее своей жизнью, стремительно проходящее сквозь игольное ушко каждого из сапфиров в тело дракона. Магия была стремительным потоком бушующей горной реки, несущей свои ледяные воды сквозь магов в мертвое тело, была проводником для тех, кто ушёл за душой. И Дракшар бы оставил всё как есть, не вмешиваясь в поток, позволяя ему течь самостоятельно, только приглядывая, но это уже не имело смысла. Хаос не приносил результата, только вносил резонанс, который в конечном итоге мог привести к разрушению всего, чего они с таким трудом добились. Мужчина не замечал, как от напряжения у него сведены руки, как залегла глубокая морщина меж бровей, как бисеринки пота на лбу собираются и стекают ниже. Он потянулся сознанием вдоль потока, настойчиво направляя его к основанию шеи, туда, куда так долго смотрел большую часть ритуала. Он закрепил его на одном месте, всей своей волей направляя дальше по телу, распределяя, заставляя Гинура принимать магию, в ожидании души.

[dice=1:20]

[dice=1:10]

Подпись автора

Юрец-молодец