1

Харренхолл Шира помнила иным. Впрочем, стоило ей всмотреться внимательнее, как пришлось признать: изменился не только замок, изменились ее собственные воспоминания. Пять исполинских башен все так же возвышались над Божьим Оком, изломанные там, где триста лет назад жар Балериона заставил камень течь, словно горячий воск. Новая кровля скрывала следы времени, свежая кладка заполняла трещины, но ничто не могло стереть память о том, что однажды здесь произошло. Замок словно навсегда застыл в том единственном мгновении, когда человеческая гордыня, встретившись с драконьим пламенем, оказалась не прочнее сухой травы. Теперь над стенами реяли знамена нового хозяина — принца Визериса Таргариена, и в этом Шире виделось своеобразное, почти насмешливое напоминание о двойственной природе могущества ее рода: способности с одинаковой легкостью создавать новое и обращать в руины то, что прежде казалось незыблемым.

Ветер с озера дернул край шелкового платка, и Шира привычным движением придержала ткань у виска прежде, чем наружу успела выбиться серебристая прядь. Сегодня она выбрала светлый лисенийский шелк — достаточно тонкий, чтобы не походить на траурную завесу, и достаточно плотный, чтобы скрыть большую часть волос и нижнюю половину лица. С вестеросским платьем платок сочетался настолько естественно, что до сих пор никто не удостоил ее особого внимания. Маска Куэйты осталась среди личных вещей. Появление в Харренхолле асшайской заклинательницы теней, да еще во время турнира, на который съехалась едва ли не половина знатных домов королевства, породило бы куда больше разговоров, чем ей требовалось. Благородно одетая дама вызывала куда меньше любопытства. Особенно если она не стремилась знакомиться первой, щедро платила слугам и держалась с той уверенностью и достоинством, которые заставляли окружающих самостоятельно причислять ее к людям, о происхождении которых не принято расспрашивать слишком настойчиво.

Шира шла между павильонами не торопясь, время от времени уступая дорогу всадникам или слугам, нагруженным корзинами, оружием и тюками с одеждой. От костров тянуло дымом, жареным мясом и пряностями. Неподалеку конюх бранил мальчишку за плохо затянутую подпругу, а за рядом шатров музыканты в третий раз заводили одну и ту же мелодию, всякий раз сбиваясь на одном и том же месте. Знамена над лагерем были ей знакомее лиц. Волк Старков. Лев Ланнистеров. Солнце Мартеллов. Роза Тиреллов. Шира узнавала их прежде, чем успевала разглядеть тех, кто шел под ними, и не впервые ловила себя на том, что помнит человека, носившего этот герб сто лет назад, но почти ничего не знает о том, кому он принадлежит теперь. Такое случалось все чаще. Поначалу долголетие казалось ей победой над временем. Много позже выяснилось, что время никуда не исчезает, оно просто продолжает складывать людей слоями: голос поверх голоса, лицо поверх лица, плоть поверх плоти, пока прошлое не оседает внутри тяжелым илом, от которого уже никогда не избавиться.

Шира не позволила этой мысли развиться. Прошлого здесь хватало и без ее воспоминаний, да и море она пересекла не ради ностальгии. О возвращении драконов Шира услышала еще в Асшае, но к тому времени, когда вести добрались до Края Теней, она и сама уже чувствовала, что мир меняется. Стеклянные свечи вновь горели; то, что прежде требовало долгой подготовки и немалых сил, теперь начинало даваться куда легче, а некоторые сны становились слишком ясными, чтобы отмахнуться от них как от прихоти спящего разума. С исчезновением драконов магия не умерла, но отступила, словно море после отлива, оставив после себя лишь редкие следы прежней силы. Теперь вода возвращалась, и Шира слишком хорошо знала, что может принести с собой прилив. Морская Звезда понимала, что подобные перемены редко обходятся без цены. И все же именно поэтому она не могла остаться в стороне: ей хотелось понять, что пробудилось вместе с драконами и насколько высоко еще поднимется вода.

Ей хотелось увидеть драконов во плоти, прикоснуться к этому живому средоточию магии... а еще увидеть тех людей, вокруг которых они появились. Шира верила в пророчество об Обещанном Принце и знала, сколь важна его роль, чтобы позволить себе просто оставаться в стороне. Она как раз размышляла о том, как подобраться поближе к Таргариенам, когда стоявшая неподалеку лошадь вскинула голову. Жеребец настороженно повел ушами, коротко всхрапнул и попятился так резко, что державший повод мальчишка едва удержался на ногах. Следом заволновались кони дальше по ряду. Один заржал, другой дернул привязь, и прежде чем люди успели понять причину, над Харренхоллом прокатился глубокий рев. Дракон появился над стеной со стороны озера. Сперва Шира увидела длинное крыло, скользнувшее над зубцами. Следом показались шея, тело и второе крыло. Летел он невысоко и неспешно, словно король, величественно проходящий через зал к своему трону.

Провожая взглядом прекрасное существо, она улыбнулась одними лишь уголками губ. Какая красота, какая сила... Кого именно она видит, Шира поняла сразу. В последние годы она собирала сведения о драконах королевской семьи с той же тщательностью, с какой некогда разыскивала редкие рукописи. Она знала его примерный возраст, происхождение и имя всадника. Слышала о размерах, скорости роста, особенностях окраса. Видела несколько рисунков, один из которых обошелся ей несообразно дорого лишь потому, что художник и впрямь видел дракона. Теперь этот рисунок казался просто жалким куском пергамента в сравнении с парящим в небесах созданием, каждый взмах крыльев которого завораживал и отзывался мурашками по всему телу.

Азоракс пронесся над лагерем, сделал широкий круг у одной из башен и повернул прочь от толпы, к невысокой каменистой гряде. Там начал снижаться и вскоре исчез из виду. Шира поймала себя на том, что идет следом, словно зачарованная, желая поскорее увидеть дракона вблизи. Можно было бы перечислить десяток причин, почему не следует этого делать, но все они были ничем перед тем притяжением, которое заставляло ее делать шаг за шагом. Вскоре утоптанная дорога перешла в неровную землю, так что женщина приподняла платье, аккуратно ступая по кочкам. Шум турнира отступал постепенно: сперва перестали различаться отдельные голоса, потом звон оружия, окрики конюхов и музыка слились в далекий гул. Ветер здесь свободно дул со стороны Божьего Ока, пригибая траву; между камнями росли жесткие низкие кусты, цеплявшиеся за подол.

Следы Азоракса обнаружились раньше него самого. В мягкой земле остались глубокие борозды, несколько камней оказалось сдвинуто, трава была примята тяжестью огромного тела. Затем изменился сам воздух. Стало как будто теплее. Потянуло горячей землей и серой, а следом резким животным духом, не похожим ни на запах конюшни, ни на смрад зверинца. Обогнув выступ скалы, Шира увидела дракона. На земле тот казался еще больше, чем в небе. Возможно, потому, что теперь рядом находились знакомые вещи — камни, кустарник, деревья, — по которым глаз мог оценить масштаб.  Она сделала шаг вперед. Медленно, осторожно, слишком хорошо понимая, насколько нелепой была бы попытка убедить себя, будто ей совсем не страшно. И все же в ней было странное опасение спугнуть существо, словно перед ней была маленькая пташка, а не огнедышащий дракон. Глаз Азоракса открылся, и Шира остановилась мгновенно. Сердце ударило чаще, пальцы стиснули складку платья. Дракон не поднялся, но медленно вскинул голову и повернул ее к незваной гостье. Под чешуей шеи прошла волна напряжения; с ближайшего камня посыпалась мелкая крошка. Несколько мгновений Шира просто стояла, прежде чем решилась заговорить:

— Rytsas, Azorax, — тихо произнесла она на высоком валирийском, глядя в настороженные драконьи глаза. Больше века жизни, а перед первым живым драконом ей не пришло в голову ничего умнее простого приветствия. Она продолжила говорить по-валирийски, не повышая голоса. Понимал ли Азоракс сами слова, Шира не знала, но звучание языка было знакомо ему хотя бы по всаднику и могло сослужить лучшую службу, чем попытка изобразить власть, которой у нее не было.

Дракон следил за ней, но не проявлял агрессии, и тогда Шира сделала еще шаг. Ничего не произошло. Потом второй. На третьем Азоракс чуть выпрямил шею, совсем немного, но этого оказалось достаточно, чтобы она остановилась. Шира подняла руку, но не потянулась к дракону, а просто раскрыла ладонь между ними. Никакой тайной валирийской премудрости в этом жесте не было. Когда-то давно она точно так же позволяла незнакомым лошадям самим решить, хотят ли они подойти. Азоракс вытянул шею немного вперед, и женщина замерла, позволяя ему сократить расстояние ровно настолько, насколько тот пожелает. Из ноздрей пахнуло горячим дыханием: оно коснулось пальцев, затем шевельнуло шелк у подбородка, и в этот момент ее сердце будто пропустило удар. Всего на мгновение она забыла, как дышать, от осознания собственной беспомощности перед существом настолько величественным, одного дыхания которого было бы достаточно, чтобы от нее осталась лишь горстка пепла, и эта мысль отрезвляла. И все же в ее жилах текла та же древняя кровь, что когда-то связала ее предков с подобными существами. Значило ли это хоть что-нибудь для самого дракона, ей еще предстояло выяснить.

[abbr]— Avy olvie jumban. [/abbr]

Дракон снова выдохнул через ноздри, и Шира подняла взгляд к его глазам. Она не знала, почему Азоракс позволил ей подойти. Возможно, его успокаивал валирийский язык. Возможно, кровь и вправду что-то значила, а может, он просто был сыт и не видел в ней угрозы.

[abbr]— Olvie epvossa, Azorax. Manda daor issa.[/abbr]

Как будто в ответ на ее слова, глубоко в груди дракона что-то прогудело. Звук прошел сквозь землю, так что Шира почти ощутила его подошвами. Она тихо усмехнулась.

[abbr]— Issa, gīmin. Avy jenis daor.[/abbr]

Ее же тревожило. Пятнадцать лет назад драконы вернулись, и вместе с ними древние пророчества перестали казаться лишь словами мертвецов, предвещавшими возвращение тьмы. Неужели эти прекрасные создания могли стать первым звеном в цепи событий, способной поглотить и ввергнуть в хаос весь мир? Неужели за ними придет Долгая ночь?

[abbr]— Bona otāpan: skoro syt zaldrīzesse sīr āmāzisi? [/abbr]— продолжила она, все еще удерживая ладонь перед собой. [abbr]— Bisa vȳs kaerīnagon iā īlōn pryjagon?[/abbr]

Дракон приблизил морду еще немного. Жар стал почти неприятным, и Шира опустила ладонь на несколько дюймов, но не отступила.

[abbr]— Kostilus, gaomon jemo bē issa daor[/abbr], — тише добавила она на валирийском.

С Божьего Ока налетел новый порыв ветра. Сухая трава зашелестела, по каменистой земле побежала мелкая пыль, взметнувшись вокруг ног сероватым облаком. Ветер подхватил подол платья, заставив тяжелую ткань дрогнуть и приподняться вокруг щиколоток, и рванул шелковый лисенийский платок. Шира успела вскинуть руку, но слишком поздно: легкая ткань скользнула с волос и, поддавшись резкому порыву, вырвалась из пальцев. В следующий миг платок уже кружил над травой, уносимый прочь, к разбросанным по склону камням. Шира машинально отвернулась от поднявшейся пыли, зажмурившись, когда песчинки неприятно хлестнули по лицу. Несколько мгновений слышались только шелест травы, хлопанье ткани и тяжелое дыхание дракона. Когда ветер немного стих, она медленно открыла глаза и снова посмотрела на Азоракса. Взгляд дракона больше не был обращен к ней. Он приподнял голову, и его глаза теперь смотрели куда-то за спину заклинательницы.

2

Шира проследила за взглядом наемника, повернув голову к валунам. Свет лампы едва касался ближайших из них, выхватывал из темноты неровные края и пропадал в расщелинах; дальше начиналась уже сплошная чернота, в которой невозможно было различить ни движения, ни очертаний. Она прислушалась, но услышала лишь ночную тишину, нарушаемую шорохом пепла, рассыпавшегося по камню, и дыханием стоявшего вблизи мужчины.

Пальцы, удерживавшие лампу, чуть сильнее сжались вокруг ручки. Она не сомневалась, что Ральф что-то слышал. Мужчина выглядел настороженным, но не настолько напуганным, чтобы принимать обычный звук за подкрадывающееся чудовище, и все еще держал меч обнаженным, хотя поблизости ничто не шевелилось. Вопрос заключался лишь в том, скрывалось ли за валунами нечто достаточно опасное, чтобы с ним не встречаться, или достаточно необычное, чтобы эту встречу искать. Последнее представлялось Шире куда вероятнее. Иначе зачем она вообще сюда приехала?

Она не ответила сразу. Ее взгляд вернулся к расколотой оболочке, и на короткое мгновение спокойствие застыло на лице. Тот же вопрос Шира задавала себе с тех пор, как увидела рваный пролом в яйце, однако пока у нее имелись лишь предположения, которыми она не спешила делиться. Не хотелось пугать человека, которому, возможно, предстояло защищать ее от того, что появилось из этой кладки. При этом ей следовало сохранять невозмутимость — Золотые Мечи должны были верить, что женщина, приведшая их в Валирию, хотя бы приблизительно понимает, с чем им предстоит столкнуться.

Шира повернулась к Ральфу.

— Именно это мы и приехали выяснить, не так ли?

Со стороны лагеря донеслось беспокойное фырканье, а следом резкий скрип натянувшейся привязи. Шира вздрогнула и обернулась быстрее, чем успела подавить эту реакцию. Рассказ Ральфа все еще удерживал ее внимание у темноты, поэтому внезапная тревога животных мгновенно соединилась в ее сознании со скрежетом за валунами. Мулы переступали на месте, прижимали уши и один за другим вытягивали головы в сторону темной границы лагеря. Один из рабов, до этого возившийся неподалеку с поклажей, оставил работу и подошел к животным. Он попытался успокоить их, проверил привязь, но вскоре замер и тоже повернул голову туда, куда они смотрели.

Шира нахмурилась. С того места, где она стояла, невозможно было понять, что именно привлекло внимание раба. Тот сделал шаг от животных, потом еще один, постепенно отходя от света, и она уже открыла рот, собираясь приказать ему вернуться, когда темнота пришла в движение. Тварь метнулась из мрака одним длинным низким силуэтом, в следующую секунду поднимаясь на мощных задних лапах; следом хлестнул длинный хвост, удерживая тело на резком повороте. Раб успел только вскрикнуть, когда существо сбило его с ног, сомкнуло пасть на верхней части туловища и уволокло добычу в темноту. Тело прочертило в пепле две неровные борозды, между которыми остались темные пятна крови.

Шира резко вдохнула. Глаза ее распахнулись, рука с лампой дрогнула, отчего пламя заметалось под стеклом, бросая на камни быстрые ломаные тени. Это был не ужас. Несколько мгновений она стояла совершенно неподвижно, глядя туда, где исчезло существо, и почти не слышала поднявшихся в лагере криков. Перед внутренним взором снова и снова повторялся один короткий рывок: низко посаженное тело, непропорционально сильные задние конечности, длинный хвост, огромная пасть. Оно двигалось быстро и уверенно, без доли неловкости, какой можно было ожидать от существа, впервые оказавшегося снаружи тесной оболочки.

На губах Ширы дрогнула едва заметная улыбка. Мысль о рабе промелькнула где-то на краю сознания и тут же исчезла. Если он еще был жив, то едва ли надолго; если мертв, помочь ему уже было невозможно. Гораздо важнее было понять, являлась ли тварь тем, что выбралось из расколотого яйца. Могло ли существо таких размеров поместиться внутри? Выросло ли оно с неестественной быстротой? Напало из голода или охраняло территорию? И если эта тварь была детенышем, насколько велико то, что отложило кладку? Чем было это нечто, способное существовать среди отравленных развалин, охотиться вблизи человеческого лагеря и, возможно, размножаться здесь, пока весь остальной мир считал Валирию мертвой?

Шира невольно подалась вперед, пытаясь вновь различить движение за валунами, но пальцы Ральфа сомкнулись на ее локте, останавливая. Второй раз за сутки наемник возвращал ее к действительности прежде, чем она успевала окончательно забыть об опасности. Она не сразу посмотрела на него, продолжая еще несколько мгновений вглядываться в темноту. Слова дошли до нее с запозданием, словно были произнесены издалека, и лишь затем восторг, на несколько мгновений вытеснивший все остальное, отступил достаточно, чтобы вернуть ей ощущение собственного тела и близости темноты. Существо унесло взрослого мужчину так легко, будто тот ничего не весил. Любопытство требовало увидеть его снова. Здравый смысл напоминал, что изучать неизвестных тварей удобнее, пока не находишься у них в пасти. Шира прожила достаточно долго не потому, что избегала опасностей, но она редко позволяла любопытству становиться сильнее собственного желания жить.

Ее взгляд опустился на руку Ральфа, удерживавшую ее под локоть, затем поднялся к его лицу. Сейчас он стоял рядом — вооруженный, настороженный и достаточно близко, чтобы первым встретить неведомое чудовище, если оно вернется. Шира коротко кивнула и позволила увести себя ближе к лагерю, держась рядом с наемником, но продолжая поглядывать в темноту за его плечом.

У самой границы лагеря их встретил беспорядок из мечущегося света, людских голосов и обезумевших животных. Один из мулов бил копытом по земле и дергал привязь с такой силой, что деревянный кол уже расшатался и едва держался в земле; другой пятился, тесня соседа и едва не опрокидывая сложенную возле навеса поклажу. Между ними метались люди, хватаясь то за оружие, то за поводья, и от этого становилось лишь хуже. Факелы выхватывали из темноты испуганные лица, блеск обнаженной стали, облака поднятого пепла — все двигалось разом, не успевая сложиться в понятную картину.

Шира по-прежнему чувствовала руку Ральфа на своем локте и не спешила отстраняться. Напротив, когда один из мулов внезапно шарахнулся в их сторону, ее пальцы крепче сомкнулись на руке наемника. Движение получилось почти непроизвольным; осознав его, она лишь чуть приблизилась к Ральфу, позволяя ему оставаться между собой и обезумевшим животным.

Голос Терана быстро перекрыл остальные. Сержант отогнал людей от темноты, разбил их по двое, отправил одних к животным, другим велел добавить огня, но как бы ни горели костры, они освещали лишь несколько шагов вокруг, оставляя все остальное на волю воображения.

— Если найдете его, не смейте убивать — он нужен мне живым, — крикнула Шира, обращаясь к Терану и его людям, которые уже собирались полукругом с мечами наготове, отгораживая лагерь от тьмы, в которой скрылось существо.

Она не знала, услышал ли сержант ее среди шума, а если и услышал, то насколько выполнимым был ее приказ. Как усмирить неизвестную тварь, не убивая? Через несколько мгновений поисковая группа уже двинулась по следу, оставленному на пепле. Сначала между камнями еще мелькали факелы, то пропадая, то возникая вновь; затем и они начали один за другим растворяться в темноте. Шира перевела взгляд на оставшихся с ней наемников:

— Если это и есть то, что выбралось из яйца несколько часов назад, оно должно было быть достаточно маленьким, чтобы помещаться внутри, — негромко сказала она. — Теперь оно способно унести взрослого мужчину. — Она вновь посмотрела в ту сторону, где исчез Теран. — Либо оно растет значительно быстрее любого известного мне существа, либо ваш сержант отправился по следу иного зверя.

Вторая возможность беспокоила ее сильнее. Если тварь не имела отношения к кладке, выходило, что поблизости скрывалось по меньшей мере два неизвестных создания: одно уже охотилось на людей, другое выбралось из яйца и теперь находилось неизвестно где. О существе, отложившем остальные яйца, Шира пока предпочитала не думать. Даже для Валирии три загадки за одну ночь казались некоторым излишеством.

Стараясь не отходить далеко от своей охраны, она сделала несколько осторожных шагов ближе к темноте. Недалеко от нее толпилась кучка рабов, перепуганных происходящим куда сильнее, чем привыкшие к опасности наемники. Заклинательница бросила на одного из них острый взгляд и поманила к себе, но раб словно застыл, не двинувшись с места.

— Иди сюда, иначе скормлю тебя этой твари, — прошипела она, сверкнув разноцветными глазами, отчего раб все-таки пошевелился и сделал несколько шагов к хозяйке. — Беги в палатку и принеси мой кинжал. И побыстрее.

Кинжал лежал на разложенной возле лампы карте, которую Шира рассматривала, прежде чем ночь принесла ей нежданный сюрприз. Раб скрылся из виду, а женщина вновь посмотрела в темноту, где недавно исчезли наемники. Между руинами изредка мелькал свет их факелов. В стороне от лагеря оставались три неизвестных яйца, которые Шира хотела изучить. Иногда она бросала взгляд в их сторону, думая о том, как бы забрать их оттуда, прежде чем новые существа смогут появиться на свет.

В лагере повисла странная тишина, контрастировавшая с недавним хаосом. Когда ветер донес из-за валунов протяжный крик, тот, словно раскат грома, прокатился между палатками и кострами. Даже мулы перестали рваться и лишь тяжело дышали, раздувая ноздри. Один из факелов между камнями погас. Затем второй резко метнулся вниз и исчез, будто человек, державший его, упал или отбросил огонь. Где-то далеко Теран крикнул приказ, но разобрать слова уже было невозможно. Почти одновременно с противоположной стороны лагеря раздался сухой стрекочущий звук — тот самый, о котором рассказывал Ральф.

Шира резко повернула голову. Звук пришел не оттуда, куда ушла поисковая группа. Возле сложенной поклажи качнулась тень. Не вместе с пламенем и не в ту сторону, куда ее должен был отбрасывать огонь: она словно сама по себе скользнула вдоль земли и пропала за навесом. В ночной тишине тварь появилась снова. Она выбралась из-за навеса почти бесшумно — длинная и низкая, покрытая темной лоснящейся кожей. Теперь, когда существо на несколько мгновений оказалось в полном свете, Шира увидела, как вдоль его хребта поднимаются неровные костяные выступы, а передние конечности заканчиваются длинными загнутыми когтями. Пасть и грудь были мокрыми от крови. Тварь прижалась к земле, поведя головой, и остановилась между людьми и ближайшим костром. Шира попятилась, подходя ближе к наемнику, пытаясь рукой нащупать его плечо, дабы убедиться, что тот рядом. Восхищение, которое еще недавно заставляло ее смотреть вслед твари почти с улыбкой, никуда не исчезло, но теперь к нему примешалось вполне естественное чувство самосохранения.

Недалеко раздался крик, и, обернувшись, Шира увидела бегущего к ней раба. Тот прижимал к груди знакомые ножны, украшенные сапфирами; камни вспыхивали синим всякий раз, когда на них падал свет. Он успел преодолеть половину расстояния, лавируя между мечущимися людьми и натянутыми привязями, когда из-за повозки вылетела вторая тварь. Удар пришелся сбоку, и раб исчез из поля зрения так внезапно, будто его смело порывом ветра. Украшенные ножны отлетели к опрокинутой жаровне. Шира успела увидеть белую ладонь, скользнувшую по земле, и темное тело, рванувшееся следом. Раздался влажный треск, и крик оборвался. Тишина длилась лишь мгновение, а потом лагерь взорвался. Рабы бросились в разные стороны, сталкиваясь друг с другом, падали, пытались спрятаться за навесами и повозкой. Кто-то побежал к кострам, кто-то прочь от них, прямо в темноту. Один из мулов заревел, рванулся прочь и все-таки выдернул кол из рыхлой земли. Натянутая веревка хлестнула по чужим ногам и кто-то упал. Освободившееся животное понеслось через лагерь, волоча за собой привязь и сбивая все на пути; в воздух взлетели искры, опрокинулась корзина, по камню загрохотали металлические чаши. Твари безжалостно бросались на бегущих рабов, в свете огня мелькали хвосты, когти и распахнутые пасти. Шира перестала различать, где находилось какое существо и сколько людей уже лежало на земле. Среди общей давки Шира искала взглядом только Ральфа. Она повернулась к нему, не убирая ладонь от его предплечья, словно опасаясь, что он уйдет, оставив ее одну. Сейчас его доспех и обнаженный меч казались надежнее и быстрее собственных заклинаний.

Расправившись с очередным рабом, одно из существ подняло голову. Его маленькие светлые глаза нашли троих, стоявших немного в стороне от общей давки: Ширу и двух наемников. Тварь опустилась ниже, задние лапы напряглись, длинный хвост медленно качнулся из стороны в сторону. Ближе всех к твари находился наемник, которого Шира прежде отправляла в лагерь вместе с рабом. Существо сорвалось с места. Мужчина едва успел вскинуть оружие, прежде чем тварь врезалась в него всем телом. Оба скрылись за грудой поклажи; над ящиками метнулся длинный хвост, раздался звон стали. Шира увидела, как над краем показалась когтистая лапа, а следом окровавленная пасть. Этого было достаточно. Она не знала имени упавшего мужчины, но знала, с какой легкостью такая же тварь унесла раба. Броситься к нему теперь означало подарить существу вторую жертву. Возможно, наемник еще оставался жив. Возможно, его уже было не спасти, но Шира не собиралась проверять ценой жизни того единственного человека, который все еще стоял рядом с ней.

Она вцепилась в ремень доспеха у плеча Ральфа и рванула его к себе, словно опасаясь, что в следующее мгновение он бросится на помощь приятелю.

— Нет, — резко произнесла она. — Его ты уже не спасешь. Мне ты нужен здесь.

Украшенные сапфирами ножны лежали по другую сторону лагеря, рядом с тем, что осталось от несшего их раба. Между Широй и кинжалом метались люди, рвались животные и охотились две твари. Добраться до него она не успела бы. Ее взгляд упал на меч Ральфа. Шира не попросила разрешения: она сразу коснулась клинка возле самой гарды и резко провела ладонью вдоль острой кромки. Боль вспыхнула сразу — короткая, яркая, отдавшаяся до локтя. Кровь выступила между пальцами, побежала по стали и тяжелыми каплями упала на землю между ними.

— Не подпускай их ко мне.

Только теперь она отпустила ремень доспеха, за который все время цеплялась, и опустилась на одно колено за спиной Ральфа, оставляя его между собой и ближайшей тварью. Окровавленную ладонь Шира прижала к земле. Пепел прилип к коже, забился в разрез, и боль стала глубже, но она уже почти не замечала ее. Первые слова сорвались с губ едва слышно. Они не принадлежали ни общему языку, ни высокому валирийскому; звуки цеплялись друг за друга, складываясь в короткую формулу, едва ли напоминающую человеческую речь.

Огонь ближайшего костра пригнулся. По лагерю прокатился холод. Это была не ночная прохлада — здесь, среди горячего камня и пепла, ей неоткуда было взяться, — а сырое дыхание глубокой могилы. Оно коснулось вспотевшей кожи, проникло под одежду, заставило кровь на ладони остыть почти мгновенно. Пламя факелов побледнело. На один короткий миг вокруг стало так тихо, что Шира услышала собственное дыхание. Тени дрогнули. Сначала они продолжали повторять движения людей и животных, рвались по земле вместе с мечущимся светом, ломались о камни. Затем одна за другой начали останавливаться, хотя те, кому они принадлежали, все еще бежали и сражались. Тень Ширы вытянулась первой — тонкая, неестественно длинная, направленная против огня. Следом за ней поползли тени валунов, навесов, человеческих ног и натянутых веревок. Они сливались между собой, становились гуще и чернее окружающей ночи. Их края двигались уже сами по себе, медленно ощупывая пепел, пока не нашли след крови, оставленный первой жертвой. Тогда движение ускорилось.

Ближайшая тварь поднялась над упавшим наемником и повернула голову к Шире. Та сильнее прижала ладонь к земле. На висках выступил холодный пот, пальцы задрожали, но слова не прервались. Тени потянулись к существам, разветвляясь перед лапами, словно множество тонких черных рук. Одни поползли к когтям, другие устремились выше, к хвостам и туловищам, готовясь сомкнуться. Твари подняли головы, словно почуяв неладное, и повернулись к заклинательнице, но темные путы уже сомкнулись вокруг их лап и туловищ. Тени обвивали их, сковывали движения и не позволяли нападать. Монстры взвыли, пытаясь вырваться, но чем сильнее сопротивлялись, тем сильнее их окутывали теневые путы.

— Нужно уходить, — произнесла Шира, поднимаясь и вытирая окровавленную руку о подол платья. — Прежде чем они освободятся или придут другие. — Она посмотрела на наемника, без слов прося не задавать сейчас лишних вопросов, и положила ладонь поверх его руки, сжимавшей меч. — Пойдем скорее.