Родственные связи

Все известные родственники

Маркус Торвин «Жестокий» - отец, умер на охоте за пару месяцев до рождения Закари
Хельга Торвин - мать, императрица, глава регентского совета Арионской Империи, 78 лет.
♰ Вольфганг Торвин - старший брат, почивший император.
Генрих Торвин - старший брат, наместник Сольнмарка
Сезария Торвин - сестра двойняшка, старше на несколько минут
♰ Старшие сыновья Вольфганга - племянники, погибли вместе с отцом в День Падения.
Люсиль Торвин - племянница, «малышка Лу».
Гарольд Торвин - племянник, нынешний император.
Леон Харрис и Скай Корбен - племянники, признанные бастарды Вольфганга.

---

Лея Реон - жена, дочь графа Пелта, маг II ступени
[...] Торвин - дочь, 19 лет
[...] Торвин - сын, 16 лет
[Разные родственники со стороны жены]

О персонаже
Всё осознание собственной никчёмности свалилось на Закари, когда он стоял на коленях перед испустившим дух Шеду. Стоял секунду. Минуту. Десять. Час. Касался остывающей чешуи трясущимися пальцами, пытался нащупать дыхание — ничего. Сердце Шеду перестало биться. Точно так же, как сердца остальных драконов и их всадников. Кроме Закари. Как такое могло быть?

В тот момент, когда Шеду, вместо того чтобы расправить крылья и бросить себя в небеса, повинуясь рогу в руках Вольфганга, рухнул замертво, Закари не думал ни о чём. Он чувствовал пустоту в груди. Сосущую, страшную пустоту. Ни ужаса, ни боли, ничего.
Подоспевший с отрядом капитан Ленар нашёл на поле одиннадцать трупов, хотя должно было быть двенадцать. Закари не запомнил, что происходило. Крики, суета вокруг. Одни отдавали приказы, другие кидались их исполнять. Кто-то что-то говорил ему. Не говорил — но кричал, тряся за плечи: «Очнись, очнись, очнись!» Звук голоса Ленара казался бесконечно далёким, словно бы Закари был рыбой в озере под ледяной коркой, а капитан кричал где-то на берегу. Разве Ленар не знал, что рыбы неразумны и немы? Рыба не может править, отдавать приказы, взять в руки паникующих солдат — она просто рыба. Тихая, бесполезная, жалкая. Даже если эта рыба аномальная.

А потом кто-то поднял его на ноги и увёл в раскинувшийся шатёр командования. Его ступор продлился несколько недель. Когда отряды двинулись назад в Соларум, Закари начало отпускать.

Осознание приходило медленно, тяжко. Сердце наполнилось ненавистью. Он ведь говорил брату: лететь к проклятым некромантам на драконах — плохая идея. И нет, дело вовсе не в «у тебя паранойя, Закари, успокойся!». Закари готов был расшибиться лбом об эту стену самоуверенности, раз за разом твердя Императору одно и то же: драконов всего шесть, магам будет всё равно на их святость, если те решат противостоять. Хочешь взять орден — отправь армию, отправь убийц, големов. Что угодно!
«Когда-нибудь ты перестанешь бояться и поймёшь, Закари», — было ему ответом.

Стоя над трупом собственного дракона, бездумно смотря, как с неба свалился сам Вольфганг, Закари так и не понял.

---

Третий сын императора Маркуса, рождённый вместе со своей сестрой Сезарией после его смерти, своим появлением вызывал скорее больше вопросов, чем ответов. Запасной наследник у Маркуса, точнее уже у Вольфганга, был. Родись Закари дочерью, семья смогла бы заключить выгодную сделку, обменяв сразу два королевских чрева на что-нибудь полезное. А так — не то запасной вариант к запасному варианту, не то возможный претендент на трон (с возрастом стало ясно: отнюдь не самый подходящий на эту роль). В тени целых двух сиятельных братьев Закари рос не сорняком, но мхом у подножия вековых деревьев.

Было бы неправильно назвать Закари лишённым амбиций. Амбиций у него выше крыши, просто повёрнуты они не в ту сторону. Пока Хэл ввязывался в очередной скандал, Закари ускользал из-под не самого бдительного надзора нянек. Возвращался вечером. Иногда не возвращался, но бывал едва ли не за ухо притащен домой одним из драконологов. Сначала они пугались, как бы какой ящер не сожрал юного принца. Потом, когда в очередной раз вытаскивали принца из кучи дерьма, оставленного улетающим в оскорблённых чувствах драконом, начинали думать: если дракон сожрёт Закари — это проблема дракона. Запредельная наглость принца проявлялась не в бойком непослушании, но в упрямой настойчивости в собственной правоте. Заставлять бесполезно, переубедить крайне сложно.

К счастью для драконов, в восемь в Закари вспыхнула магия, и он со спокойной душой был отправлен в Академию Чёрного Шпиля, где к тому времени уже обучался Генрих. Нельзя было сказать, что братья легко находили общий язык, но с Хэлом у Закари отношения были намного ближе, чем с Вольфгангом, пусть и очень часто действия Хэла для Закари оставались чем-то непонятным. Закари было двенадцать, когда Хэла обвинили в измене. То было крайне неприятное время для всех них. Вольфганг выдернул Закари из Академии, притащив мало что понимающего мальчишку в столицу. Заговор против брата казался Закари чем-то совершенно немыслимым: кто в здравом уме, кроме Вольфганга, захочет править?! Он примерно то же самое сказал брату в лоб, когда его гневный взгляд пал на младшего. Кажется, Вольфганг ему поверил. Либо не посчитал нужным тратить на него время.

Закари никто не сулил блестящих достижений в политике. Причиной тому была не столько неспособность Закари, сколько его категорическое желание оказаться от этого всего как можно дальше. История с Генрихом произвела на Закари неизгладимое впечатление, казалось бы, навсегда отсеяв желание даже смотреть на трон брата. К счастью, к тому времени как Закари вырос, у Вольфганга были дети едва ли младше его. Но… и другим себя использовать принц не позволял. Изворачивался точно змей от любых попыток посягнуть на себя. Придворные интриганы быстро записали его в тёмные лошадки — из тех, с которыми связываться могло выйти себе дороже. Когда он высказал желание заняться магией, ни мать, ни брат не были против. Лучше было применить таланты к чему-то полезному, чем, не дай боги, случайно взрастить себе конкурента. Единственное, на чём настояла мать, была жена. Закари, в общем-то, было совершенно всё равно, на ком жениться. В свои почтенные девятнадцать лет он считал, что уже слишком старый для какой-то там романтики, а любви для аристократов не существует в принципе.

Успешно закончив своё обучение в Шпиле, Закари продолжил заниматься исследованиями. Желая стать полезным для Империи, он занимался техномагией и драконами. И то, и другое могло быть оружием; и если артефакты и техномагия постоянно требовали развития вперёд, то драконы… драконы были чем-то очень близким, родом из глубокого детства. Закари хотел найти способ повысить популяцию ящеров. Или ещё лучше — найти где-нибудь дикую группу. Ведь не может быть, что драконов больше нет нигде в мире? В тридцать, немного внезапно для себя, стал всадником дракона Шеду, закончившего свой траур по отошедшему в мир иной императорскому родственнику. Наличие дракона закономерно перетянуло сферу его деятельности на себя, возродив, казалось бы, прошедшую детскую страсть. На крылатом ящере можно было достичь отдалённых регионов, попутно — как знак доброго расположения к обожаемому брату — припугнуть драконом сомневающихся в могуществе Империи. Других драконов Закари не нашёл, но, возможно, сумел замять один-другой небольшой дипломатический конфликт.

Закари было тридцать девять, когда Вольфганг решил напасть на Башню Некромантов. Закари пытался переубедить Вольфганга, но император оставался непреклонен. Как всегда. Братья лишь переругались. Впоследствии Закари жалел, что сам не додумался запереть Вольфганга в магической ловушке: быть может, он бы остался живым вместе со своими детьми… Лучше бы в тот раз паранойя оказалась неправа.

Навыки
Для магов: Маг III ступени: артефакторика, маготехника, алхимия.
Для людей: Получил образование согласно своему статусу. Начитан, воспитан (когда ему это надо). Свободно говорит на йортуннском — Хельга считала необходимым знать язык новых земель. Не чужд немагическим научным дисциплинам. Полностью оправдал наследие деда, в честь которого его назвали.
Умелые наставники сумели потом и кровью слепить из Закари сносного бойца, но таланта к ратным искусствам у принца никогда не было.

Артефакты
Кожаный доспех из драконьей чешуи. Изготовлен самим Закари из чешуек Шеду. Для основы доспеха использовалась шкура марисара. Доспех не обладает какими-то особыми магическими свойствами кроме прочности характерной для чешуи драконов.

Дополнительно
- Обычно близнецов по умолчанию считают очень близкими друг к другу, но довольно замкнутый Закари никогда не был особо близок к Сезарии. Годы лишь увеличили эту пропасть между ними.
- Его дети унаследовали искру от своих родителей. Дочь как от огня шарахается от всего что связано с замужеством, страстно желая вместо мужа обзавестись драконом (или хотя бы одновременно, чтобы мужа можно было при случае в этого дракона уронить). Сын родился слабым и болезненным. Интересовался некромантией вплоть до событий марта.
- Закари любит животных.
- Трудоголик. Видит цели - не видит преграды.
- После того как отошел от первичного шока от потери Шеду стал еще активнее чем был. Его импульсивность достигла каких-то запредельных масштабов, теперь еще соединившись с появившейся вспыльчивостью. Закари гонится за эмоциями, желая затопить дыру в душе.
- У них очень теплые отношения с Леей, пусть и любовью в конвенциональном смысле их назвать сложно. Скорее они очень близкие друзья с некоторыми бонусами. Закари совершенно искренне считает что ему повезло с леди Реон.
- Может быть очень жестким и жестоким в своей рациональности если того требует ситуация, но никогда не с женой или детьми.

Пробный пост

Пост

...и тут из-за возвышенности явился дракон. Лишь вышколенное придворное воспитание позволило Уильяму не раскрыть рта, с щенячьим восторгом пялясь как извивается мощное тело, как вспыхивает под лучами солнца драконья чешуя. Словно сам этот ящер — земное воплощение какого-то солнечного божества, не иначе.
           
Даже пикантный запашок отошёл куда-то на грани восприятия.
           
— Я же говорил тебе! - Негромко, с откровенным восторгом в голосе прошептал Уил, слегка пихнув локтем замершую Нгхар. И бодро пошёл вперёд, жестов велев ей ждать.
Зачем трепать чужие нервы ещё больше?
           
Подходя на встречу к ящеру, Уильям поднял руки, продемонстрировав дракону раскрытые ладони, что у него нет никакого припрятанного оружия. Не то чтобы дракону помешало убить мага одним-двумя прицельным плевком, но Стилклоу показалось правильным заранее продемонстрировать этому великолепному существу свою безопасность.
           
Уильяму совершенно не хотелось, чтобы дракон начал нервничать. Мало ли, еще покажется чего-нибудь не то, и решит могучий ящер избавиться от нарушителей покоя. На всякий случай.
           
Рычание скользнуло вдоль позвоночника инстинктивным страхом перед высшим хищником. Чародей моргнул, немного нервно, но сразу же вернул себе самообладание. Страх никогда не был ему другом, а дракон — явно разумный, это не какая-то запутавшаяся сама в себе гидра.
           
— Ох, - Совершенно разумный! Уилл заулыбался еще радостнее, подняв голову, пытаясь смотреть в горящие драконьи глаза. Учитывая размеры головы ящера, то было несколько проблематично. — Вы правы, сэр дракон. - Покорно согласился он, качнув головой в знак неодобрения подобного подхода. — Местные жители на самом деле недовольны вашим соседством. И к сожалению, рано или поздно их недовольство может стать опасным. — Недовольные жители окрестных деревень вполне могли поскрести по сусекам да собрать на драконоборца. А то и нескольких.
           
— Я тоже попрошу прощения заранее. Увы, я ничего не смыслю в драконьем этикете и если чем-то вас оскорблю — пожалуйста, спишите это на мою неосведомленность. - Был ли вообще у драконов этот этикет? — Позвольте, прежде чем мы начнем с вами знакомство. Меня зовут Уильям. — Он чуть склонил голову, словно разговаривал не с чудовищем, но каким-нибудь очередным бароном. — И моя прекрасная спутница Нгхар, - Кажется охотница вовсе не хотела, чтобы ее представляли. Но взгляд ее был прикован исключительно к ящеру, а когтистые пальцы судорожно сжимали лук. — У вас есть имя, господин дракон?