Слова Шайры звучат разумно. Они не нашли ловушек: ни потайных плит, при нажатии на которые на них бы осыпался своеобразный дождь из пиков; ни ловушек, при которых одно неловкое движение могло стать последним. Единственное, что представляло опасность - мумии, но и с ними их отряд выживших справился относительно легко. И, вероятнее всего, именно поэтому ощущение, что не все так просто откликается в душе центуриона, при вскрике калимарки. Он прикусывает губу, смотря на то, как девушка осторожно забирает с постамента скрижаль и прижимает ее к груди. Как последнее сокровище, которое осталось ей от семьи, которой больше нет. Как последнее что-то, что связывало ее саму с этим живым миром.
Наверное, будь Лаурион на ее месте, он бы поступил бы также. Возможно, он бы попытался защитить последнее, что осталось от его дома. Охранял, ценил и относился бы с почтением, словно то было самой важной реликвией на свете. Разница только в том, что в его доме таковых реликвий не было, - ничто в доме Фонтейна, кроме слова самого наместника, не могло повлиять на окружение. А вот скрижаль могла. И центурион видит, как надписи на ней загораются рубиновым светом, подтверждая его догадку: скрижаль и калимарка связаны не просто обетом, но узами посерьезнее. И это было проблемой.
Он переводит взгляд на Эльсида, чуть хмурится и жестом руки показывает, чтобы тот не спешил. Риан ведь все же обещал ей, что больше никто не умрет, и в это "никто" входила и сама калимарка. Он было уже открывает рот, чтобы попробовать ее уговорить, вот только его прерывают медленные, раздражающие слух, аплодисменты. Подавшись собственным инстинктам, он тут же достает мечи, зная, что Марвин и Торвен последуют его примеру, и встает в стойку, готовый атаковать любого, кто сюда сунется. Какого же его удивлению было увидеть никого иного, а мужчину, с которым совсем недавно дрался Эльсид. Тот хвалит его, вот только сам центурион не чувствует в этой похвале ни толику искренности. Отчего-то Лауриану кажется, что тому и вовсе наплевать на все, что творится вокруг: ему важно только убить Эльсида.
- Благодарю, - спокойно отзывается Лауриан, немного все же расслабляясь.
Его благодарность звучит инстинктивно, выученная и вбитая правилами, что так отчаянно прививала ему матушка. Забавно было вспомнить о них именно сейчас, когда казалось, что от решения самого центуриона зависят не только жизни тех, кто присутствовал в гробнице, но и тех, кто был далек от пустыни. Тихо вздохнув, чуть удивленно подняв брови на разрешение уйти, он коротко смотрит на Эльсида, потом на Торвена и Марвина. Каким он будет командиром, если оставит вновь члена их отряда? Тогда, когда они бежали в укрытие, он был уверен в том, что Эльсид справится, сейчас же...Короткий взгляд на ассасина задерживается чуть дольше должного, а в голове проскальзывает мысль, что какое бы решение он сейчас не принял - он пожалеет об этом в любом случае.
На его размышление уходит совсем немного, хотя Риану кажется, будто прошла целая вечность. Интересно, Леон всегда чувствует такую тяжесть на плечах, когда ведет их за собой? Если да, то Фонтейну определенно есть чему поучиться у лучшего друга. Взгляд от Эльсида перемещается на калимарку, он чуть слышно вздыхает. Он не может забрать у нее скрижаль силой, не может уговорить, потому что времени на это нет. Да и вряд ли разговоры сейчас были к месту: у него был приказ, была цель. И как бы сильно он сейчас не сомневался в том, что скрижаль действительно может не управлять мертвецами, - проверять он это совсем не хочет. Ему нужно мгновение, чтобы подойти к Шайре и осторожно положить ладони на ее, словно бы показывая поддержку.
- Прости, иначе нельзя. - тихо проговаривает он ей, резко забирая у нее скрижаль и с силой роняя ее об пол, давая ей разбиться в дребезги.
Скорее всего Шайра его не простит и он готов смирится с этим фактом. Но он обещал. А обещания Лауриан Фонтейн привык сдерживать. К тому же, он попросту не мог по-другому. Виновато посмотрев на девушку, он делает шаг назад, прежде, чем та что-то сможет предпринять и снова достает клинки, качая головой.
- Уйти? - срывается с его губ и он едва слышно хмыкает, поворачиваясь к мужчине. - Но каким я буду командиром, если оставлю своего подчиненного в опасности?
Легкая ухмылка касается его губ и он ответно направляет клинок в сторону противника. Ему, конечно же, позже это может отозваться проблемами: трибуналом, тюрьмой. Но честь, достоинство, которыми обладал Риан попросту не позволят ему оставить Эльсида. Не в этот раз.
Уничтожить Скрижаль и помочь Эльсиду, а затем выбраться вместе с ним и вступить в бой только с ожившими мертвецами снаружи
[dice=7744-1:20]
Отредактировано Laurian Fontaine (Вчера 20:08:00)
[/float]
