zacharias smith, 28
｢редактор спортивного вещания, henry ashton｣

— на шестом курсе Захария стал меньше сидеть за хаффлпаффским столом в Большом зале, все чаще отвечал, скрипя зубами, и однажды беспричинно перестал приходить на вечерние вылазки в «Три метлы» за сливочным пивом
— позже стало ясно, что он начал очень внимательно вникать во все, что говорили вокруг о политике, Министерстве и Пожирателях, и хотя сам он редко высказывался прямо, у него появилась привычка повторять, что не всё так просто и что лучше не привлекать к себе лишнего внимания; после смерти Седрика многие хаффлпаффцы вступили в Отряд Дамблдора скорее из чувства долга и памяти, чем из желания спорить с властью, и по-прежнему старались не лезть на рожон, но для Захарии и этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать, что его друзья уже выбрали очевидную сторону, а сам он не был готов к такому
— его роковая ошибка произошла уже после бегства с замка в разгаре битвы, и чуть после установления нового режима, когда в министерских кабинетах его начали подробно расспрашивать о бывших членах Отряда Дамблдора, и Захария, поначалу старавшийся отвечать уклончиво, в какой-то момент сообщил слишком много подробностей о Ханне Эбботт и её связях, что в итоге привело к её аресту и отправке в Триаду
— по его словам, он не до конца осознавал тяжесть последствий своих слов и долго убеждал себя, что лишь подтвердил общеизвестные факты, но после известия о судьбе Ханны он замкнулся в себе и с тех пор категорически избегает любых упоминаний о том допросе, предпочитая с головой уходить в работу
— спорт стал для него тем, за что можно крепко держаться, не боясь упасть в лужу: он занимается организацией матчей, помогает с трансляциями и комментариями, и именно там чувствует себя увереннее всего, потому что квиддич остаётся одной из немногих областей, где правила понятны и обязанности определены заранее
— трагические события 12 мая 2005 года — во время матча между «Холихедскими гарпиями» и «Сенненскими соколами» произошел теракт — нанесли по нему сильный удар, окончательно запутав Захарию в его стремлении к безопасности; хаос на поле, которое он считал своим единственным надежным убежищем, заставил его вновь пережить панику, от которой нельзя спастись ни связями, ни золотыми галеонами
— на людях он по-прежнему статен и профессионален, но образы «Дырявого котла» на время помогают рассеяться этой напускной уверенности: огневиски и гора чаевых заглушают его страх и чувство вины — огневиски, гора чаевых и ты свободен от душевных терзаний, пока не встанешь у зеркала и не увидишь в какую мразь превратился макс корж эндорфин текст песни читать онлайн вернешься домой

me when i make a mistake and realize i can learn and grow from it instead of torture myself over it for the rest of my life

amos diggory, 53
｢глава умеренного крыла Сопротивления, shawn hatosy｣
I will be your father figure
Put your tiny hand in mine
I will be your preacher teacher
Anything you have in mind

В этой войне Амос потерял все, но умудрился сохранить самого себя, и это его главная победа и главная супер-сила.

Амос был слишком счастлив до того, как все это с ним случилось. Он любил свою жизнь, свою жену и сына, который, кажется, был послан им в награду за то, что они все в этой жизни делали правильно. Амос всегда знал, как это - правильно. Его моральные ориентиры не подводили ни разу - ни во времена первой магической, ни на службе, ни в отцовстве. Амос был счастлив и ему казалось, что это будет навсегда.

Хорошие времена закончились для него гораздо раньше, чем для остальных - смерть сына оглушающим горем и черной пеленой накрыла еще когда тучи только начали сгущаться на горизонте. Дальше все катится под откос с нарастающей скоростью. Болезнь жены оказалась стремительной - свет в ее глазах погас в тот же день, когда они лишились Седрика, не прошло и месяца, как она перестала узнавать мужа и окружающих. Пока было можно, Амос навещал ее, укачивающую старую игрушку Седрика, напевающую бессмысленные колыбельные, в Мунго. Пока было можно. А потом он ушел в подполье и не видел ее уже больше восьми лет.

Боль не уходит - ты учишься тому, что она всегда с тобой и не даешь ей заглушить самого себя. Этому Амос успел научиться - у него было достаточно времени. Диггори - почетные барсуки, семь поколений на Хаффлпаффе, а барсук умеет оставаться на четырех лапах и выживать не смотря ни на что. Сначала он не уехал, потому что не хотел оставлять жену. Потом - потому что сам не заметил, как оказался главой сети убежищ для сопротивленцев, потому что так было правильно. Потому что моральный компас указывал путь - помощь тем, кому она необходима. В конце концов, если бы Седрик был жив, он бы тоже был в Сопротивлении. И Амосу хотелось бы, чтобы ему помогали так, как он помогает этим детям. Амос искренне надеялся, что боевое прошлое времен первой магической останется в прошлом, но оно пришло за ним, и Амосу ничего больше не оставалось. Он стал одним из лидеров, организатором сети схронов, убежищ и тайных путей перемещения внутри магической Англии.

Один из таких хабов - "Дырявый котел". Контактное лицо - Ханна, потерявшая в войне мать и прошедшая Триаду, теперь рискующая всем ради помощи сопротивленцам. Амос для нее, как и для многих других - та отцовская фигура, без которой она учится жить с шестнадцати, но которой так отчаянно не хватает. Амос - самый цельный, самый сильный и надежный человек из всех, кого она знает. Она учится у него именно этому - цельности и спокойной силе. Она учится у него не бояться и не поддаваться разрушающему гневу, в который так легко и заманчиво впадать теперь каждый день и каждый час.

Амос - один из столпов Сопротивления и наряду с Тедом Тонксом главный батя в здании. Он отчаянно нужен всем нам, потому что у нас дэдди ишьюз потому что шон хатоси потому что помимо радикалов должны быть и такие, как он - умеренные, альтруистичные библейские практически герои. На Амоса есть сюжетная заявка, это дополняющая в знак того, как мы все тут его ждем.

дополнительная информация: Для большей убедительности мем:

Oliver Wood, 32
｢тренер Паддлмир Юнайтед, Donal Finn or your choice｣

Оливер встретил свою первую и единственную любовь в нежном возрасте семи лет и она перевернула его жизнь. Он поклялся ей в верности на любимой метле и никогда в жизни ей не изменял. С ее именем он засыпает по ночам и просыпается рано утром.

Речь, разумеется, о квиддиче.

В семь лет дядя-спортивный журналист взял его на первый матч Паддлмир Юнайтед, и Оливер, семью которого не назвать спортивной даже с натяжкой, понял, что это его судьба. Он знал, чем будет заниматься в школе, он знал, куда двинется дальше после выпуска. Остальное в его жизни было по остаточному принципу, учеба - чтобы не вылететь из команды, друзья - те, кто играют с ним в одной команде, девушки - те, кто разбираются в квиддиче. Борьба за свободу и против режима - чтобы ни в коем случае не отменили квиддич.

Ладно, я утрирую. Но это то, каким он представляется Кэти. Представлялся, по крайней мере, большую часть жизни. Это не помешало ей, двенадцатилетней соплюхе, влюбиться в него по уши и попасть в команду только чтобы попасть в его поле зрения. Со временем влюбленность поостыла, на ее место пришло приятельство, переросшее за время игры в команде в нормальную такую дружбу с посиделками на трибунах после тренировок, с обсуждением техники противника и новых моделей метел за сливочным пивом в Хогсмите в компании сборной факультета. Когда Оливер выпустился и прошел отборочные в Паддлмир, общение прекратилось - не настолько они были близки, да и в целом стало не до того.

Они встретились снова через год после битвы за Хогвартс. Кэти на тот момент растеряла ближайших подруг, прошла Триаду и поставила свою жизнь на трех слонов: квиддич, алкоголизм и депрессия. Оливер стал четвертым. Потому что он хороший парень, отличный и надежный друг, грин флаг 10/10, если не брать в расчет то, что между свиданием и тренировкой всегда выберет последнюю. Это он помог Кэти прийти в форму, чтобы попасть в Гарпий. Это он выливал все найденные в ее квартире бутылки огневиски в раковину или превращал их в воду, хренов Иисус. Это он напомнил ей, что жизнь стоит того, чтобы ее жить, даже когда все вокруг настолько отстойно. Хотя бы потому что у него есть проходка на все матчи в следующем кубке. Это он стал отцом ребенка Кэти и, как хороший парень, грин флэг 10/10, предложил пожениться, чтобы решить сразу две проблемы - при новом режиме от них обоих ожидался брак с кем-то чистокровным и, конечно, наследники. Это действительно было удобно - пожениться с хорошим другом и предъявить им малыша, чтобы избежать вопросов, предположений и неприятных последствий для своей личной жизни. Вот только насколько они с Кэти друг другу подходят и получится ли у них увидеть друг в друге кого-то кроме давних корешей? И как при этом вырастить нового человека и не поломать ему психику, жизнь и представление об отношениях?

дополнительная информация: На данный момент Оливер и Кэти живут в разных домах и делят опеку над четырехлетним сыном, в какую сторону это изменится - решим вместе. Также решим, насколько активно вы участвуете в делах сопротивления и в курсе ли того, что Кэти состоит в радикальной ячейке и участвовала в теракте. Я очень люблю троп friends to lovers, но вам его не навязываю, хотите мутить с Флинтом - пожалуйста, главное ребенка на выходные забирайте!

имя фамилия англ., 30-34
｢боец/зам в бойцовском клубе "костолом", данил алеев｣

Откуда же ты взялся, заморыш? Не кидайся, твоя смерть мне не нужна, потому что она ничего не стоит, разве что ты хочешь изменить это? Может сначала покажешь то на что способен, докажешь, что твоя жизнь не пустой звук? Волшебников вокруг слишком много, но ты видел их в деле? Отбери у них деревяшку или огненную железяку и мало кто из них что-то сделает с тем, чем их при рождение наградила природа. Да, ты понимаешь меня, ты умеешь работать кулаками, ты пробиваешь ими путь и плевать кто стоит напротив, ты слишком любишь жизнь. А какая она у тебя была? Порой мне хотелось сломать тебе челюсть, раз ты такой неразговорчивый, но так я направлю оружие против самого себя, а мне нужно, чтобы оно с удовольствием ложилось в мою руку, чтобы билось вместе со мной. Мне было достаточно того, что ты положил всего себя на поднятие клуба, собственной кровью и сломанными костями доказал свою преданность. А потом ты начал открывать рот, в этот момент мне снова захотелось сломать тебе челюсть, ведь ты не задумываешься что говоришь и кому, знаешь что удивительно? Если отбросить первоначальное раздражение, мне это нравилось, я знал, что если ты что-то решишь, я узнаю это не сталью между лопаток, а хрустом разбитого носа.
Вот ты был со всеми на равных,  в яме захлебывался кровью, и вот уже стоишь над ними сверху, по правую руку от меня. И это твой путь, никто тебя не тянул по нему, ты выгрыз его сам, и при этом совсем не изменился. Ты ценишь то место, которое стало твоим домом и тех людей, которых называешь семьей.

дополнительная информация:
- да, именно эта внешность
- кто ты, тебе самому решать:
в нашем клубе двери открыты для всех
от чистокровных до магглов и сквибов.
- мне нужен тот, кто не боится запачкать руки
- в твою личную жизнь не лезу
- веришь в кулаки и меня
- графикой не обеспечу, но знаю кому заплатить за это
- приходи всё обсудим подеремся

Romulus Carrow, 39
｢работает где-то под строгим взором отца, kieran culkin｣

Если бы меня попросили рассказать о тебе одну единственную вещь, которая на мой взгляд характеризует тебя как личность, я бы не задумываясь рассказала о том, как ты послал колдографию своего члена папиной секретарше во время одного из семейно-деловых ужинов, но конверт по ошибке попал отцу прямо в тарелку. И казус мог бы быть не таким уж удачным, ведь даже внимательные отцы не всегда способны по одному лишь фото узнать гениталии своих детей. Вот только ты свое достоинство еще и подписал, не оставляя себе шанса на спасение. И когда наш отец с покрасневшим от злости лицом безмолвно, одними глазами спросил тебя, что это блядь такое, ты лишь невинно пожал плечами, и вернулся к своему бокалу с шампанским, будто ничего и не произошло. Тебе тогда было 29.
В этом ты весь. Больной ублюдок, чью ориентацию будто вовсе невозможно определить. Балагур, повеса, прожигатель жизни, самоуверенный в себе кретин и любитель пускать пыль в глаза при любом удобном случае. Ты хочешь казаться крутым, и многие верят в эту твою крутость, ведутся на громкие слова и широкие жесты, и временами у тебя и правда получается сделать то, что ты обещаешь. Но я знаю, что за всем этим фасадом скрывается лишь маленький мальчик, который жаждет папиного одобрения. Знаешь, откуда мне это известно? Все просто - за моим собственным фасадом долгие годы скрывалась точно такая же девочка. Но если я сумела оторваться от родительской сиськи и пойти своим путем, то вам с братом сделать этого так и не удалось. Вы так плотно сидите на игле его одобрения, что весь остальной мир каждется вам детской площадкой, созданной специально для ваших нужд. Но сколько бы я не издевалась над вами по этому поводу, сколько бы не дразнила, а козыри всегда останутся на вашей стороне. Ведь ни один из вас не виновен в смерти нашей матери, в отличие от меня.

- если ненависть ко мне поможет тебе хоть немного меньше ненавидеть себя, сестренка, то я готов терпеть ее всю свою жизнь...

дополнительная информация: мне хочется, чтобы эти отношения были полны разноплановых эмоций. мы с тобой не из той семьи, где все друг друга обожают, поддерживают и заботятся, нет, мы другие, наш отец - тиран и деспот, а матери мы с тобой не знали, ведь она умерла, рожая меня, в чем ты вместе с братом и отцом винил меня всю мою жизнь. это было жестоко, но именно такими Освальд Кэрроу и хотел вырастить своих детей. Правда самой жестокой по итогу оказалась именно я, вас с Тиберием таковыми не назвать, хотя каждый из вас в отличие от меня носит метку на своем предплечье.
Так хотел отец, и вы повиновались, ведь его слово - закон. Он так многого добился в этой жизни, разве станете вы спорить с его авторитетом?
В общем и целом, мы ненавидим друг друга так же сильно, как в глубине души и любим, и где-то между бровадой издевок и пререканий и красноречивым "пошла нахуй" всегда находится пара добрых слов поддержки, старательно спрятанных за десятком несмешных шуток. В конечном итоге мы ведь семья...а семья это не пустой звук. По крайней мере для нас с тобой.