Родственные связи

Все известные родственники

Терен Кальдери - дед по материнской линии, бывший аристократ без земли и титула.
✝ Патрик ди Вальцерра - отец, судовладелец, зажиточный горожанин.
✝ Мария ди Вальцерра, из дома Кальдери - мать, младшая дочь обедневшего знатного рода.
Множество братьев и сестёр: Паоло, Николо, Маттео, Анна, Клара и Тереза (кто из них жив, а кто мертв - неизвестно)
Энцо Сорель - внебрачный сын (признанный), живет в Ксилисе.

	...один из королей пиратских островов Дариуш "Пепельный" Сандагар держал при себе двух друзей: одного - за честолюбие, второго - за расчётливый ум. Первый был казнён после того, как однажды сел в кресло Сандагара "ради шутки". Второй - когда начал обсуждать, кто поведёт флот, если с капитаном что-нибудь случится в буре. "Да будет известно всем, в море нет иного короля кроме меня". — "Хроники пиратов", III издание.

На пиратском троне выбито имя каждого, кто когда-либо возвышался над океаном. Впервые увидев его воочию - спустя недели изнуряющего пути, унесшего два сопровождавших корабля в пучину - Валрик решил, что однажды украсит этот трон своим. О нём напишут хронику, как писали о Пепельном Сандагаре, Кровавом Джо и прочих властителях Пиратских островов. Пройдут сотни лет, но никто не усомнится: ди Вальцерра был истинным королём.

Добавь пару слов, и станет яснее: "...его называли Безумцем, Имперским отбросом, Благородным пиратом и Капитаном Чёрной Уиды".

- И Третьим, - тихо вставил капитан Нарвеш, сидя за столом пиратского совета.

Да, третьим.

Третий сын зажиточного судовладельца из Нерет-Дуара. Не наследник, но самый похожий на отца. С малолетства болтался на шхунах, помогал рыбакам и изучал направления ветра прежде, чем научился писать своё имя. В детстве он хотел быть лучшим среди матросов, и стал им; позже захотел, чтобы за ним шли, - так и случилось. Он всегда рвался зубами к желаемому, даже если не мог проглотить его целиком.

Валрик ди Вальцерра родился лишённым удобного качества меры. Границы для него существовали только до тех пор, пока не становились тесны. В надежде удержать от скользкой дороги отец настоял, чтобы сын вступил в имперский флот. Там он быстро дорос до капитана и получил под начало эскадру. Всё, к чему он прикасался, так или иначе оказывалось в его руках. Военная карьера не была целью, но он всё равно шёл по ней вверх.

- А потом?
- Потом ему снова стало мало.

Дар матери - слабый для обучения магии, но достаточный, чтобы завоевать славу мастера абордажа. Он переманил людей и забрал себе свободу. Лёгкое золото привело его в наёмничество. Власти оказалось мало, и он ушёл в пиратство. Бороздил юго-восточное и южное моря, собирал силу и корабли под своим флагом. Других делал должниками: так он и заполучил Уиду, не совершив ни единого залпа орудий - в уплату долга сотни душ.

- Живучая тварь. - выдохнул кто-то в дальнем конце стола.

Король молчал. Пальцы его медленно отбивали ритм по подлокотнику кресла.

Однажды Валрик решил, что готов и достоин преодолеть непроходимые скалистые воды за Ук-Наром, дабы увидеть легендарные Пиратские острова - место избранных, способное подарить ему новый статус и поднять выше тех, кто не выплывает за пределы спокойных прибрежных путей. В плаванье он отправился с тремя кораблями, но до островов довёл лишь один - Уиду. Два других судна легли на скалы ещё на севере моря Проклятых, но даже так упрямец не повернул назад.

Когда Валрик впервые появился на островах, его трудно было принять за претендента на трон: потрёпанный плащ и израненные руки не придавали вымотанному капитану солидности. Но даже тогда в его глазах читался дерзкий вызов. Уже спустя год имперцу дали понять, что без крайней нужды на островах его видеть отныне не хотят. Прикоснувшись к пределу мечтаний любого пирата, Валрик не собирался делать ни единого шага назад. Последние два года он провёл в северном и восточном морях, собирая новых сторонников - мерзавцев и мечтателей. И лишь недавно вернулся к родным берегам Вальгравии - по иронии судьбы, чтобы увидеть взрыв в Нерет-Дуаре далеко на горизонте.

- Если он вновь появится на островах - перережьте глотку. - холодно заключает правитель.

Навыки
Для магов: Вырожденный маг.
Способен совершать прыжки на расстояние до 3 километров, но обязан видеть конечную точку. Без последствий - не более двух раз в день. Последствие третьего прыжка - сильная слабость. Четвёртого - внутреннее кровотечение и потеря сознания.
После второго прыжка: с каждым разом расстояние следующего уменьшается по экспоненте (1,2 км на третий, 480 метров на четвёртый).
Не может взять с собой крупные предметы или людей. Только одежда и снаряжение.

Для людей: Грамотен, свободно читает и пишет, разбирается в арифметике, основах истории и военного дела. Отлично ориентируется в судоходстве и навигации. Имеет опыт морской службы - в прошлом капитан эскадры во флоте, знаком с построением боевых порядков, управлением несколькими судами и координацией действий в морском бою. Опытный моряк и командир: умеет держать дисциплину, принимать решения в условиях шторма и сражения, просчитывать риски и действовать хладнокровно. Хитёр, расчётлив и харизматичен. Уверенно владеет саблей, коротким и длинным мечом; специалист абордажного боя. Известные языки: арионский (родной), фарий (разговорный с акцентом), язык Светолесья (базовый уровень, понимает, но почти не разговаривает).

Артефакты
Каравелла "Уида" - зачарованное калимарскими магами невероятно быстрое и манёвренное судно (в полтора раза). Всегда стремится сменить своего капитана. Валрик удерживает её чуть больше шести лет.

Дополнительно

Море Проклятых, Пиратские острова, Короли пиратов

Море Проклятых - затопленный проклятьем богов горный массив Башнарима (к югу от него), вершины которого возвышаются над водой тысячами каменных шпилей. Акватория граничит с морем Ук-Нар и практически непроходима со стороны Империи и Калимара для крупных судов из-за сильных течений, подводных и надводных рифов, нестабильной магической среды и частых водоворотов на открытых участках.

Море населено шад-барим и водяной нежитью (преимущественно сиренами).

Островная акватория Моря Проклятых - единственная зона с относительно более спокойными водами. Постоянные туманы и естественная защита скал сделали ее удобным убежищем для пиратов. Уже более трехсот лет Пиратские острова управляются так называемыми "королями" - наиболее влиятельными капитанами, регулярно свергающими друг друга. Титул носит скорее символический характер: централизованной монархии не существует, власть удерживается силой флота и личным авторитетом. Однако в портовых поселениях все же присутствует мирное население.

Есть свой дом на Пиратских островах, но "поссорился" с последним избранным королем и потому там не появляется. Заключил "союз" с еще 5 пиратскими капитанами, чьи корабли ходят под его флагом: Непобедимый, Туманная Лили, Северный Приговор, Равена и Проклятье Яшара. Продолжает искать союзников, чтобы выступить против действующего пиратского короля. Остается реальной угрозой.

Прозвище "Благородный пират" получил за показные жесты милосердия, склонность давать в долг и демонстративно прощать его в целях укрепления связей и формирования лояльности. Благородство носит исключительно прагматичный характер и используется как инструмент влияния.

Пробный пост

Пост

"Мой мальчик! Грусть и груз прожитых лет не стерли в памяти безрассудства юности. Посему резонно говорю тебе, Дауд, ты – безумец. Терпеть унижения – вовсе не пристрастье стариков. Разве в жизни всегда и каждому доступен выбор меж рабством и свободой? Не слишком ли просто? Не велика заслуга быть сумасбродным патриотом средь беззаступных, и при том не мочь подать им помощь."

Первый шаг — отказаться спонсировать захватчиков, более не желая отдавать подушный налог в виде одного золотого амира. Второй шаг — влюбить в себя сердца родной Амадии знамениями, ведь пришло время, когда Всемогущий соберет весь народ свой в святой город Иерусалим. Два шага становятся отсчетной точкой великого восстания против Персии и Багдада, ядра Халифата, правящая династия Аббасидов которого, потомков пророка Мухаммеда, стояла над всеми исламскими царями, подобно Папа Римский над христианами.

Именно туда торжественной процессией из раза в раз на отчет держит путь Саидна бен Дауд, облеченный властью от имени своего эмира, владыки ислама. Экзиларх Даниил, официально именующийся сыном самого царя Давида, по обыкновению сидит на коне в шелках и с высоким тюрбаном, от коего идет белая лента с цепочкой и именем Мухаммеда. "Amilu tarik li Saidna ben Daud" — он входит в палаты дворца, нареченный восседающим над всеми еврейскими общинами, и предстает перед халифом, коему целует руку и клянется служить, используя скипетр Соломона, символ царской власти, не должному отходить от Иудеи так же, как и евреи не должны отходить от его ног.

Впервые услышав об этом, Дауд был вне себя от гнева, не понимая, как праведное имя и регалии могут служить против всего народа Израиля. И поскольку в Багдаде, как известно, проживает около сорока тысяч евреев против двадцати пяти тысяч евреев Амадии, не считая мусульманских групп и племен азербайджанских гор Хафтана, истинный царь нуждался в мощных союзниках, одного из которых в начале движения нашел в лице покойного эмира Мосула Имад ад-дина Занги, а потому ныне обратился ко всем еврейским общинам халифата с воззваниями тайно съезжаться в Амадию, якобы для изучения Торы, но имея под одеждой оружие.

Кроме человеческого ресурса, новоиспеченному царю требовался и мощный символ власти, подобный легендарному скипетру, находящемуся в руках Даниила, а значит и в руках халифа. История о бесстрашии и чудесном спасении из лап султана Муктафи в тюрьме Табаристана воодушевляла многих, заставляя верить в исключительность чудесного происхождения Алроя, однако управлять десятками тысяч на основе историй и слухов — отнюдь недолговечная тактика, о чем любили напоминать его советники.

"Ах, Дауд! Меня пугает своевольство нрава твоего. Я утешаюсь упованьем, что к великим безрассудствам побуждает великий, но слишком юный ум, и потому имеется надежда. Уж очень ты одинок. Возможно, в этом кроется причина. Повторяю, ты умен, и, несомненно, глубоко проникнешь в суть твоего наследия. А я, покуда жив, твой верный помощник и подсказчик. И, главное, уповай на Бога отцов наших, он не оставит милостью своей царственного рода сироту."

Он ловко спешивается, оставляя гнедую каспийскую лошадь заботам слуг. Синяя мантия с вышитым знаком рода Давида, укрывающее тело от прохлады этого времени года, угрожающе развивается по ветру позади владыки, направляющегося прямиком к шатру, разбитому в горной местности к северу от Амадии.

— Достопочтенные Заккой и Иосиф Барихан Алфалах, мой царь, — представляет слуга руководителей еврейских общин, что приехали на переговоры от имени султана Муктафи.
— Я слушаю. — садится за стол, величественно складывая руки на подлокотники, смиряя взглядом каждого недостойного.
— Алрой, — обращается седой старец, коего он знал в Академии Багдада в молодости, — Довольно. Разве халиф и султан не были к нам милостивы? Разве не были милосердны к тебе, больному и безумному, дав возможность получить образование и стать достойным человеком, несмотря на деяния твоего отца?
— Если вы приехали рассказать мне о том, что халиф — праведный человек, и все поступки его направлены во благо, то не утруждайтесь. Народ Израиля будет свободен, хотите вы того или нет.
— О Всевышний, послушай же, глупец! Время искупления не пришло! Нет от Господа знамений! — восклицает незнакомый старец, подскакивая из-за стола, — Разве не слышал ты, какой султан издал указ?

"Обещание истребить всех евреев, если Алрой не будет выдан", — с неприязнью думает Дауд, стремительно мрачнея.

— Вы не выдадите меня, поэтому и пытаетесь напугать, заставить сложить оружие. — отрезает истинный царь, вставая следом, дабы завершить бессмысленную беседу. Все евреи так или иначе симпатизировали ему, и даже эти два труса всего-навсего боялись той священной войны, кою обещал им Дауд, не веря в возможность похода на Иерусалим.
— Ты зовешь себя царем Давидом, но ведешь себя как безумец Саул!
— Я и есть царь Давид. И Бог всемогущий, молю, оставь мне только две тропы – к победе или к смерти. Я вожделею прежней славы своего народа, пока вы плачетесь о сытой жизни под ногами арабов, и ежели не получу ее – так лучше умру с достоинством, как великий царь Саул, чем еще хоть миг стану смотреть на нечестивцев, порочащих имя первого владыки.