Родственные связи

Все известные родственники

Материнская линия

Прадед:
Кароан Радван ✝ - маг из Калимара.

Бабушка:
Дуа Радван ✝ - маг-отшельник из Калимара.

Мать:
Ифе Харрис ✝ - служанка графа Сармая

Двоюродный дядя:
Надир Радван ✝ - маг, учитель и карабаш клана из Калимара.

Тетка:
Камила Харрис ✝ - служанка из провинции Драская.

Двоюродный брат:
Леон Харрис - признанный незаконорожденный сын бывшего императора, воспитанник наместника провинции Дарская

Троюродный брат:
Анвар Радван - маг из Калимара.

Отцовская линия:

Отец:
Марко Кастро ✝ - почивший года 4 назад граф Сармая

Мачеха:
Мерцедес Кастро - вдова графа Сармая Марко Кастро

Единокровный брат:
Рикардо Кастро - старший единокровный брат, действующий граф Сармая
Боливер Кастро - младший брат

Единокровная сестра:
Мэрисела Кастро - младшая сестра

О персонаже
1. 1. Первые шесть лет его жизни не было никакого Лукаса Кастро, признанного бастарда графа Сармая, а был только служка Амир, который помогал на псарне, пока его мать трудилась на кухне. И этот мальчик был вполне весел и счастлив, даже несмотря на перешёптывания о его предполагаемом отце, которые преследовали его и мать. Да, работа была тяжёлая, неприятная, и её было невозможно много, так что иногда к вечеру, особенно в дни охоты, он буквально валился с ног, но он был счастлив. Наверное. Лукас очень плохо помнит того мальчика Амира, которым когда-то был, и даже уверен, что большинство тёплых воспоминаний он себе выдумал, но и что от этого? Сейчас он может себе позволить фантазии о свободном детстве, которого точно не было у графского ублюдка.

Но если не обманывать себя, то, конечно, Амир завидовал своим братьям и сестре, которые родились у отца от правильной женщины. И злился на отца он частенько той незамутнённой детской обидой от вопроса «а почему я»? Хотя ни зависть, ни злость показывать не смел, уже тогда отличаясь послушанием и разумностью. Не попадаться на глаза и молчать тоже учила его мать, прекрасно понимая, что по одной прихоти графа сына у неё могут отобрать.

2.Так и случилось. Амиру было шесть, когда у него проявилась Искра. О, граф тогда был в восторге от этой новости. Тогда уже было очевидно, что его старший сын Рикардо предрасположенностью к магии не обладает, а Амину или уже Лукасу, как называть его велели сразу, даже несмотря на то, что бумажная волокита, наверняка, заняла несколько месяцев, граф Сармая пророчил большое будущее на поприще магической науки. Почему Лукас тогда не понимал, да и волновало его это куда меньше вынужденной разлуки с матерью и необходимостью сидеть за одним столом с мачехой и законными детьми графа. Навык молчать в те годы Лукасу особенно пригодился.

Учить его стали наравне с графскими детьми, а в магии мальчика натаскивать до поступления в Чёрный Шпиль принялся отец лично, сам когда-то закончивший обучение в академии до мага II ступени. Лукас и так понимающий, что ему нельзя разочаровывать отца, старался проявлять себя добросовестным учеником и благодарным сыном. Но это с отцом. А с братьями иногда доходило и до драки, особенно когда те пытались обижать его мать. Мачехи же Лукас откровенно сторонился и с ней забывал все аристократические повадки, которые ему пытались привить.

3. Лукасу посчастливилось до своих 10 лет и поступления в Академию посетить столицу Драской провинции. Сначала это путешествие не вызывало в мальчике никакого энтузиазма: он знал, что старший сын наместника примерно ровесник его и Родриго, и не надеялся, что ему дадут прохода, хотя также слышал, что второй сын Его Сиятельства, как и он, незаконный и тоже от служанки, и это давало надежду обрести в нём, если не друга, то временного товарища. Оказалось, что в Леоне Лукас нашёл двоюродного брата. Выяснить это с помощью старых слуг оказалось несложно, и поэтому то пребывание у наместника — одно из самых важных и счастливых воспоминаний Лукаса.

4. Поступления в Академию «Чёрный шпиль» Лукас ждал с нетерпением.

К тому моменту он уже понял, что его магические способности — это единственное, что интересует отца, и благоразумно злить родителя не намеревался. Поэтому учился Лукас тщательно и добросовестно, если и участвовал в шалостях, то только так, чтобы подумать на него было невозможно. И по этой же причине первой специальностью выбрал элемент огня, который казался ему достаточно простым в освоении, но при этом весьма эффектным в демонстрации и полезным на практике.
Уже со временем, больше погружаясь в теорию и историю магии, Лукас догадался, чего именно ждал от него отец и чего так и не получил. Он правильно предполагал, что его мать была из земель Дикой магии, наверняка ему донесли, как она рассказывала о ней на кухне, в конце концов, она и Лукасу любила рассказывать о своей родине, и граф Сармая, наверняка, был не первым, кто пытался скрестить в ребёнке Искру и Дикую магию. Получилось ничего. Даже своими успехами Лукас обязан старанию, самодисциплине и толике чутья.

И на самом деле Академия дала Лукасу куда больше, чем просто знания. Он научился заводить связи и поддерживать полезные знакомства. Его товарищами по учёбе были дети самого разного положения и магического таланта, и одних Лукас поддерживал в шалостях, а с другими разбирал сложные темы и с удовольствием дискутировал о том, какая область магии полезнее империи и перспективнее. И он, наверняка, мог бы не оставаться в Академии, освоив II или III ступень, ему бы нашлось место и жалование в графствах его товарищей по учёбе, но к завершающему экзамену на II ступень магия перестала быть для Лукаса просто средством к выживанию, а стала тем, чему было не жалко посвятить свою жизнь. Да и к двадцати с лишним годам обманывать себя, что возможность влиять на материю и сам мир вокруг его не захватывает — глупо. Лукасу всегда нравилась магия, и, может быть, именно поэтому, а не только из-за самодисциплины и точно не из-за экспериментов отца с наследственностью, она давалась ему достаточно легко. Легче, чем многим.

5. Мать умерла, когда Лукас ещё обучался на II ступени. Ему об этом сказали лишь через несколько месяцев, когда он вернулся домой на каникулы.

Похороны отца он также пропустил в странствиях по империи, когда постигал уже последнюю ступень магии. Зато потом разговор со старшим братом и новым графом Сармая прошёл спокойнее и даже доброжелательнее, присутствуй Лукас на официальном прощании. И всё же дома Лукас появляется редко, сейчас предпочитая проводить большую часть времени в Академии, преподавать в которой начал ещё до присвоения ему III ступени.

Навыки
Маг III ступени (элементалистика (огонь), маготехника и ритуальная магия). Долго старался убедить себя, что его отношение к магии чисто утилитарное, много времени посвятил изучение маготехники как раз из этих соображение полезности и отсутствия конкуренции (амбиции-амбиции). Но разум проиграл страсти: его душа лежит к сложным ритуалам, для которых требуется дисциплина, самоконтроль и полная уверенность в своих силах, а этими качествами Лукас не обделен, он воспитывал их в себе годами, надеясь, что они помогут ему устроиться в жизни и, в целом, не прогадал. Его ритуалы, действительно, как правило, стабильны и могут удивить даже искушенного мага. В конце-концов безграничность возможностей, которые ему дает магия для Лукаса один из главных аргументов, чтобы оставаться в Черном Шпиле и проводить свои эксперименты. И, возможно, только вопрос времени, когда он перейдет нравственную черту в своих изысканиях (и не утащит ли за собой одно-двух талантливых, но внушаемых студентов?).

Грамотен, все же он сын графа. По этой же причине обучен элементарным навыкам верховой езды и за какую сторону держать меч знает, но не дальше границ тренировочного поля. А вот в этикете достаточно силен, потому что быстро сообразил, что в его случае простого "больше улыбайся и меньше говори" может быть недостаточно, если он хочет, чтобы его замечали и отмечали. Вставить слово так, чтобы никого не оскорбить искусство и, как и с магией, вряд ли ему есть предел. Знает основы права, а изучение географии познал на примере империи, когда путешествовал, постигая III ступень. Очень расстраивается, что мало знает о родине матери, и хотел бы восполнить пробелы.

Артефакты
Кондуит - драгоценный камень, обрамленный серебром как кулон совершенно простой округлой формы. Обычно носит его на шее на серебренной цепочке, но может убрать и во внутренний карман одежды.

Дополнительно
В Империи выделяется очевидно калимарской кровью, от того до сих пор могут случаться досадные недоразумения.

Старается иметь с собой минимально необходимый запас предметов для ритуалов, особенно когда покидает Академию.

По возможности поддерживает связь с Леоном, и еще парой-тройкой товарищей по обучению в Академии.

Сам к студентам строг и, порой, даже придирчив. Настаивает на идеальной дисциплине в классе, хотя иногда позволяет себе отходить от программы и давать детям больше свободы, от того эти редкие момент особенно ценны и обычно нравятся обучающимся. И, конечно, не на первых годах обучения.

В перспективе хочет наставлять в ритуальной магии, но пока сам еще чувствует, что недостаточно продвинулся в ее изучении, чтобы научить кого-то сверх того, что передали ему.

Пробный пост

Пост

Его зовут Норберт, и она может называть его Нор. Если захочет. А зачет ли? Мерьем не понимала. Для нее время будто переломилось в одну секунду она хотела умереть и ненавидела своего пленителя за то, как он ее мучил. А в другую, сейчас, она была рада, что еще может дышать, что все ее руки и ноги целы и что Норберт ее спас. И что он разговаривает! Разговаривает с ней! О, она буквально сходила с ума от одиночества в этом камне. Теперь ей стало это совсем понятно. Она боялась не только мучительной смерти от голода и болезни после холодных ночей. Она боялась потерять рассудок от страха, который не с кем было разделить, от сомнений, которых некому было высказать, от слез, которых не было кому утереть. И сейчас, когда то самое разломившееся время будто замерло, Мерьем, наконец, поняла, как она устала за эти дни. Устала храбрится. Верить в брата. Ждать чего-то и не терять достоинство, как и следовало гордой девушке, которая чтит память и историю своей семьи. Ей следовало быть сильной и преодолевать любые испытания… Фокус лишь в том, что раньше Мерьем никогда не сталкивалась ни с какими испытаниями. Родители оставили ее и брата давно, это горе, которое теперь отдает лишь легкой печалью. А остальная ее жизнь? Сплошной праздник и достаток. Она ничего не знала о настоящих испытаниях и достоинстве, о которых ей так красиво рассказывали учителя.

-Почему ты раньше не разговаривал,— ее голос дрожит. Мерьем все еще пытается держать себя в руках. Дерганными движениями она поправляет свои волосы, стараясь этим хоть как-то вернуть себе уверенность. Но все тщетно. К глазам непроизвольно подкатывают слезы, а расплавленные было плечи, опускаются и скрючиваются под гнетом усталости и всех пережитых событий. — И… и почему ты не показываешься? Почему опять прячешься? — надрыв. почти что крик, просто Мерьем пока не в силах кричать. А еще она вовремя успевает одуматься от крика с мыслями, а вдруг он опять вовсе улетит и продолжит свою из ощеренную пытку. Она же слышит, что он рядом — вон как камни грохочет. Девушка вздрагивает с кажды их ударом. И она видит его хвост за волуном. Странно только — Мерьем казалось, что дракон не может там поместиться. Даже тот камень для чудовища слишком маленький. Ей бы, может, встать, подойти, заглянуть, но Мерьем не уверена, что у ней найдутся силы сделать хоть шаг и не упасть. Она сидела почти недвижимой куклой и только смотрела в сторону огромного камня, за которым иногда мелькал хвост.

Они молчали какое-то время. Им обоим точно было что сказать друг другу, но они молчали. Мерьем по тому, что знала, что еще слово или два и лед ее выдержки будет разбит. В глазах все еще стояли слезы, к горлу подкатывал ком, но пока она еще держалась. Смотрела на мелькающий хвост и держалась будто за него. Так странно, что успокоение она сейчас находила в своем мучителе. Странно и страшно, что она отчаянно боялась того, что Нор сейчас ее покинет. Оставит ее здесь снова совсем одну! Нет-нет. Такого она больше не выдержит. И холода. И… Боги, почему, почему она не умерла? За что они к ней так жестоки?!

Дракон все же заговорил. Первым. Странно, но он не рычит. Не злится на нее, как она ругалась на него, когда он только ее принес сюда. Его голос тоже неровный, словно повторяет звучание девушки. И его слова… Они такие осторожные. Мерьем чудится в них забота, искренняя тревога за нее. Но не может же ее мучителю быть настолько не все равно на судьбу своей игрушки? Она, наверняка, выдумала себя эту нежность в его словах. Ей просто отчаянно нужен кто-то рядом.
-Я бы умерла,— быстро бросает девушка в ответ и вздергивает голову, стараясь стряхнуть с себя угнетающие ее чувства. — Разбилась бы и все. А тебе… тебе что есть до этого дела? Ты же оставил меня здесь умирать! Замерзать. Голодать. Увидать в одиночестве! Что так важно, чтобы я умирала медленно? — и она все таки срываются. Слезы начинают бежать по ее щекам, а сама Мерьем отворачивает от камня, за которым прячется свидетель и виновник этих слез.