Родственные связи

Все известные родственники

Родственники по матери:
Харальд Торнсей — дед;
Фрейдис Торнсей — бабка;
Асвальд Торнсей — дядя;
Гуннар Торнсей — дядя;
Астрид Торнсей — тётя;
Скай Корбен — кузен;
Сигурд Торнсей  — кузен;
Сив Торнсей — кузина;

Родственники по отцу:
Маркус «Жестокий» Торвин — дед;
Хельга Торвин — бабка;
Вольфганг Торвин — дядя;
Люсиль Торвин — кузина;
Гарольд Торвин — кузен;
Леон Харрис — кузен;

Ближайшие родственники:
Тандридис Имера Торвин— мать;
Генрих Торвин — отец;
Дитрих Торвин — родной брат;
Вильгельм и Вильгельмина Торвин — родные брат и сестра, близнецы;
Изольда Торвин — родная сестра;
Гарольд Торвин — родной брат.

О персонаже
«Потому что одиннадцатая заповедь — жить»
[indent] Максимиллиан играючи подкидывает яблоко ещё пухлой ладошкой — отец ловит его вместо сына, прерывая забаву. Строгий взгляд узкого лица острее указки, он протыкает и сдувает ладошку, но на взрослую детская ручка всё равно ещё не походит.
[indent] Отец напоминает, сегодня мальчик будет сидеть в зале приёма и слушать всё, что там говорят. Его будут спрашивать. Максимиллиан больше хочет вернуть съедобный мяч, он не знает, как играть ответами.
[indent] — Это же всего лишь яблоко. — Но во время приёма не бывает «всего лишь яблок». Ещё там не бывает «отца» или «папы», даже «Хэла», как звала бы его мать в её праве. Там Принц Крови, Наместник Сольнмарка, Ваше Высочество, и Макс должен это запомнить.
[indent] Генрих снова объясняет. С детьми всегда объясняешь больше для себя, чем для них. И всё же влияние Генриха, пусть и не такое сильное, как Тандридис, даёт свои плоды. В Максимиллиане воспитывают лидера и управленца. Яблоко пахнет внутри кармана. Подождёт.

---

[indent] Генрих за столом кивает о чём-то слуге. У отца легко получается попросить не прося, оставаясь владыкой. Фокус интонации или слова, его старший сын так и не смог повторить.
[indent] Родители — блудные боги. Сегодня они всемогущи, завтра фальшивы, послезавтра на них снова молишься. С течением времени родители меняются для своих детей, пока дети продвигаются по координатам будущего.
[indent] Максимиллиан сидит возле руки своей матери, уверенный, что всегда считал её совершенной. Даже не задумывался об этом, просто чувствовал этот факт, как мы ощущаем воздух. Он не сравнивает с ней девушек, вы же не сравниваете небо и океан. Он не пытается на неё ровняться, как где-то ровнялся на своего «блудного бога» отца. Он не хотел бы слышать её каждый день, но видеть в мире её приметы — всегда.
[indent] Дитрих закатывает глаза на комментарий близнецов, Макс подмигивает Изольде. Торвины славятся завидными семейными отношениями. С шутками живёт разговор. Внутри их дома всё хорошо на словах и взаправду.

---

[indent] Брызжет соком гранат. Фрукт оставляет на руке подобие кровавого следа, именно это и надо глашатаю турнира — показушную бутафорию. Зрители визжат междометья, но в глазах их весьма выразительная и конкретная просьба крови.
[indent] Кто-то пытается просунуть руку с морковкой к коню Макса, стража тут же его осаживает. Идиоту повезло, обычно на таких мероприятиях поступают жёстче, и несколько других зевак разочаровано мотают головой.
[indent] Крови! Гранатовый герольд объявляет начало нового боя.
[indent] Максимиллиан заслоняет блеском противника: начищенные доспехи привлекают внимание всех солнечных лучей, его оппоненту их просто не достаётся.
[indent] Всё происходит быстро. Золотой всадник остался на коне, а чёрный слился с его тенью.
[indent] Повезло. Скажет кто-то. Подстроенное шоу. И это тоже скажут. Он действительно хорош. И это будут нести на устах да в чьи-то уши. Статистика турнирных побед и поражений Максимиллиана не исключительна, но всё-таки завидна — и закономерна, в его талант вкладывались. Он владеет мечом как третьей рукой, только что не дрочит ею.
[indent] Безупречная семья, усиленное образование, безупречные боевые результаты. Так что же с ним не так?

---

[indent] Тиль распивает прямо на своей кобыле, тряска любимой клячи ему не мешает. По усикам, ещё неокрепшим для бороды, течёт.
[indent] — Почему опять Йортунн? — Друг выдыхался вместо лошади. — Почему не… Не Вальгравия? Не знойное солнце и знойные бабы? Клянусь тебе, моя жаркая невеста будет оттуда. А ты будешь завидовать. Потому что ты предпочёл отморозить нам зад в этом… — Он был больше озадачен бульканьем бутылки, чем выговариванием сложного слова через Й и О.
[indent] Им шестнадцать. Молодые люди движутся в окружении слуг по Великому Северному Тракту с очередным обходом границ. Их задание, на самом деле, не столько важно для развития или получения опыта, или поимки дорожных бандитов с отрядом людей, сколько просто наполняет удовольствием конкретно Максимиллиана. Ему нравится всякий повод, чтобы бывать на родине матери, которую он считает по какому-то праву из головы и своей родиной тоже.
[indent] А Тильман — он слуга, друг, вассальный барон. Высокородные люди берегут людей, с которыми выросли, и которые говорят им правду.
[indent] — Видишь там подвязки на дереве? — Спрашивает у него Максимиллиан.
[indent] — Тракт на костях, я знаю-знаю.
[indent] — Нет, это не знак памяти. Здесь молятся не мёртвым, а богам. Это место поклонение язычников.
[indent] — Бог один. — Он знает-знает. С бутылки закапало.
[indent] Максимиллиан снова ему не ответил. Иногда он думал, что возможно, Бог всё-таки не один. Или есть создания, ему подобные больше, чем люди — и живут они на севере. Или спят там, погребённые человеческим невежеством и снегом.

---

[indent] Часть графства в провинции Сольнмарка гуляет после свершившихся дней воздержания, страдания и  свадебных молитв в честь Тильмана и Эйры. Едой чавкают и сморкаются. Стол похож на нарыв громоздкого обжоры, которого прорвало жиром.
[indent] Прежде Макс и Тиль считали, что первым женится именно сын наместника, но друзья недооценили, как часто будет меняться веянье ветров на политической арене. Брак — это ставка, просто так не кидается.
[indent] Максимиллиан смотрит на супругу друга, пока все заняты столом или сальными фразочками. Тильман и забыл, наверное, шутку, в которой оказался прав — Торвин ему всё-таки завидует. Это впервые познанное чувство не даёт ему покоя, хуже изжоги от всей этой еды. Он и не знал, что способен на зависть.
[indent] Прежде его устраивали мелкие победы Тиля. В том, что по настоящему нравилось Максу, он всё равно оставался преимущественно первым: история, битвы, девушки, остроты. До настоящего момента. Гордыня перебила аппетит.
[indent] Разве же это дружба? Корил мысленный голос. Но даже этот строгий мысленный судья млел, когда говорил с невестой из жарких краёв. Лицемер.
[indent] Уже после свадебных гуляний Тиль стал часто приводить свою молодую жену, хвастаясь ею. Максимиллиан распознал свою влюблённость всего после второго разговора с ней наедине. После третьего стал ненавидеть её Эйру одержимость, подпитываемую намазанной алой помадой улыбкой. В четвёртый она кричала ему в ладонь, повисая на предплечье.

---

[indent] В мутном коридоре постоялого двора воняет чем-то кислым, продукты здесь сразу разлагаются. Раньше это была столичная гостиница (одна из), когда ещё владельцы были живы, а не разделаны на мелкие кусочки и высушены на нитке в качестве деликатеса.
[indent] Максимиллиан, Тиль и Эйра не знали, что обнаружат в этом месте. Да, они «расследовали дело об исчезновении» людей в городе, но больше наспор — как светский анекдот. Они не ожидали всерьёз на что-то выйти, иначе пришли бы совсем… Совсем не так. Всё-таки делом занимались настоящие ищейки, а избалованная положением троица лишь развлекалась с пьяной байкой, которую Тиль подслушал у слуги. Вы же не верите в, скажем, призрака Пиковой дамы? Вот они не поверили в «Дом Сновидений» с эмблемой заходящего солнца. Каков был шанс, что бредня окажется чем-то с реальным основанием?
[indent] Молодые люди считали, что никакого, и здесь ничего нет: они просто тешились. А когда стало понятно, что это не просто заброшенный дом, стало поздно.
[indent] Эйру немедленно отослали вниз за стражей. Тильман и Максимиллиан разделились, чтобы попробовать задержать здешнего чинителя. Натужное геройство юношеского максимализма.
[indent] Все трое запутались в изменчивых коридорах старой гостиницы.
[indent] — Ты так молод. — Замечает позже маг, когда на него выходит Максимиллиан. Между зубов мага связки испорченного мяса.
[indent] — Ты так проницателен. — Отвечает Торвин, прикидывая в уме следующий ход, как его учил отец.
[indent] Молодой человек убивает мага, но перед смертью тот успевает проклясть юношу. Эйра так же попадает под проклятье, девушка нашла двух дерущихся мужчин вместо выхода.
[indent] Тильман? Тильман снова везучий сукин сын.

---

[indent] Тандридис, кажется, не состарилась ни на морщинку — выразительность не призвала ей складочки под носом и на лбу. Количество проведённых рядом с ней лет Максимиллиан измеряет по тому, насколько стал её выше, и по разговорам.
[indent] Она смотрит на сына вместе с Генрихом. Теперь мнение Максимиллиана выносили с остальными:
[indent] — Йортунн собирается делиться местью, а не властью. — Высказывается наследник. — Ему на руку встряски Империи, борьба бастардов, мятежи, наше пособничество, решись мы на него. Особенно, когда они объявили о своих намерениях открыто. Но они не считают нас за своих, — Взгляд на мать пытается не ужалить даже случайно на таких словах. — Корона Империи же захочет прикрыться силами Сольнмарка в том числе. Чем больше пострадает наша провинция, тем меньше, в последствии, проблем в столице в борьбе за власть, какой бы авторитет своей помощью мы не заработали. Любой выбор между этими двумя сторонами будет потерей. Учитывая выход порта и логистический узел мы в состоянии оставаться независимым до последнего, наотмашь выполняя императорские указы. И так пока не будет объявлена наиболее привлекательная цена. То есть, пока нас не попросят достаточно убедительно. А до тех пор пытаться улучшить своё положение здесь и накопить силы.
[indent] На столе лежит нетронутое яблоко.

Навыки
Для магов: вырожденный маг. По какой-то причине искра чародейства в сыне двух магов не развилась — и не сделает это когда-либо.
Его способность, для удобства назовём её «усилением», позволяет превзойти человеческий предел силы и высвободить большую мощь, чем на то способен обычный человек. Прыгнуть — дальше. Ударить — сильней. Продержаться — дольше. Выстоять — против большего давления. Мышцы работают сверх возможностей, проводя с естественным напряжением магическую искру сомнительного качества.
Даже сейчас иногда способность может высвобождаться сама (во время злости), хотя с подростковых лет юношу учили контролировать себя. И в настоящее время наследник Торвинов управляется с силой лучше, чем то было раньше.
Макс не любит пользоваться своей силой в тренировочном, дуэльном или турнирном бою. В принципе, он и не пользуется ей там (намеренно). Специальный судейский артефакт на турнирах позволяет в этом убедиться. Пользование способностью в таких боях противоречит законам чести (в том числе законам чести Максимиллиана). Если сила высвобождается сама во время такого боя, Макс первым нивелирует победу.
Но в любой другой битве, когда Торвин ответственен далеко не только за тебя, не видит причин игнорировать это преимущество.
Управление силой развивалось приглашённым матерью наставником. Для этого были выделены специальные тренировки.
Для людей: к сожалению Генриха, Максимиллиан весьма посредственный стратег. Его братья и сёстры поднаторели в этом лучше. Зато успешный тактик. И вот тут он действительно способен проявить себя.
Выдающийся мечник. На его стороне молодость, рефлексы, сила и смекалка. Фехтование — это то, где Максимиллиан достиг наибольшего успеха. Он действительно сильный воин.
Хороший всадник. Предпочтёт коня карете.
Получил достойное своему статусу образование.

Артефакты
Магические примочки для слабаков ©

Дополнительно
[indent] Ему повезло (по большей части, именно повезло) остановить могущественного волшебника, варившему эссенцию из людей. Неизвестно, для чего. Сообщники у мага были, но на их след выйти не удалось. Из записей практически ничего не сохранилось.
[indent] Максимиллиан носитель проклятья, которое медленно сжирает его изнутри. Проклятья коснулся не только он, но и Эйра. Проклятье имеет визуальную метку на теле, постепенно растущую — молодые люди чувствуют поражение друг друга. Пока ещё Максимиллиан верит, что сможет разобраться с этой бедой лично, не взывая к беспокойству родителей.
[indent] Фобия о которой он не заговорит просто так: Максимиллиан боится скорпионов. Страх не парализует мужчину, не отнимает рассудок и волю, но ему действительно сложно находиться рядом с ними, особенно, касаться. В детстве его укусил ядовитый скорпион, привезённый с выставкой из Башнарима. Лекари с трудом спасти мальчика.

Пробный пост

Пост

Кладовщик занимался хранением самых дорогих и опасных артефактов аристократии. Если какой-то артефакт необходимо было спрятать от государственного надзора и любой отчётности, тогда его хозяин обращался к Кладовщику. Если артефакт нуждался в надлежащем уходе, нередко требующий аккуратную протирку от пыли специальной тряпкой, пропитанной человеческой кровью, то его хозяин обращался к Кладовщику. Если наследники не должны были знать о том, что наследуют какую-то смертельную штуку, будущий покойник, опять же, обращался к Кладовщику. Если волшебник, по какой-то причине, не мог быть клиентом магического банка, тогда он, вы угадали, обращался к Кладовщику. Вместе с тайнами он собирал причины.
Нелепое, безродное прозвище, подобранное где-то на распродаже — Кладовщик, носил тот же самый человек, которого в другой раз называли Гробовщиком. Он был как Джекил и Хайд: дружески клал свою ладонь на плечо, предлагал широким жестом под улыбкой свой дом, расположение, сердце, — а потом его неудобных гостей находили на заднем дворе. В лучшем случае широченная улыбка Кладовщика открывалась именно туда.
Слуги шептались с высоты говорящих горшков, как однажды Гробовщик запытал непростительным заклинанием одного должника-вора, а затем отправил послание его родственникам: НЕ ПОКУПАЙТЕ ГРОБ, КРЫСЫ ПОЧУВСТВУЮТ СВОЕГО И ПРОГРЫЗУТ К НЕМУ ЛАЗ В ПЕРВЫЙ ЖЕ ДЕНЬ.
Гробовщик против гроба… Прозвища клеились нелогично, с чужих слов, а возле Томаса Гаррисона слов всегда было больше обычного. Люди увлекались, сообщая друг другу его образ, скрытый за двумя несвязными профессиями. Каждая следующая история о деяниях мужчины сродни новой оде его одиозному величию.
Микки тоже знал кое-что о прозвищах, в частности — не так страшен чёрт, как его малюют.
Но на крайний случай, пусть всё-таки задний двор — там не было трёхголовых прожорливых собак…
Микки вытряхнул мысли поворотом головы. Шторка-чёлки заслонила то дурное, что осталось.
Зал переливался зажжёнными огнями свечей и золотых украшений. Солнце перетёрли в жалкий наркотик и положили дорожками по перилам, просыпали на запястья. Вдохни и станешь фэйри. Света было столько, что только от него становилось жарко. В жёлтом плавали расфуфыренные люди: кто в бочке-смокинге, кто в платье-лодочке, поскорей до плота-подноса. Публика носила отрепетированные маски на подкрашенных лицах и хвалила друг друга за их убедительность.
Томас Гаррисон стоял выше всех, на лестнице и улыбался своей счастливой стороной личности собравшимся в крупном зале зрителям. Сегодня его славили как Кладовщика! Хранителя самых заветных секретов богатых ублюдков. В секретной кладовой Гаррисона освободилось два лота, и потому он выбирал новых клиентов из толпы, воспитанной желать. Для всех них проводилась престижная презентация, демонстрирующая несравненный уровень защиты сбережений.
Любопытство продавалось за шестизначную сумму хранения в год.
Возможно, на презентации будет разыгранное представление отчаянных грабителей, заранее подкупленных, дерзко рискнувших проникнуть во внутренние помещения замка, за что будут прилюдно пойманы. Народ любит такое шоу. А возможно, Гробовщик никого не подкупал и надеялся на идиотов из гостей… Тогда один идиот у него уже был.
Кладовщик прочитал тост, и Микки отсалютовал ему вместе с остальными, поддержав хор похвал. Он пришёл сюда, чтобы узнать больше о хранилище, и поэтому стоял к хозяину здешней обители едва ли не ближе всех. Столас Флинт держал здесь свой сундук тайн (иногда казалось, у Флинта эти сундуки были бесконечными), и Микки искал любую возможность дорваться до него. В отличие от сбережений, забрать тайны Флинта ОТСЮДА только с помощью маски царя Микен Скотт не мог.
— У-у-у, старина. — Спустился со ступеней Кладовщик. — Не ожидал тебя увидеть. — На контрасте дружескому удивлению надменный взгляд, до сих пор не спустившийся с лестницы говорил С ЧЕГО БЫ ЭТО ТЫ БЫЛ НЕ ПАЖОМ, А КЛИЕНТОМ?
— Не терял времени у Ракоци. — Микки чуть наклонил голову, обрывая предложение на недосказанности. Он улыбался не так широко, а щурился не настолько, чтобы походить на лиса, не смотря на острый нос.
Он пришёл сюда, не таясь. Случись что, не побегут же остальное ворьё отсюда сдавать его в аврорат.
— Сокровищ у него, небось, немерено. — Так говорящий поднимал ставки, закручивал вместе с куцым хвостиком уса.
— Не случайно меня ищут по всей Румынии. И если всё-таки найдут, я хочу, чтобы кое-что осталось.
— Понял, понял тебя, старина! — Кладовщик пошёл приветствовать других гостей. Много их пожаловало. — Развлекайся! Мы перейдём к демонстрации ближе к позднему вечеру.
Пространства для развлечений внутри зала действительно было много, и при этом совершенно недостаточно для поисков. Гости суетились внутри реставрированной в шестнадцатом веке сэром Роджером  Джиллом башне, прикрытой от магглов иллюзорными чарами. Снаружи избалованный декорациями замок для всех походил на облупленный временем кусок камня. Но основные помещения были уровнями ниже, построенные, если верить некоторым источникам, задолго до того, как сюда пришёл род Джиллов. Корни исторического исполина прятали не чары, а земля.
Топча напольный узор, Микки мысленно себя приструнил. Сначала дело — потом уже история.
— Знаете, крошки, я тут едва ли не самый первый клиент. — Впереди шароподобный мужчина на двух покатых, почти женских бёдрах, выдающихся через штаны, увлечённо повествовал что-то в кругу девушек. — После нашего Гробовщика, правда-кхм. — Сказав это, он пример попку одной из девушек своей рукой.
— И это даёт вам какие-то особые полномочия? — Тут же стянула его руку девушка.
— А почему нет, крошка? У всего есть цена. И у тебя тоже. Не загоняй её слишком сильно, твой носик может и обманывать твои ожидания.
Микки встал неподалёку, слушая их разговор вполуха. Больше его занимали попытки рассмотреть стены в поисках колдовских иероглифов — или попытки не думать о стиле контрфорсов в контексте ирландского быта шестнадцатого века. Точно не чужие жирные касания.
— …и вот этот придурок спрашивает меня, почему он должен работать задарма? — Говорил уже о чём-то другом шар. Вроде бы руки его остались при нём. — Я наклоняюсь к нему, как к тебе, когда буду снимать тебя, и говорю: потому что иначе я сломаю жизнь твоего брата. — Шипящий смех, проходящий через щели в зубах издавал только шар. — О, крошки, говорю же, у всего есть своя цена. Он мог работать на меня и получить деньги и пряник, но выбрал получить хлыстом по своей тощей заднице. В обществе есть такая прослойка — скоты.
— Если вы первый клиент, зачем вам новые ячейки? — Потянул ещё один тоненький голосок.
— Потому что я могу. И мне нравится иметь на все двери один ключ. — Говоря это, он неосознанно хлопнул себя по натянутым штанам. — Ячейки привязаны к хозяину, а не хозяин к ячейкам.
Болтающий вовсю мясной богач снова отдалился в сознании, а оставшись наедине со своими мыслями Микки ещё некоторое время бродил взглядом по потолку пока не споткнулся о внезапный вывод.
Один ключ. Один ключ? Он вспомнил, как похлопал себя тот жирдяй. ОН ПРИНЁС КЛЮЧ С СОБОЙ? Обернулся, ища его глазами, но шарик уже перекатился к коридору. Что-то манило его или кто-то оставил стрелку губной помадой на салфетке.
Мужчина подхватил бокал, как будто это помогало ему прикрыть внезапную торопливость, и лениво пошёл в сторону того же самого коридора. Круглый сильно опередил его, но Скотт надеялся нагнать его по прямой без людей, где можно будет сорваться, как минимум, на быстрый шаг. И быстрого шага с лихвой должно было быть достаточно, чтобы догнать отдышку Круглого.
Но едва Микки повернул в коридор, как из-за поворота выскочило неожиданно знакомое лицо. Словно где-то здесь в полу была заныкана табакерка, и он случайно нажал её.