Родственные связи

Все известные родственники

Маркас — аргентский либрион
Мать — случайная женщина из Петропорта. Умерла давно.

О персонаже Он появился на свет как результат короткой, почти случайной связи будущего либриона Аргенты с девицей из Петропорта, и Маркас, отец, будучи человеком расчетливый, прекрасно понимал, что мертвый младенец оставит куда больше опасных следов и слухов, чем живой, затерянный в толпе храмовых сирот. Он не стал играть в благородство и забирать сына в дом, но и не бросил его на произвол судьбы, предпочтя спрятать улику на самом видном месте, среди безродных прихлебателей при храме Аргенты.

Когда у Этьена проснулась дефектная Искра, превратившая его жизнь в непрекращающуюся пытку мигренями, Маркас использовал свои связи, чтобы сплавить ставшего опасным бастарда в руки Трибунала, обставив это как обычную чистку храмовых рядов от «порченого» сироты. Теперь их отношения превратились в вооруженное перемирие: отец использует сына для выполнения самых сомнительных поручений, которые нельзя доверить чужим, а Этьен в ответ взимает плату редкими алхимическими составами.

Выросший при храме и видевший церковную верхушку изнутри, и зная, какая грязь скрывается за позолоченными алтарями и смиренными речами, Этьен давно утратил способность верить в богов, тем более что его дар — Термальное зрение — окончательно лишил мир всякой сакральности. Для него всё сущее свелось к физиологии и перепадам температур: он видит, как пот выступает на лбу лжеца, как кровь приливает к лицам испуганных грешников и как дрожат их жилы. Этот цинизм стал его броней, а работа в Трибунале  единственным способом выжить, ведь только здесь ему дают ресурсы, позволяющие не ослепнуть и не сойти с ума окончательно.

Вечная сенсорная перегрузка заставили Этьена искать спасения в алкоголе, который стал для него единственным анестетиком, способным заземлить магический шум и хоть на пару часов сделать мир серым и тихим. Он привык есть всё холодным, воспринимая пар от пищи как болезненный удар по глазам, и никогда не снимает перчаток, чтобы не чувствовать омерзительный жар чужих тел, от которого его часто подтпшнивает. Этьен МакТайр — цепной пес, который прекрасно понимает, что сидит на поводке у человека, ненавидящего его, но этот поводок единственное, что удерживает его от падения в бездну безумия и боли. Пока во фляге есть Аква вита, а Либрион нуждается в его услугах, этот пакт о ненападении будет работать, позволяя Волку продолжать свою бесконечную охоту в Империи.

Навыки
Для магов: Вырожденный маг. Термальное зрение: видит тепловые следы (до 30 минут), пульсацию вен и жар тел сквозь препятствия.
Для людей: Профессиональный дознаватель. Умеет ломать людей физически и морально. Мастер ближнего боя. Высокий болевой порог.

Артефакты Очки в тонкой медной оправе с линзами из дымчатого обсидиана, зачарованные на фильтрацию световых волн. После активации Искры его глаза становятся сверхчувствительными. Очки позволяют ему находиться на солнце, не ослепнув окончательно и скрывают вечно лопнувшие сосуды его глаз от окружающих

Дополнительно  Из-за своего дара Этьен воспринимает людей как источник раздражающего тепла. Это породило глубокую отстраненность и его мизантропия следствие того, что он видит слишком много: пот, лихорадочный пульс, животный жар, вонь. Он живет в мире, который постоянно «кричит» ему в глаза, поэтому его естественное состояние тихая ярость или апатия.
Этьен давно похоронил надежду на нормальную жизнь. Он знает, что он — бракованный инструмент, и его преданность Трибуналу (и Маркасу) основана на чистом прагматизме. Он понимает, что его используют, но принимает это как честную сделку: он отдает своё время и здоровье, а взамен получает лекарства и право существовать.
Этьен  блестящий дознаватель. Его не обмануть словами, потому что он читает биологические реакции. Это делает его высокомерным по отношению к тем, кто пытается играть с ним. Его юмор мрачен, короток и почти всегда бьет в самое слабое место.

Пробный пост

Пост

Полдень в Гронде напоминал раскаленную жаровню. Даже здесь, в тенистых переулках нижнего яруса, воздух дрожал от марева, которое для обычных людей было лишь жарой, а для Этьена  несмолкающим визуальным шумом. Он сильнее натянул капюшон, чувствуя, как за глазницами начинает привычно пульсировать тупая, тягучая боль. Каждый встречный прохожий казался ему пылающим факелом, а стены домов, напитавшиеся солнечным светом за утро, слепили не хуже самого светила.
МакТайр остановился у входа в неприметную лавку алхимика, чей фасад в тепловом спектре выглядел мертвенно-холодным из-за наложенных чар сохранности. Это было единственное место в этом квартале, где его глазам не хотелось вытечь на мостовую.
— Либрион прислал меня за расчетом, — бросил он, не оборачиваясь на звук шагов за спиной. Голос звучал сухо,как старый пергамент.
Старик-аптекарь, чье сердце в груди Этьен видел как лихорадочно бьющийся алый сгусток, дрожащими руками выставил на прилавок три запечатанных флакона с мутной синеватой жидкостью. Редкая дрянь, стоящая целое состояние. Этьен молча сгреб флаконы в сумку, коснувшись пальцами в перчатке ладони старика. Тот вздрогнул, ощутив исходящий от Ноктхаунда могильный холод.
— Передай своему хозяину... — начал было алхимик, но Этьен перебил его, медленно поворачивая голову. Сквозь темные стекла очков его взгляд казался нечеловеческим.
— У меня нет хозяина.
Выйдя наружу, он прислонился к шершавой стене и достал флягу. Пальцы едва заметно дрожали — Искра требовала выхода, она жрала его нервы, требуя, чтобы он скорее нашел цель, выследил добычу. Он снова прикрыл веки, позволяя Искре выжечь остатки привычного мира. Очертания улицы поплыли, превращаясь в пульсирующую карту температур. Где-то там, среди сотен одинаковых следов, петляла нить его цели — испуганная, горячечная, светящаяся в тени подворотни как манящий маяк.
— Раз, два, три, четыре, пять… я иду тебя искать, — пробормотал он себе под нос, чувствуя, как по щеке ползет слеза из воспаленного глаза.
Охота началась.