Монета бегает меж пальцами. Жест привычен, успокаивающий. Слова, уже сказанные, были вызовом не для Агнии, но, мнится, самой судьбы. Ауэрхан частенько играл с этой капризной девкой, ставя на кон все, что у него было. И ему сопутствовала удача, но будет ли так же и сегодня? Кто знает?
Имриди усмехается на попытку Салара трусливо сбежать. Усмешка едва не перерастает в издевательскую ухмылку, когда Гален пытается торговаться, словно бы забыв о том, что предлагал перерезать Агнии горло. Его лицо становится серьезным, когда он слышит слова леди Уны: “Давайте не превращать ловушку в братскую могилу”. Дикая магия, залегшая теплым котом на груди, привычно выпускает когти, словно бы стремясь напомнить: “Ты - мой, и сдохнешь, лишь когда я этого захочу.”
Монетка бегает меж пальцев, замирая лишь однажды, пока говорит “совенок” Агнии. Странный мальчишка, странные слова. “Что же прячет эта подземная крыса?”
Монета исчезает в его ладони, пока говорит Агния. Сделки не будет. Следуют лишь новые угрозы в адрес Оскара и леди Уны, как доказательство козырей в рукаве. Но какой в них теперь смысл, если на стол брошен главный, но не сыгравший, аргумент? За своих Хан спокоен. По многим причинам, но, пожалуй, основная - что возможная угроза с ним в этой комнате и имеет те же шансы сдохнуть.
Монета взлетает вверх, как если бы пират решил сыграть в “орел или решка”, но результата ему не узнать. Имриди не верит в богов, лишь в свою удачу и свои собственные силы. А потому, когда Агния поминает Велира, он подбрасывает монетку, словно плату для судьбы.
Артефакт активирован, и сперва не ощущается ничего, кроме вибрации и дикого, почти нестерпимого гула в ушах. Яркая вспышка света, такая, что, мнится, способна выжечь глаза. Гул нарастает постепенно, превращаясь в грохот от рушащихся стен, трещащих досок и рева огня. По левую руку от Хана вскрикивает леди Уна. Ее голос прорывается сквозь общую какофонию. Пол под ногами превратился в одну сплошную трещину, напоминая раззявленную пасть монстра, что вот-вот проглотит Иллери.
- Руку! - кричит Хан, совершенно неуверенный, что она его услышит. Да он даже не уверен, что сам себя слышит! Все чувства словно бы сошли с ума и уже не подчинялись. Но грубые мужские пальцы смыкаются на изящном женском запястье, не давая упасть. С силой дернув ее на себя, одновременно с этим Хан ощущает и другой толчок. Левый бок пронзает ужасающая боль, ответом на которую становится вспышка внутри, как если бы дикая магия решила-таки вмешаться и то ли защитить, то ли успеть исполнить обещанное. Кажется, он кричит, но сам не слышит своего голоса. Новый удар проходит по касательной, но лишь потому, что инстинкт велит ему уклониться. И тут же следует новая вспышка боли, а за ней приходит иное ощущение - падения. Нет. Полета... Полета в мягкие, спокойные объятия темноты.
- Тири... - выдыхает Ауэрхан, теряя сознание.

[dice=23232-1:20]

Он не сомневался, что так просто покинуть гостеприимный дом Хэйза не получится. Это отчетливо дал понять сам хозяин и амбал, преградивший путь. В уютное кресло у стола, где пульсировала сфера, готовая вот-вот взорваться с легкой подачи Агнии, пират не спешил возвращаться. Инстинкт самосохранения кричал внутри него.
Салар не успел обернуться, как почувствовал вибрацию под ногами, словно сама земля пошатнулась. Еще не взрыв, но что-то за гранью его понимания вмешивалось в ход событий. Размышлять и думать не было времени. Оно кончилось, когда вспышка заполнила комнату ослепительным светом. За ним шел звук, оглушительный и резкий, а за ним жар, нестерпимый и способный в мгновение спалить дотла.
Все, что успевает Салар - потянуть на себя охранника, создавая хоть какую-то преграду ударной волне, и рвануть к дверям, пытаясь обогнать саму смерть. Отчаянная попытка спастись в эпицентре огненной бури. Весь мир сужается до одной пульсирующей точки где-то под ребрами и трескается, как сухие ветки под босыми ногами в богами забытых окраинах Азра-Кайима. Уродливые трещины, выжженные палящим калимарским солнцем, встают перед глазами, как давно забытые воспоминания, нагоняют на пороге смерти. Становится нестерпимо жарко и хочется содрать одежду, и кожу, а за ней и мясо, оставляя тлеть одни кости. Попытка сделать вдох тщетна.
Салара швыряет в сторону и бездны Нерет-Дуара, разверзнутые беспощадной чужой волей, готовы поглотить его. Сожрать, как непутевого авантюриста в один присест глотают марисары. Он не хотел умирать в пустыне, но будет погребен в подземном городе, под толщей земли, огня и воды. Какая ирония.

[dice=9680-1:20]

[indent] Вибрация не кажется незнакомой, но пугает своей нарастающей мощью - ощущение, словно пространство под домом волнуется иначе, нежели обычно. Как будто пол на секунду перестает быть деревом, оборачиваясь чем-то неправильным: то ли щепками, то ли волнами, то ли просто иглами. Гул сферы давит на барабанные перепонки, и Гален машинально прижимает ухо к плечу, стремясь хоть как-то избавиться от этого шума.

Он поднимает глаза, и в тот же миг сфера вспыхивает белым полотном. Ослепительная яркость заполняет зал прежде звука. Взрывная волна запаздывает, искажается по пути: противоестественно рвется клочками, как бумага, а затем замирает в воздухе. Скачет по стенам, тут же уничтожая их, как если бы пытаясь выбрать направление. Никакого порядка или смысла - лишь хаос преисподней.

Стол переворачивает, бокалы лопаются, кожа охранников закипает, металл сминается гормошкой. Пол под ногами крошится за доли секунды. Гален не успевает ни закричать, ни вздохнуть обжигающе горячий воздух - только сжать в ладони безжизненный перстень-кондуит, точно ища в нем спасение. Резкий удар сбивает его с ног. Падая, он слышит хруст и грохот обрушивающихся перекрытий. На руку сверху что-то падает - боль пронзает и лишает любых мыслей. Пальцы под тяжестью камня не слушаются, и перстень выскальзывает куда-то между камней - вероятно, навсегда.

Свет гаснет.
Последнее, что он чувствует - падение во тьму и холодный воздух навстречу.

[dice=21296-1:20]

Отредактировано Andri Aarne (2025-12-08 20:46:46)

То, что говорит Агния, вызывает отторжение в глубине груди Ландау. Он не готов так просто заканчивать свои поиски исцеления, но ему не оставляют выбора. Рука ляжет на изуродованое предплечье, где замер бесполезный сейчас артефакт, - последнее, что связывало его с той, кажущейся сейчас чужой, жизнью, - и тот не работал. Холодная сталь лишь бесполезная безделушка, и даже рубин в центре остыл.
Мужчина окинет взглядом мужчин, что вскочили на ноги, на Уну, что лишь напряглась. На сферу, что засияла под рукой Агнии, слушает то, что говорит Милославская и как рознятся ее действия со словами. Полностью лишенные логики и смысла.
Он выбрал не ту сторону.
Ландау шагает назад в момент, когда случается вспышка, обжегшая обнаженные участки кожи. Закрывает поднятыми предплечьями обзор перед собой, будто бы это могло спасти. Но спасти не могло ничего. После он почувствовал ударную волну, что смела собой все вокруг.
[dice=15488-1:20]
переброс
[dice=9680-1:20]

Подпись автора

will I take one last breath?
will I hurt when I meet my death?