Родственные связи

Все известные родственники

Мать - Драгомира Велен
Отец - Дранко Вран
Старшая сестра - Ядвига Велен
Младшая сестра - Айка Вран

О персонаже
— Вторая княжна Тиходолья появилась на свет через несколько дней после летнего солнцестояния, когда магические потоки становятся тише, а их энергия более размеренной.

— Горислава была тем самым ребенком-подарком: положили в люльку, через два часа достали — лежит, улыбается, не пискнет. Мало что изменилось и по мере взросления девочки. Сидит себе маленькая княжна в тени на резном крыльце вместе с парой тряпичных кукол, качает их, баюкает, песни всякие мурлычет, до тех пор, пока нянька не спохватится, что дитятко с утра не кормлено.

— С ранних лет отличалась исключительными усидчивостью и прилежанием, а потому весьма преуспела в занятии, которое во многом зависит от этих двух факторов - в музыке. Она могла часами перебирать струны гусельные или дуть в дудочку-свирель одну и ту же мелодию до тех самых пор, пока рваные резкие звуки не превращались в песню ладную да складную.

— Это непрошибаемое терпение и удушающее спокойствие осталось с ней вплоть до самого совершеннолетия. Ругаться с Гориславой бесполезно, потому что она всё равно останется исключительно вежливой, а спорщик почувствует себя виноватым.

— Перед людьми чужими, незнакомыми, старается придерживаться образа послушной дочери, подневольной родителям, за что многие ошибочно считают её слабой. Горислава не спешит никого ни в чем переубеждать, предпочитая использовать это заблуждение себе на пользу.

— Насколько девушка остра умом и наблюдательна в том, что касается её деловых или личных интересов, настолько же безалаберна по отношению к собственным вещам. Зазря потеряет книгу, которую только что в руках держала, но не забудет кто, что и кому сказал пять лет назад, когда девки деревенские через костёр прыгали.

— Если Горислава слишком быстро со всем соглашается, то стоит задуматься о том, кто на самом деле принял это решение. А уж если она ещё и улыбнулась, то переговоры уже можно считать выигранными, просто остальные этого ещё не поняли.

Навыки
— Явной магией не владеет, но обладает даром скрытого убеждения: люди на интуитивном уровне к ней прислушиваются, когда она говорит редко кто-то перебивает, а ещё Гориславе очень часто удается переменить мнение собеседника и, например, предотвратить конфликт.
— Получила прекрасное образование, разбирается в истории, географии, праве и дипломатии. Верховой езде тоже обучена, но совершенно этого не любит.
— Помимо музыки в свободное время увлекается также вышивкой и не брезгует к простым деревенским женщинам на супрядки захаживать.

Артефакты
Артефактов нет

Дополнительно
— Знает множество старинных баллад, колыбельных, поминальных и других песен.
— Предпочитает кислые ягоды сладкому мёду, чей яркий вкус считает слишком приторным и навязчивым.
— На левом плече заметный шрам от укуса лошади (да, они очень больно кусаются), а потому без крайней необходимости к этим животным старается не подходить.

Пробный пост

Пост

Это был не простой болотный огонек, хоть и казался с ними сходным. Кэцин могла поклясться, что, когда она завернула к нему за угол ветхого дома с обвалившейся уже крышей, на месте голубоватого пламени она увидела человеческую фигуру. Призрачный мужчина, одетый в потрепанную шахтерскую робу, на долю секунд обменялся с Нефритовым Равновесием удивленным взглядом, прежде чем обратиться вновь в голубоватый всполох и скрыться за соседним зданием.

— Постойте! — только и она успевает молвить вслед таинственной фигуре.

— Вы тоже это видели? — Кэцин оборачивается, надеясь увидеть за собой Байчжу и Чаншэн, но, к сожалению, доктор за ней явно не поспевает, отстав на добрый десяток шагов. Объяснять свои поступки сейчас было некогда, а потому, девушка предпочитает метнуться следом за манящим светом — её не покидает ощущение, что призрак шахтера тесно связан именно с закрытием этих рудников.

— Вы когда-то тут жили? — нагнав в очередной раз огонек возле еще одного перекошенного строения, Кэцин все пытается разговорить таинственного обитателя давно покинутой деревушки. Вообще-то беседы с мертвецами были по большей части прерогативой Хутао, но последней вблизи не наблюдалось, так что выкручиваться приходилось самостоятельно: — Вы знаете что тут произошло десять лет назад? Я Нефритовое Равновесие Цисин, и я хочу разобраться в том, что случилось!
Сложно сказать, сыграло ли теперь ей на пользу громкое имя и смогла ли она убедить потустороннее существо, добила настойчивостью или просто надоела ему игрой в догонялки, но огонек вновь принял обличие человека, которым, наверное, когда-то являлся. В этот раз сбежать он не спешил, а будто даже подождал, пока их не настигнет доктор Байчжу, а после, когда мужчина поравнялся наконец с девушкой и её безмолвным собеседником, призрак поднял свою полупрозрачную руку и указал направление прочь от деревни, после чего вновь обернулся мерцающим пламенем, которое взвилось в обозначенную сторону, освещая заросшую сорной травой каменистую тропинку.

— Может это и кажется безрассудным — повернулась Кэцин к Байчжу с весьма неотступным видом, — но нам нужно пойти за ним. Я… не могу обосновать это логически, просто чувствую, что где-то там кроется разгадка происходящего.

Откуда бы взяться у неё этой уверенности? Промелькнула, пожалуй, в лице этого неупокоенного работника шахт, тень скорбного разочарования, когда Кэцин назвалась официальным титулом. Призрак будто бы не поверил, что она может что-то исправить, а дорогу показал только для того, чтобы уверить пришельцев в безысходности сложившейся ситуации, принимать которую Нефритовое Равновесие отнюдь не собиралась.

Витая тропинка взмывала все выше и выше, и даже Кэцин уже запыхалась от этих постоянных побегушек по холмам. О том, каково приходилось доктору, девушка старалась не думать — так можно ненароком и бросить дело на полпути, поддавшись угрызениям совести. Но, наконец, призрак рудокопа остановился у сияющего чернотой провала, ведущего вглубь горы. О том, что это еще одна шахта, свидетельствовали остатки рельсового пути, но по сравнению с виденными ранее, именно по этим уже длительное время телеги с рудой не ездили. Да и в целом вокруг создавалось ощущение именно заброшенности. Сюда много лет уже никто не поднимался, а призрак вновь взялся указывать направление, что, мол, да, именно туда идти и надо. Ну, надо — значит надо.

Под неумолкаемое щебетание зяблика (который за все время экспедиции вообще-то ни разу не заткнулся, а значит ядовитыми газами в штольнях не пахло, что бы там ни говорилось во всех официальных документах), им предстоял очередной спуск в глубины. В этот раз пробираться приходилось чуть ли не наощупь — огонек упорхнул далеко вперед, а дополнительных факелов для освещения в туннеле не было, а силы того пламени, что поддерживал Байчжу явно недоставало для того, чтобы пробираться в полумраке не спотыкаясь.

— Вот, первая шахта, в которой действительно много лет никого не было, — желая разогнать застоявшуюся неприятную тишину, Кэцин принялась озвучивать самые очевидные вещи. Её реплика прозвучала как-то даже загробно, что было весьма некстати. Складывалось ощущение, что спускаются они в гранитный склеп.
Тоннель закончился довольно внезапно — грубым обвалом, состоящим из крупных булыжников. Рельсы уходили туда дальше, но даже непрофессионалу было очевидно, что разобрать завал, тем более вдвоем, никак не получится. И это все? Следствие в буквальном смысле зашло в тупик?

— Как же так… — разочарованно тянет девушка, принимаясь осматривать серые камни, — Ты же хотел что-то показать? — снова обращается она к привидению, зависшему в углу меж камнепадом и стенами тоннеля.

— Что там дальше? — Кэцин подходит ближе к обвалившейся стене и прикасается к крупному куску породы. Подземелье так и предпочтет сохранить свои секреты?
Нефритовое Равновесие не сразу замечает, что голубоватое свечение становится все ярче, а сам призрак приближается к ней сбоку. Слишком поздно она понимает его склонившийся жест, когда мерцающая бесплотная кисть накрывает её руку, а дальше девушка будто проваливается в мрачное сновидение. С ног она не падает, а впадает в состояние некоего оцепенения, немигающими широко раскрытыми глазами уставившись куда-то сквозь завал.

Кэцин снова видит эту же шахту, но в расчищенном состоянии, и хорошо освещенную. Внимательно смотрит, как в глубине работники поочередно вбивают кирки во все больше открывающуюся нефритовую жилу. Она слышит довольные перекрикивания мужчин, их споры о том, в какую сторону следует увести разработку тоннеля дальше, вверх или вниз поползет эта богатая залежь. Но все их бодрое общение прерывает нежданный грохот, будто от взорвавшегося снаряда. Своды пещеры начинают стремительно сыпаться. За пару секунд выход оказывается перекрыт массивными булыжниками.

Пространство, будто бы моргнув, стремительно меняется. Нефритовое Равновесие вновь видит тех же самых людей. Некоторым из них, можно сказать, повезло больше — им первыми же посыпавшимися камнями проломило череп, или же сразу засыпало насмерть. С более мучительным выражением лица подтягивали к себе кирки другие, пусть травмированные, но ещё пока живые работники. Они отчаянно, но тщетно пытались пробиться сквозь толщу завала, и если не выбраться самостоятельно, то хоть как-нибудь открыть доступ для воздуха, которого становилось всё меньше и меньше. Постепенно люди валились наземь. Кто-то сжался на земле в позе эмбриона, желая облегчить страдания,  еще двое обнялись, будто прощаясь. Синюшные лица тех, кто не погиб сразу, были искорёжены в мучениях от неминуемого удушья.

— Кто это сделал? — раздаются в голове у Кэцин вкрадчивые голоса мертвых — Ты знаешь, кто нас убил, Нефритовое Равновесие? Что сделали Цисин для нашего спасения? — от каждого мертвого тела поднимается тот самый знакомый огонек, а пространство заполняется множественным замогильным шепотом. Девушку до мурашек пробирает дрожь, и не потому, что она находится в растерянности, нет, наоборот. Кэцин как раз-таки осознает и прекрасно понимает, что не было десять лет назад никакого расследования. О трагедии официально не объявлялось, и никаких спасательных операций не проводилось. Как именно удалось тогда скрыть гибель целой бригады рабочих, а главное, почему их оставили без помощи задыхаться в братской могиле — ответов на вопросы, которые требуют от неё мертвецы у неё не было. А призраки все тянули сквозь черную пустоту свои длинные костлявые пальцы, желая то ли дотронуться, то ли в отместку уволочь за собой её пока еще живую душу.

— Простите… Прошу, простите нас, — в отрыве от потусторонней реальности, в настоящий мир глухо пробивается жалобный голос девушки. Кэцин этого не чувствует, но по её побледневшему от ужаса лицу начинают течь слезы. Совет ни принимать близко к сердцу, который ранее давал ей доктор, ни черта не работает. Почему с момента становления у верхушки власти она только недавно обратила внимание на несоответствие в документах? Где вообще были и чем занимались в тот период Цисин? Действительно ли все семеро не знали о трагедии? Неужели даже её отец, титул которого девушка унаследовала, согласился с тем, что о проишествии в деревне Миньюнь полезнее будет умолчать, а разработки прикрыть? Как можно говорить, что во всем этом нет её вины, если семья Кэцин может быть связана с происшествием напрямую?