Родственные связи

Все известные родственники

Леонардо Фонтейн - отец, наместник провинции Драская
Кейтлин Фонтейн - матушка
Кристиан Фонтейн - старший брат
Леон Харрис - воспитанник отца тоже брат, префект
Лауриан Фонтейн - старший брат, центурион
Аделаида Фонтейн - старшая сестра

О персонаже
С раннего детства Озиан был твёрдо уверен, что у него есть старшая сестра и три старших брата. Ну да, один из них носит другую фамилию, а ещё у него другие мать и отец. С кем не бывает… У всех свои недостатки. Не отказался он от этого убеждения ни когда с возрастом понял важность кровного родства в обществе, ни даже когда император официально признал Леона своим сыном. Скорее он отнёсся к новому положению одного из своих старших братьев так же, как и к пробуждению собственной магии. У него вот Искра проснулась, а у Леона - принцество. Не отказываться же от него теперь из-за этого. Даже сейчас он до сих пор испытывает неловкость и ощущение неправильности, если кто-то называет братьями или сёстрами Леона других детей императора. А уж если этим кем-то оказывается сам Леон, то ещё и иррациональный укол обиды обеспечен.

Но вернёмся к прошлому. В доме настолько искренне любящего отца, как Леонардо Фонтейн, шансов на тяжёлое детство у Озиана не было никаких. Может, он был не настолько любимым как Лауриан и лелеяли его не так самозабвенно как Аделаиду - единственную девочку в семье, но на недостаток внимания он не жаловался. Особенно ему нравилось внимание со стороны неугомонных средних сыновей Леонардо. Они могли подкинуть его выше всех, катали на настоящем коне галопом, подсаживали на высокую ветку. Нянечки приходили в ужас, а маленький Ози - в восторг. Сам он этого, правда, не помнит, но Аделаида рассказывала.

Конечно, старшим мальчишкам не всегда хотелось возиться с малышом, но хотя убежать от него ради очередной забавы было несложно, делать это стоило с оглядкой. Ози так сильно расстраивался, что держать всё это огорчение в себе в свои неполные пять лет никак не мог и шёл делиться горем со взрослыми. Закономерно это нередко приводило к застукиванию братьев за очередной проделкой и очередному наказанию. Позднее Ози объяснили, что сдавать своих плохо, и он это даже понял. Не помогло. Родители и все воспитатели прекрасно знали: если младший из сыновей наместника без видимой причины дуется и ничем не интересуется, значит средние опять что-то задумали, а его с собой не взяли. Выяснить детали при должной сноровке труда не составляло. С видом пленённого, но несломленного гордого карабаша Озиан отказывался отвечать. Почему? Потому что когда в прошлый раз когда Лори с Леоном собирались затеять скачки на опасной лесной тропе, отец на них сильно ругался. Поэтому в этот раз Озиан ничегошеньки не расскажет. Вот.

Со временем слабо контролируемый хаос в доме Фонтейнов сошёл на нет. Леон стал настоящим офицером, и у него появились другие, более конструктивные интересы. Следом за ним и Лори. А потом главные возмутители спокойствия и вовсе стали редко появляться дома. Озиан сблизился с самым старшим из своих братьев. Примерно в то же время, в возрасте семи лет у него проснулась Искра, и Кристиан помог ему разобраться, как относиться к этому событию. В некотором роде, он стал его первым учителем магии. Не так, как в Шпиле - Кристиан не был магом и не знал ничего о том, как правильно взаимодействовать с Искрой. Но он рассказывал о магах прошлого, находил и читал философские трактаты о природе магии и её роли в мире, а потом пересказывал их Озиану понятным для мальчика языком. Они много обсуждали - как равные, а не как взрослый с ребёнком - и не только магию. С удивлением Озиан признал, что Кристиан не такой уж и скучный, как ему раньше казалось.

В Чёрный Шпиль он отправился с живым интересом к собственным способностям и искренним желанием в них разобраться. Впрочем, несмотря на это - а может как раз из-за этого - первые два года Озиан считался далеко не самым лучшим учеником среди ровесников. Ему просто было скучно от повторяющихся упражнений, занудных правил и прочей ерунды. Как же тайны? Загадки? Эксперименты? Может, пропустим всё это занудство и перейдём к главному?

А потом пропал Леон. Больше всего его грызло то, что сидя в Соларуме он ничего не мог сделать. Да и не сидя… Много ли толка от мальчишки-недоучки в опасных песках Калимара? И сцепив зубы, Озиан взялся за учёбу всерьёз. Он доводил себя до исступления бесконечной зубрёжкой и выматывающими тренировками. Сам себе он обещал учиться так старательно, чтобы можно было пропустить пару лет обучения, хотя и в глубине души понимал, что ни в какие разумные сроки настоящим боевым магом ему не стать. В лучшем случае, к выпуску из Шпиля ему останется только месть. Но хотя бы усталость отгоняла тяжёлые мысли.

Когда Леон вернулся из пустыни победителем, Озиан по инерции успел закончить младший круг почти в том же режиме и, наконец, выдохнул.

К началу среднего круга, школьная жизнь снова обрела краски, а учёба стала вызывать интерес, а не упрямое желание поскорее взять эту вершину. Поначалу он выбрал своей специализацией боевую магию - и сам ещё не отошёл от безумного забега прошлых лет, и преподаватели едва ли видели его в другой роли, - но быстро понял, что это не его. Мир снова стал благополучным - что бы там ни происходило за стенами Шпиля и поместья Фонтейнов - а рутина, основанная на постоянном оттачивании навыков - скучной. Поэтому, хорошенько всё обдумав, он уговорил преподователей позволить ему заменить боевую магию на чистую элементалистику и занять освободившееся время артефакторикой.

Падение драконов застало его в завершающий год среднего круга. Точнее гибель драконов и императора взволновала его не больше, чем большинство его товарищей по Шпилю, а вот последовавшие спустя несколько месяцев слухи о странных событиях на западе - это совсем другое. Тогда и пришлось пожалеть о решении бросить боевую магию, ведь сейчас, когда братья в нём нуждались - то есть он был уверен, что нуждались, но подозревал, что при личной встрече услышит другое. В любом случае, он уже не двенадцатилетний подросток и тоже кое-что может…

От неосмотрительных поступков его удержал директор Шпиля и, по совместительству, кузен Озиана. Густав Фонтейн сумел убедить его, что внести свой вклад в общее дело можно и здесь. А такому посредственному бойцу, зато подающему надежды артефактору и теоретику, не только можно, но и нужно. И разве не принял он уже решение, когда отказывался от первой выбранной специальности? Разве не грезил Озиан последние годы погрузиться в самую суть магии, начав изучение ритуалов? Кому он сделает лучше, если всё бросит?

Озиан хоть и с тяжёлым сердцем, но согласился. Густав подбодрил его, допустив едва сдавшего экзамены на вторую ступень учащегося до изучения Скрижалей, и Озиан окончательно признал, что более взрослый и опытный маг был абсолютно прав. Озиан должен продолжить обучение в Шпиле, оставив войну тем, кто в ней лучше разбирается.

И тут история решила зайти на новый виток спирали. В этот раз пустыня забрала Лори. Целый месяц Озиан держался, убеждая себя, что Леон справится и вернёт брата домой. Что без него разберутся. Что, как и в прошлый раз, мир снова станет прежним - сам. Но в итоге эту битву с собой он проиграл. Ему хватило благоразумия не сжигать за собой мосты. В Чёрном Шпиле он сумел получить разрешение на перерыв в обучении. По причине непредвиденных семейных обстоятельств. Он знал, что были те, кто решил, будто бы Леонардо Фонтейн наконец смирился с гибелью наследника и собирается передать это право младшему сыну, раз старшего он уже и так обошёл. Для этого, мол, и требуется внезапный отъезд на запад и длительный перерыв - новый наследник якобы должен был ознакомиться с делами провинции и вместе с отцом решить, стоит ли ему продолжать обучение. Озиан не подтверждал эти предположения - у него бы язык не повернулся, - но и не отрицал, прекрасно понимая, что его реальные намерения не встретили бы и десятой доли того понимания, что выдуманная версия. Нужно было лишь побыстрее успеть покинуть столицу, пока известия не дойдут до отца. Записываться в рекруты он тоже не стал. То ли боялся окончательности этого решения, то ли рационально рассудил, что новичка могут отправить куда угодно, и не обязательно туда, куда нужно Озиану. А вот если сначала свалиться Леону на голову и убедить того, в своей абсолютной незаменимости… В конце концов, если не выйдет, то решить что-нибудь ещё можно будет и потом.

Навыки
Маг II ступени. Элементалист  (вода - основная,  воздух - дополнительная) и артефактор. Хорошо разбирается в магической теории. Именно природа и особенности магии представляли для него главный интерес во время обучения.
Получил положенное сыну наместника воспитание с десяти лет сменившееся на образование Чёрного Шпиля. Стараниями Кристиана начитан - это не считая типичных для мага знаний.
Умеет фехтовать, причём не традиционным для империи мечом, а ятаганом. Занимался с найденным отцом учителем, чтобы разгрузить голову после учёбы. Кроме того неплохо наловчился использовать свой ятаган-кондуит в тренировочном магическом бою. Ну, по крайней мере эффектно. Насчёт эффективности, вопрос отдельный и в отсутствии реального опыта сложно определяемый.

Артефакты
Настоящий калимарский ятаган, подаренный Леоном перед отъездом в Чёрный Шпиль. По словам Леона, трофейный - Озиан это никогда под вопрос не ставил. На вид дорогое, но однозначно боевое оружие. Ещё до начала среднего круга уговорил отца заплатить магу, который зачаровал бы ятаган как кондуит, и оказалось что он уже. Кто и когда использовал его в этом качестве, Озиан не знает.

Дополнительно
Значимого личного имущества, как и собственных источников дохода, не имеет, всё принадлежит семье, а Озиан по мере необходимости пользуется.

Пробный пост

Пост

Брошенный на пробу приказ беззвучно ухнул в пустоту без какого-либо заметного эффекта. Помогать ему никто не собирался. Это, разумеется, пришлось Руфусу не по душе, но если бы он не допускал такой варианта, то сам начал бы разговор с чего-нибудь более серьёзного. Но раз нет, то свежеиспечённый уполномоченный руководитель может приступать к… допросу. Даже немного любопытно. С перевязью Руфус мог пусть и неловко, но разобраться самостоятельно, вот только возиться при Турках не было никакого желания.
Начало вышло, мягко скажем, странным. Руфус неподвижно следил сначала за зачем-то опустившимся на одно колено Ценгом, а потом - куда пристальнее - за манипуляциями с оружием. Конечно же, Турк не посмеет, и всё же… Всё же что-то глубокое, почти первобытное не давало отвести взгляд вплоть до того момента, когда пистолет опустился на пол. И только потом Руфус снова взглянул в лицо человеку перед ним, всё ещё не понимая, к чему тот ведёт.
А вёл он… Нет, всё равно не очень ясно куда. Предложение заманчивое, что и говорить, но несколько запоздалое. Вчера он бы задумался. Всерьёз определяться, воспользовался бы он или нет, не хотелось, но точно бы задумался. Сегодня же оружие вызывало лишь вялый интерес.
Зачем? Закончить начатое?
Да, это вполне можно было бы сделать как раз с помощью заряженного пистолета, но вряд ли ему так завуалированно предложили прогуляться на семидесятый этаж.
А если нет, то что тогда?
Давая себе время на раздумья, Руфус с равнодушным видом занялся больной рукой - не вечно же её держать. Боль поутихла, лишь изредка давая о себе знать, но мышцы всё ещё едва ли слушались, поэтому Руфус аккуратно устроил правую руку на коленях, расстегнул пуговицу на уровне живота и убрал раненую руку в получившийся карман. Вышло так себе, но хоть придерживать не надо - следующая пуговица худо-бедно держалась. А то, что это всё выглядело несолидно - ерунда. В этом смысле, он заведомо проигрывал обоим Туркам, особенно тому, что сейчас предлагал своё оружие. Он переоделся вчера, когда уже на месте снова встретился с врачом. Тогда ему нашли вещи из гардероба кого-то из Турков, наверно. Во всяком случае, брюки были чёрными, а рубашка - белой. Потом он лёг спать, не раздеваясь, а проснувшись, не озаботился тем, чтобы привести себя в порядок.
Но это всё не важно. Что же он начал-то, по мнению Турка?
Выстрелом закончить можно разве что чью-то жизнь.
Свою? Да нет, как-то слишком мало подводки.
Этого Ценга? Да когда это Руфус его убить собирался?
А, чёрт! Точно…
Можно было бы подумать, что Руфус поморщился от очередной вспышки боли, но на самом деле промелькнувшее в сознании чувство больше всего походило на стыд. Не за то, что хотел чьей-то смерти - за то, что делал это так глупо…
Ну хорошо, допустим. А чего Турк добивается сейчас? Вряд ли же планирует умереть ему на радость.
Проверка? Или…
"Надеюсь вам достаточно больно", - очаровательное приветствие, что и говорить.
— Ты - с этого дня уполномоченный руководитель Следственного Подразделения Отдела Общих Дел, — наконец заговорил Руфус с лёгкой иронией в голосе, — но при этом думаешь, будто бы я всё ещё намерен… завершать начатое? — Руфус не был уверен на сто процентов, что смог бы подтолкнуть отца доверить Турков кому-нибудь другому, более надёжному, чем протеже предателя, но это выглядело довольно вероятной возможностью. — Поздравляю с повышением, — холодно закончил он. — Впрочем…
Руфус наклонился вперёд, медленно поднял пистолет за ствол и положил его рядом с собой на диване. Кончиками пальцев здоровой руки он теперь машинально поглаживал прохладный металл. И всё это время - не сводя взгляда с Ценга.
— Впрочем, может, ты считаешь, что у меня до сих пор есть причины хотеть твоей смерти. Не поделишься?