Родственные связи

Все известные родственники

Гуннар Виндхаге - 47 лет на момент гибели, бывший ярл Хельгейра.
Ингрид Виндхаге, из рода Аскефьорд — 43 года на момент гибели, бывшая ярлскона Хельгейра.
Ормар Виндхаге — 21 год на момент вероятной гибели, старший брат, наследник ярлства по праву рождения.
Торкель Виндхаге — 18 лет на момент вероятной гибели, средний брат.
Стиг Виндхаге — 10 лет на момент вероятной гибели, младший брат.
Рагна Виндхаге — 12 лет на момент вероятной гибели, младшая сестра.

О персонаже
Сорвег родилась в 1381 году, через год после подчинения Йортунна Арионской Империей. Её отец стал ярлом Хельгейра вскоре после войны и принял имперское подданство. Гуннар считал, что открытое сопротивление погубит народ, и выбрал путь договора с завоевателями. Мать, Ингрид из рода Аскефьорд, не разделяла его взглядов, но никогда не выступала против мужа открыто.

Старшая из дочерей ярла Хельгейра. У неё было три брата и младшая сестра: старший Ормар с детства готовился стать наследником, средний Торкель больше интересовался морем и чужими землями, младший Стиг рос тихим и болезненным ребёнком, а сестра Рагна училась домашнему хозяйству у матери и была куда мягче, чем её старшая сестра. Сорвег средняя, и, как оказалось, самая беспокойная из всех детей ярла Гуннара Виндхаге, что чаще становилось проблемой. Разбитые колени, безвозвратно испорченное только что сшитое платье и неугомонное желание доказать, что не смотря на то, что она девчонка, с её мнением тоже нужно считаться. Сорвег всегда выделялась среди сверстниц не только высоким ростом, но и импульсивность. Она знала, что многие в Хельгейре ненавидят её отца и называют его «ручным ярлом», и это злило. Так отчаянно и ядовито злило совсем ещё юную девчонку. Как-то раз она даже разбила нос какому-то зловредному мальчишке, лишь бы тот заткнулся.

Сорвег было четырнадцать, когда люди ярла совершили переворот в Хельгейре. Воины из ближнего круга её отца подняли мятеж, а затем убили его на глазах его жены и детей. Иногда, чтобы вспомнить ради чего она всё ещё дышит, Сорвег достаточно закрыть глаза и вспомнить как катилась голова её отца по земле к ногам тех людей. А после только гул голосов и хаос, накрывший всё вокруг. Она не видела того, как умерла мать, братья и сестра, знала об этом лишь с чужих слов. Комната Торкеля была пуста и не разгромлена — ни следов борьбы, ни крови. Это породило подозрения у некоторых лиц, что он мог знать о перевороте заранее. Сорвег хотелось верить, что хотя бы кто-то ещё из них уцелел, но запрещала себе надеяться. Во всяком случае, с тех пор ни кого из них она больше не видела.

Она уцелела лишь по воле случая или воле богов. Как бы там ни было, человек, верный её отцу, смог вытащить тогда Сорвег из самого настоящего пекла. В темноте она разглядела только седые волосы и короткую бороду, а на кисти его руки между большим и указательным пальцем выжженную имперскую символику, словно клеймо. Тот человек был молчалив, но она часто видела его при дворе своего отца, и, кажется, ярл когда-то ему доверял. Почему этот человек ей помогал, Сорвег узнала лишь позже с его же коротких слов: отец вытащил его из петли пятнадцать лет назад, теперь они квиты, и она не должна искать его, когда их пути разойдутся. Дало ли тогда четырнадцатилетней девчонке это хоть что-то понять? Конечно же нет. Но благодаря этому человеку она выжила в случайной схватке с волками во время очередной остановки на ночлег. Он использовал вовсе не холодное оружие, а магию, пытаясь защитить себя и девочку, и в какой-то момент показалось, что там были не только хищники, но и люди. Или только люди. Ситуация вышла из-под контроля. Человек сказал ей бежать, и она бежала. Так быстро и так долго, что в итоге перестала понимать куда. Сорвег бежала до тех пор, пока не зацепилась ногой о корень дерева и не покатилась кубарем в овраг. Удар пришёлся в голову и темнота.

Она открыла глаза и небосвод шёл кругом, сотрясался из стороны в сторону. Осознание, что она в повозке и её куда-то везут, пришло не сразу, постепенно, как и острая боль в голове. Так Сорвег попала в Нортхейм прямо к Эйриде Торнсей, она выходила девчонку. Поначалу она представлялась не своим именем, придумав ложную историю о том, что  собирала травы и слишком далеко зашла в лес, но врать Сорвег совершенно не умела, да и глупо было пытаться доказать то, что очевидно было враньём. Ложь вскрылась и Соверг пришлось всё рассказать Эйриде на свой страх и риск. Она могла бы её просто вернуть в Хельгейр, и тогда Сорвег ждала бы участь её семьи, но воительница этого не сделала, а наоборот позволила остаться.

За годы Сорвег привязалась к Эйриде как к старшей сестре. Здесь же, в Нортхейме, она обучилась искусству воительницы, вдохновляясь наставницей. Её научили вкладывать гнев и ярость в крепкую хватку рук, удерживающую оружие, а жажду мести в амбиции и стремления. Став воительницей, Сорвег научилась сдержанности, но всё-таки полностью покорить свою импульсивность она так и не смогла. Даже воспитание Эйриды не смогло обуздать этот горящий огонь под рёбрами Сорвег.

Прошло пятнадцать лет, верность Сорвег ярлсконе Нортхейма не оговариваемая, но тайная, почти навязчивая цель вернуться в Хельгейр и отомстить, вернуть честь своему роду — также неумолима.

Навыки
— обучена ведению домашнего хозяйства и скотоводству, не боится тяжёлой работы руками.
— мать в своё время не забывала рассказывать своим детям об истинных богах.
— мастерски владеет лёгким оружием: парой секир, метательными ножами, а также коротким мечом.
— достаточно быстрая и ловкая, в ближнем бою может создать проблем.
— умеет передвигаться скрытно и тихо, не привлекая внимания.
— неплохо ориентируется на местности и различает следы.
— хорошо держится в седле и легко ладит с лошадьми.
— быстро анализирует и ориентируется в ситуации, подстраиваясь под обстоятельства, так что в плане стратегии она весьма неплоха.
— владеет имперским диалектом, понимает быструю речь и письмо.
— её действительно сложно перепить. правда. не стоит пытаться (стоит).

Артефакты
-

Дополнительно
Импульсивность, которую Сорвег не всегда способна контролировать, является для неё пока главной проблемой, которая также доставляет проблем и окружающим. В порыве может наговорить лишнего, но быстро остывает, а вот извиниться первой не придёт. Сделать первый шаг для Сорвег целая проблема, как и признать поражение. 
Есть шрам на спине, как напоминание о том, что произошло в ту ночь пятнадцать лет назад.
Всегда держит оружие рядом, даже когда спит, хотя бы маленький кинжал будет при ней.
Обладательница высокого роста, что выделяет Сорвег из толпы.

Пробный пост

Пост

ей не хватало альбуса дамблдора.
всем им не хватало альбуса дамблдора.

поверить только, даже после своей смерти он умудрялся раздавать команды и выгонять их по самым злачным местам. амелия скептически относилась к возможной вероятности того, что в заброшенном доме вообще может что-то находиться, тем более крестраж. дамблдор лишь предполагал и весьма сомнительно, без догадок о том, что это вообще могло бы быть. походило больше на трату времени, а амелия устала скитаться в поисках призрачной надежды. устала терять эту самую надежду. она знала, что он бы ей сказал. смысл есть даже в тех вещах, которые мы наотрез отказываемся замечать. с ним невозможно спорить даже после его смерти. в этом весь альбус дамблдор.

видишь, мы всё ещё помним. всё ещё не забыли. всё ещё делаем этот шаг.

трансгрессия по прежнему была для боунс не самым приятным процессом, но значительно сокращала время. глубокий вдох, лёгкие ощутимо наполнялись воздухом, а сердце  отбивало удар за ударом по грудной клетке. под ногами хрустит лёгкая наледь, а холодный ветер заставляет поёжиться. чёрт знает где. амелия огляделась по сторонам, оценивая обстановку. ни души. ничего кроме бескрайнего поля, среди которого возвышалось покосившееся строение. будто старая крепость, защищающая от целого мира на краю света. разве что, у некогда хозяев действительно была такая цель, просто скрыться. боунс поймала себя на мысли, что , в общем-то, одобряет подобный выбор. за последние годы в глуши ирландии ей начало даже нравится это одиночество. есть время остановиться и подумать, не быть частью чего-то грандиозного и уничтожительного. особенно, когда становишься причиной смерти твоих близких. она не слышала как мучались родители в тот момент, когда к ним пришли пожиратели, но этот крик никогда не покидает её в мыслях и во сне. каждый чертов раз она оказывается там, видит всё и ничего не может сделать.

— кто-нибудь вообще знает где мы? — амелия бросает в сторону бенджи и стерджиса, лишь едва заметно ухмыляясь. — надеюсь, мы найдём там хоть что-то, кроме кучки дохлых крыс.

судя по поросшей траве и крапиве ростом с человека, можно было сделать вывод, что ни одна живая душа не ступала сюда многие годы. и без того шаткая надежда внутри неё всё больше меркла. амелия была почти уверена, что они идут лишь убедиться в этом. приходится натягивать рукава пальто, чтобы расчищать себе путь. первая же ступень выдаёт их присутствие скрипом. амелия ступает осторожно, чувствуя насколько прогнили от сырости и многих лет доски. казалось, что вот-вот и от неверного движения всё здесь обрушится к чёртовой матери. выбитые окна, но даже через них едва ли что-то различалось. каменные стены зеленила от мха, а местами можно было узреть зарождение жизни в виде небольших пробивающихся ростков по углам. природа всегда берёт своё и живёт там, где, казалось бы, нет ничего кроме отчаяния и смерти.

только поднявшись на крыльцо она замечает, что к двери прибита дохлая засохшая змея. на какое-то время она останавливается, изучая труп несчастной рептилии. не то, чтобы ей было мерзко, скорее крайне любопытно как давно она вообще здесь висит.

— а вот и первый сюрприз. вместо коврика "добро пожаловать". — рука на автомате дёргается к палочке и пальцы сжимают её уверенно. стоит держать палочку поближе, кто знает, что там за дверью ещё может их ожидать. потомки салазара слизерина, кажется, давали неоднозначный намёк, куда они пришли.

амелия осторожно поворачивает ручку входной двери. та поддаётся не сразу. дверь со скрипом открывается и заедает на полпути из-за покосившегося проёма.

— гоменум ревелио — негромко боунс произносит заклинание, плавно очерчивая палочкой, не переступая через порог. в ответ ей лишь тишина. — ну, во всяком случае, мы здесь одни. удивительно, правда... — ироничность в тоне особо не скрывает, после чего амелия посильнее толкает дверь, чтобы пройти внутрь. никакого затхлого запаха, благодаря отсутствию стекла в окнах, местами даже лежала лёгкая россыпь снега. впрочем, какой-то неприятный запах гнили и чего-то ещё явно ударил в ноздри. амелия слегка поморщила нос в попытках вглядеться и хоть что-то разглядеть. тесное помещение, местами заставленное мебелью, покрывшейся плотным слоем пыли. кажется, что вся эта пыль витала в воздухе, лишая возможности различить скрывающееся за ней.