Родственные связи

Все известные родственники

Отец - свечевар
Мать умерла в родах

О персонаже
Она совершенно не помнит, кем была до того, как Мастер подобрал ее в портовом городе, где она с другими ребятишками бегала босая по пристани и воровала рыбу с разгружающихся лодок. Она помнит только маленькую лачугу, запах воска и спирта, и тепло вечно горящего очага. Материнские руки никогда не баюкали ее, и вместо тепла мягкого женского тела была только жесткая щетина отца, что старался. Старался принять девчонку, что отобрала у него жену — еще один голодный рот, когда самому было нечего есть порой. Наверное поэтому он и не замечал, что она пропадала где-то целыми днями, а возвращаясь никогда не садилась есть. Она наедалась, воруя.
Ее и еще нескольких ребят поймали за руки, тихо, без шума, так, что жертвы их воровства ничего и не поняли. Их увели с улиц, не давая выбора, и отчего-то все в окружении девчонки почувствовали — лучше не лезть, не спорить, а просто принять. Мастер сухо кивнул осмотрев их, и отправил на запад Империи, на границу с Калимаром, где они встретили таких же чумазых детишек. Кто-то был старше нее, кто-то младше, но взгляд всех был одинаковым. Двадцать потерянных мальчишек и девчонок оказались не в сказочной стране, а в месте, которое позже назовут преисподней.
Там девочка впервые увидела, как наказывают. Не владельцы лавок, у которых стащили краюшку хлеба, а взрослый мужчина, желающий выбить дурь из тех, кого привел. Она видела, как мальчишки получали по лицу, как он не щадил и девчонок, воспитывая всех на равных. Она училась. Девочка была хитрее. Девочка не хотела, чтобы ее били. Она была меньше и тоньше многих из тех, кто оказался в этой группе, и знала — одного такого удара от Мастера она может не пережить. А ей хотелось выжить. С каждым днем в ней росла злость, и эта злость питала ее. Она научилась читать шаги Мастера по звуку, до того как он оказывался в поле видимости и знать, в каком настроении он идет. По малейшему шороху одежды догадывалась, кто из группы приближается. Вперед остальных знала, когда следует замолчать, даже если Мастер строго вопрошает их всех, не обращаясь ни к кому конкретному, а когда нужно ему ответить первой. Она видела, как остальные злятся на нее, но знала, что сделать ничего не могут — внутри группы было запрещено убивать и избивать таких же учеников. Их должны были убить испытания, а до них следовало дожить, не перебив друг друга ночью.
Тонкое тело ныло каждую ночь, но девочка ни смела жаловаться. Она редко говорила с другими. Была не отшибе. Но Мастер замечал в ней что-то. Беспрекословное послушание с первых дней. Синяки на ее теле появлялись не от хлыста, а от испытаний. От ядов, которые она тестировала. От падений с высоты. Мастер неизменно проходил мимо. Злость и гордость перемешивались в ней с каждым днем. Порой в худосочном теле не оставалось сил от голода. Ребята покрепче голодая не исчезали, тринадцатая становилась все прозрачнее. Это закаляло. Она неизменно проигрывала в спарринге силой, потому ей пришлось научиться быть ловчее прочих.
Палящее солнце, отсутствие воды и еды, физические упражнения, марш-бросок — девочка смирялась. Первые потери — она не ведет глазом. Она не знала этих детей, и не пыталась узнать, видя в них не больше, чем в одежде, которую ей выдали.
В ней просыпается магия и Мастер начинает уделять ей и еще нескольким детям чуть больше внимания. Уроки жесткие, никакой теории, которой учат в Академиях (об этом она никогда и не узнает), любая боевая магия первостепенно строится на практике. Первые серьезные ранения. Она возвращается спать с разбитой губой, искалеченными пальцами, чтобы через час их подняли на очередной марш-бросок. Тринадцатая молчит. Целительство она осваивает только для того, чтобы быстрее восстанавливаться. Пока другие предпочитают артефакты или иллюзии, девочка молча зализывает собственные раны простыми заклинаниями. Учится восстанавливать себя быстро, чтобы иметь возможность тренироваться снова.
Девочка смирилась и оказавшись в городе. Запоминала до мельчайших деталей цвет фартука у цветочницы, сколько и каких цветов ей привезли, какие начали вянуть на второй день, а какие на третий. Количество, цвет, люди, любые детали должны были быть доложены Мастеру с точностью. Тринадцатая помнила все, училась на ошибках других и запоминала с излишнем много, готовая к вопросам Мастера. Видела, как он щурит глаза смотря на нее, но не находя что сказать. Она выдыхала.
Потом она попала в лавку мясника — двухметрового мужчины, просила у него кров и немного еды, умоляла дать ей хоть какую-то работу. Исхудавшая тринадцатая выглядела настолько жалко, что он согласился. Повязал на нее фартук, позволил отпускать товар. Через три недели ей пришлось убить его. Мастер был великодушен, позволяя девочке самой выбрать оружие. Она выбрала яд. По утрам она наливала чай и накрывала на стол, чтобы они могли позавтракать вместе перед началом рабочего дня. Мясник и не понял, что он выпил. Головокружение счел усталостью. Лег на кровать и больше не проснулся. Дело было сделано чисто. Девочка вычеркнула его имя и лицо из своей памяти, не желая никогда больше думать о том, к кому успела привязаться.
Урок — привязываться нельзя. Ничего чувствовать нельзя.
Не все прошли испытание городом. Не все вернулись в лагерь и отправились в Башнарим. Девочка стала той, кому «повезло». Ей некогда было задумываться было ли это везением или все же куда больше повезло тем, кто не дожил до этого испытания. Десять детей. Пять частей медальона. Песок, палящее солнце. Ей двенадцать и она куда слабее и меньше остальных.
Свой первый фрагмент медальона Тринадцатая нашла через три дня. Уставшая и изнеможенная от дневной жары и холода ночи, от песка, который казалось оседал в легких толстым слоем, она нашла его случайно, почти уверенная, что ей мерещится. Не померещилось.
Не мерещится ей и когда на пути попадается девчонка вдвое крупнее ее. Тринадцатая перерезает ей горло кинжалом, вырывая фрагмент медальона из ее руки. Она до сих пор помнит алые капли крови, падающие на песок, и безвольно рухнувшее тело. Они ели вместе, а теперь ее нет. На исходе следующего дня девочка встречает Третьего — мальчишку чуть старше нее. Девочка долго не думает, нападает на него магией, но что-то вырывается из мальчика, отвечая ей, отбрасывая в пески, выбивая воздух из и без того раненных легких, рука неестественно выгнута и отдает сильной болью. Ей приходится отступить, довольствуясь предыдущим уловом. 
В лагерь она возвращается хромая. Их четверо. Тринадцатая забрала два медальона. Мастер, кажется, доволен. Те, кто раньше ни во что ее не ставили смотрят за девочкой настороженно.
Мастер выделяет ее, она это чувствует. Не гордится, но остается довольной, становясь его любимицей. Тринадцатая бессердечная и жесткая, не думает, выполняет приказы, но сразу после становится милой и кроткой. Это определяет ее судьбу.
Когда они заканчивают обучение, становятся клинками, верными поданными короны, ее отправляют в Морнфейг, где она представляется дочерью погибшего младшего брата мелкого барона. Семья быстро нашла ее сходство с тем самым братом, и приняла как свою, выводя бедную сиротку в свет. Она улыбается, изящно танцует, со всеми вежлива. На деле наблюдает и находится в ожидании приказа. Для девочки нет никого важнее Императора и Мастера. Только они имеют значение, на остальных ей плевать. Беспрекословная преданность — такой ее вырастили.
Там от ее руки погибает помощник конюха, поддерживающий противоимперские настроения, слишком яро выступающий за свободу Йортунна. Кроткой сироте, воспитаннице барона, легко оказалось заинтересовать молодого конюха, что с готовностью проявлял знаки внимания девушке, краснеющей при виде него. Он согласился научить ее ездить верхом. С прогулки он не вернулся, упав с лошади и свернув шею. Тринадцатая орала, захлебывалась слезами, заикалась, когда ее привели к барону в попытках допросить, она причитала и твердила, что не понимает как так вышло. Понимала. Ей поверили.
Вскоре девушку представили ко двору. Мелкому барону тяжело было воспитывать дочь погибшего брата вместе со своими детьми, и чтобы она не мешала удачному замужеству его дочерей, ее отправили в Соларум. Изысканные манеры, знание Йортуннского языка и обычаев помогли девушке устроиться там. Ей нашли место подле принцессы Люцианы, чтобы она помогала Ее Высочеству изучать язык некогда свободного государства. Несколько лет она провела подле принцессы, прежде чем ее отправили в Йортунн вместе с ней.

Навыки
Маг II ступени (неподтвержденная). Боевая магия и целительство. Целительству обучена самостоятельно — восстанавливает себя после легких и средних ранений: залечивает порезы, сращивает треснувшие кости, вправляет вывихи и убирает синяки. Других не лечит.
Обучена управляться с оружием — два коротких клинка и мини-арбалет на запястье. В ближнем бое слабая, но ловкая — уклонения, перекаты, использование инерции тела противника. Умеет растворяться в толпе, двигаться без звука и сливаться с окружением.  Обладает фотографической памятью. Ловкая в воровстве, может незаметно вытащить или подложить предмет. Устойчивость к боли и большому числу ядов. Контроль эмоций, отсутствие привязанностей. Знает имперский, йортуннский, языки Калимара. Умеет готовить отвары и простейшие яды. Научена выживать в экстремальных условиях — жажда, голод, отсутствие сна. Натренирована терпеть и искать минимальные ресурсы. Хорошая актриса, способная притворяться долгое время. Обучена всем тонкостям придворного этикета, ведению разговоров, проявлению эмоций, шитью, чтению, письму.

Артефакты
- Два обсидиановых клинка
- Браслет, позволяющий на полчаса один раз в день не сильно менять внешность - цвет и длина волос, прическа, форма лица

Дополнительно
- Метка находится на внутренней стороне нижней губы.
- Есть несколько татуировок на теле, которые предпочитает прятать.

Пробный пост

Пост

С приказами не спорят, она знает это с малых лет, воспитанная в тяжелых условиях, выжившая чудом из тех, кого подобрали в северном портовом городе, где они воровали рыбу, и привезли на границу Калимара. Туда свезли многих ребятишек с разных земель, но выжили только трое. В те годы Роуз узнала, что нищета и воровство — не так уж и трудно. Гораздо труднее может быть служить, подчиняться, выживать и изучать требуемые науки. Дипломатия клинка и яда давалась ей тяжело, тренировки были изнурительными для тонкого девичьего тела, а наказания суровыми. Но она выжила. Всем назло. Стерла собственную идентичность, воспоминания и страх будущего. Выжила, чтобы стать идеальным оружием в руках Императора. Оружием, которое не задает лишних вопросов, не имеет собственного мнения и не боится ничего. Даже смерти.
Когда ее отправили в Йортунн, сопровождать принцессу Люциану в деле, которое она задумала, Роуз не выказала никаких эмоций. Святую принцессу она видела лишь во время редких тайных визитов во дворец, когда смешивалась с окружением и следила за высокопоставленными лицами, коих следовало убрать. Капля сильного яда, невзначай пролитая в чай, измельченные орехи в десерте для мадам, у которой на них аллергия, разговоры до утра за чашкой чая. Дипломатия клинка предполагала много разных методов, но впервые Рэд получила подобное задание — сопровождать принцессу. Ответственное. Опасное, судя по тому что она слышала о землях Йортунна. Выбора не было. В тот же день она отправилась в путь.
Изображать из себя фрейлину, которую прислали из дворца, было не сложно. Роуз умела вести себя в обществе, ездить в седле по-женски, управляться с предметами быта леди. И в то же время была той, кто быстро разберется с проблемой. Когда они отправились в путь по узким тропам, девушка изображала на лице как трудно ей было передвигаться, каким неудобным было мужское седло, и суровым климат. Она не позволяла себе высказать этого вслух, ведь даже принцесса молчала, но хмурилась и вздыхала при остановках.
На исходе четвертого дня мгла вокруг сгустилась. Роуз всматривалась в темноту с подозрением, чувствовала как ее магия сжимается, словно Искра, жившая в ней, тухнет. Погасший факел Георга заставляет ее нахмуриться. Ей приходилось следить за каждым шорохом. Девушка открывает было рот, чтобы предложить принцессе остаться на ночь, но не успевает ничего промолвить, видя решимость на ее лице. Что же, им предстоит идти дальше в темноте.